Торнадо №7

Пробуждение было отвратительным. Нет, не так. Отвратительным — это когда будильник орёт на полной громкости, а ты забыл поставить кофе. То, что случилось этим утром, было за гранью даже для её, мягко говоря, не самой безоблачной жизни.

Майя открыла глаза не от звонка будильника и не от луча солнца, пробившегося сквозь дешевые жалюзи. Её вырвал из сна влажный, ритмичный стон, за которым последовало мерное поскрипывание пружин. Скрип-скрип. Пауза. Скрип-скрип-скрип. Чёртов метроном из порнофильма. Она замерла, уставившись в потолок, и на секунду прикрыла глаза, молясь всем богам, в которых не верила, чтобы это оказалось слуховой галлюцинацией. Или чтобы потолок рухнул. Желательно — на соседнюю кровать.

— О боже, да, детка... — простонал низкий мужской голос. С придыханием. С чувством. Как в дешёвом фильме для взрослых.

Майя мысленно поставила галочку: «Суббота началась. Идеально».

Она резко повернула голову. На соседней кровати, в каких-то трёх метрах от неё, её безымянная соседка по комнате — Лейси, вот как её звали, точно, Лейси, хотя Майя предпочитала мысленно называть её «ходячее недоразумение» — скакала верхом на каком-то мускулистом парне. Одеяло сползло, обнажая ритмично двигающиеся тела, и Майя почувствовала, как к горлу подкатывает смех пополам с яростью. Сюрреализм происходящего зашкаливал. В пору было доставать попкорн.

Суббота. Грёбаная суббота. Единственный день, когда можно было поспать до восьми. Единственный день, когда её внутренние часы милостиво разрешали ей побыть человеком, а не роботом для тренировок.

— Серьёзно, Лейси? Прямо здесь? Прямо сейчас? — её голос прорезал утренний полумрак, как лезвие. Но в нём, помимо злости, звенела и откровенная издёвка. — Я, конечно, всё понимаю, но ты бы хоть билеты продавала. Шоу-то, я смотрю, премиум-класса.

Девица взвизгнула и попыталась прикрыться одеялом. Парень под ней замер, вытаращив глаза. Майя успела заметить, что он был хорош собой — в той скучной, стереотипной манере, какую обожала Лейси. Накачанный, с квадратной челюстью и абсолютным отсутствием мысли в глазах. Идеальный экземпляр для коллекции.

— Майя! Фу, какого чёрта?! Я думала, тебя не будет! — возмутилась Лейси, даже не пытаясь изобразить смущение. Она не прикрылась — она просто перестала двигаться, и теперь сидела на парне, как на стуле, скрестив руки на груди. Светлые волосы, влажные после душа или от пота, прилипли к плечам. Губы, всё ещё припухшие от поцелуев, скривились в недовольной гримасе.

— Очевидно, — Майя театрально развела руками, не вставая с кровати. — Сюрприз. Я всё ещё живу здесь. Представляешь? Плачу половину аренды. Имею наглость существовать в пространстве. Прошу прощения за доставленные неудобства. — Она прижала ладонь к груди в притворном раскаянии.

Лейси закатила глаза. Это было её коронное движение — закатывать глаза так, что, казалось, ещё немного, и они выпадут из орбит.

— Боже, Рид, ты такая зануда, — протянула она, слезая с парня с грацией кошки, которая только что опрокинула вазу и абсолютно этим гордится. Она даже не потрудилась нормально прикрыться — просто накинула на плечи скомканную простыню, как королевскую мантию. — Что ты вообще делаешь дома в субботу утром? У тебя же нет личной жизни. Могла бы пойти побегать или куда ты там ходишь со своим дурацким скейтом.

Майя улыбнулась. Широко. Слишком широко.

— О, прости, что разрушила твой бордель-экспромт. В следующий раз повешу на дверь табличку «Не беспокоить» и буду стучать, прежде чем проснуться в собственной постели.

Парень издал какой-то протестующий звук, видимо, только сейчас осознав, что его романтическое утро пошло не по плану. Он попытался натянуть джинсы, запутался в штанинах и чуть не рухнул с кровати. Майя проводила его взглядом, полным искреннего наслаждения.

— Детка, скажи ей, пусть выйдет, — пробормотал он, обращаясь к Лейси.

— О, «детка», — передразнила Майя, поднимаясь с постели. Она была в спортивном топе и шортах, в которых спала, и не потрудилась прикрыться. — Мне выйти из собственной комнаты в субботу в семь утра, потому что ты решил потренировать свои кардио-навыки на моей соседке? Отличный план. Мне нравится. Прямо сейчас побежала исполнять.

Она схватила с тумбочки iPod, наушники и босиком протопала в крошечную ванную. Но перед тем, как закрыть дверь, обернулась через плечо и добавила тоном ведущей кулинарного шоу:

— Лейси, милая, у твоего друга проблемы с координацией. Он только что пытался надеть джинсы задом наперёд. Даю тебе пять минут, чтобы выпроводить это чудо природы из нашего скромного жилища. Или я возвращаюсь и читаю вам лекцию по спортивной психологии. С диаграммами. И PowerPoint-презентацией.

Она с грохотом захлопнула дверь, отсекая возмущённый возглас Лейси и жалобный лепет парня.

В ванной было тесно и холодно. Кафель под босыми ступнями обжигал ледяным прикосновением. Майя прислонилась спиной к стене и шумно выдохнула. Сквозь тонкую дверь доносились приглушённые голоса. Лейси что-то шипела своему неудачливому любовнику — судя по тону, он был виноват во всём, включая погоду и мировые войны. Майя фыркнула. Хоть какое-то развлечение.

В висках стучало. Руки слегка подрагивали — но не от злости. От адреналина. От этого странного, почти спортивного азарта, который всегда просыпался в ней во время стычек. Она никогда не искала конфликтов специально, но когда они находили её сами — что ж, она умела получать от этого удовольствие.

В зеркале отражалось бледное лицо с размазанной тушью под глазами. Слизистая нижнего века всё ещё хранила следы чёрного карандаша, который она поленилась смыть накануне. Получился эффект «панда после бурной ночи». В углу рта — красная отметина от подушки. Волосы, собранные в небрежный пучок, наполовину распались и торчали в разные стороны. Маленькое серебряное кольцо в крыле носа блестело в тусклом свете лампочки. Она выглядела как персонаж фильма ужасов категории «Б», который только что выбрался из могилы. Или как рок-звезда после трёхдневного запоя. В зависимости от угла зрения.

— Ну что, Рид, — пробормотала она своему отражению, подмигивая. — Ты готова к новому дню? Выглядишь просто сногсшибательно. Ещё немного, и Vogue позовёт тебя на обложку. Рубрика «Утренний гламур студенческого общежития». 

Отражение не ответило. Но в глубине тёмных глаз мелькнуло что-то похожее на азартный огонёк. Суббота только началась, а она уже умудрилась испортить кому-то утро. Неплохой старт для дня, который обещал быть таким же серым, как и все остальные.

Из-за двери донёсся звук захлопывающейся входной двери. Лейси всё-таки выпроводила своего принца. Майя хмыкнула, включила воду и плеснула холодной водой в лицо. Ледяные капли потекли по шее, за воротник топа. Она вздрогнула, но не от холода. От предвкушения. Сегодня что-то должно было произойти. Что-то, что выбьет её из этой бесконечной рутины.

Грохот захлопнувшейся входной двери стал сигналом: путь свободен. Майя выждала ещё секунд десять — чисто из вредности, чтобы Лейси успела накрутить себя в тишине, — и вышла из ванной, босиком прошлёпав по холодному линолеуму обратно в комнату.

Лейси сидела на своей кровати, замотавшись в простыню, как в кокон, и яростно тыкала в экран телефона. При появлении Майи она подняла голову и окинула соседку демонстративно-брезгливым взглядом. Тем самым, который должен был дать понять: ты — грязь под моими ногтями. Но Майю этим было не пронять. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Им на неё смотрели тренеры, которым она не подходила по параметрам. Им смотрел отец. Какая-то напомаженная блондинка из богатой семьи была в этом списке на последнем месте.

— Знаешь, Рид, — протянула Лейси, не отрываясь от телефона, — ты бы хоть футболку надела, пока по комнате ходишь. Тайлер сказал, что у тебя вид, как у бездомной.

Майя фыркнула, подходя к шкафчику.

— Тайлер? Это тот парень, который не умеет надевать джинсы? Серьёзно? Ты берёшь советы по стилю от человека, который пять минут путался в собственных штанах? — Она бросила через плечо короткий, насмешливый взгляд. — Лейси, милая, у тебя падают стандарты. Раньше ты хотя бы с парнями спала, а теперь — с ходячими авариями.

Лейси наконец оторвалась от телефона. Её светлые брови поползли вверх, а губы сжались в тонкую линию. Она явно не привыкла к тому, что кто-то отвечает ей тем же, а не сжимается в комок.

— Ты просто завидуешь, — бросила она, закидывая ногу на ногу. — У меня хотя бы кто-то есть. А ты всё бегаешь со своим дурацким мячиком и спишь одна. Даже соседку по комнате умудряешься достать до скрежета зубов.

Майя открыла дверцу шкафчика, на мгновение заслонившись ею от Лейси, и усмехнулась. Господи, эта девица даже оскорблять не умела оригинально. Всё по шаблону: «у тебя никого нет, ты одна, ты странная». Скука смертная. Она стянула через голову спортивный топ, в котором спала, оставшись в одном спортивном бюстгальтере, и потянулась за свежей футболкой.

— Завидую? — переспросила Майя, не оборачиваясь. В её голосе звенело почти детское веселье. — Чему? Тому, что ты не можешь ни дня прожить без чьего-то одобрения? Или тому, что ты коллекционируешь парней, которые наутро не помнят твоего имени? Ну да, Лейси, прямо мечта. Заверни две.

В этот момент простыня на плечах Лейси сползла чуть ниже, обнажив ровный загар и тонкие ключицы без единого изъяна. Майя бросила на неё короткий взгляд. Идеальная. Фарфоровая. Без единой татуировки. Без единой метки, которая бы говорила: я что-то пережила. Скучная, как чистый лист.

А Майя...

Футболка ещё не была надета, и в тусклом утреннем свете, пробивавшемся сквозь жалюзи, её тело казалось картой. Картой, на которой каждая линия что-то значила. По ключице тянулась тонкая чёрная вязь — переплетение растений и линий, следовавших изгибу кости. Почти нежная. Почти. Пока взгляд не скользил ниже, к правому предплечью.

Там чернила лежали плотно, без «воздуха». Тату-рукав покрывал руку от локтя до кисти сплошным потоком теней, символов, геометрических узоров и грубых графичных штрихов. Рисунок переходил на тыльную сторону ладони, выползал на пальцы — тонкие надписи на фалангах, маленькие значки, которые мелькали каждый раз, когда она шевелила рукой. Всё это выглядело не как салонное украшение. Это была броня. Летопись. Зашифрованное сообщение, которое она носила с собой и не собиралась никому объяснять.

Лейси, поймав взглядом рукав, скривилась.

— Кстати, о татуировках, — протянула она с той особенной интонацией, с какой говорят люди, свято уверенные в собственном превосходстве. — Твой мастер вообще видел, что у тебя женское тело? Или он решил, что рисует на мужике? Серьёзно, Рид, ты когда-нибудь смотрела на себя в зеркало? Всё это выглядит так, будто ты пытаешься быть похожей на байкера. Или на уголовницу. Не знаю, что хуже.

Майя натянула футболку — свободную, тёмно-серую, с затёртым принтом какой-то панк-группы, — и обернулась. Её тёмные глаза блеснули азартом.

— О, спасибо за беспокойство, Лейс, — пропела она почти ласково, доставая из шкафчика мешковатые брюки-карго. — Я так рада, что ты озабочена моей женственностью. Прямо полегчало. — Она впрыгнула в брюки, застегнула ремень и добавила: — Но знаешь, я лучше буду похожа на уголовницу с картой жизни на руках, чем на куклу, которую собирают по утрам из косметики и чужого мнения. Без обид.

Лейси фыркнула, но в её глазах мелькнула искра злости. Майя попала в цель, и обе это знали.

— Ты просто грубая и неотёсанная, — бросила Лейси, переходя на личности. — Думаешь, если ты спортсменка и у тебя есть пару татушек, это делает тебя крутой? Ты просто хамка, которая не умеет вести себя с людьми. Даже твои сокомандницы тебя боятся. Я слышала, как они о тебе говорят.

Майя села на край своей кровати и начала натягивать носки. Движения её были спокойными, даже ленивыми. Она подняла голову, и на её лице расплылась та самая улыбка — широкая, немного наглая, с привкусом опасности. Серебристый шарик пирсинга блеснул на языке, когда она прикусила губу на мгновение, прежде чем ответить.

— Лейси, я тебя умоляю, — она говорила так, будто объясняла очевидное ребёнку. — Ты пытаешься задеть меня тем, что я и так про себя знаю. Я грубая. Я хамка. Я вспыльчивая. Люблю провоцировать. Имею привычку говорить то, что думаю. — Она закинула ногу на ногу, и в этот момент из-под штанины показалась татуировка на голени — тонкая композиция из линий и символов, вытянутая вдоль мышцы. — Но знаешь, что? Мне с этим живётся отлично. А вот ты каждое утро красишься полтора часа, спишь с кем попало, чтобы доказать себе, что ты всё ещё кому-то нужна, и всё равно выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит от собственной жизни. Так что, может, оставим анализ моих недостатков профессионалам? А сама займёшься своими?

Лейси поджала губы. На секунду в комнате повисла тишина — напряжённая, готовая лопнуть в любой момент. Майя ждала. Она умела ждать после удара. На площадке это называлось «держать паузу» — момент между подачей и ответным ударом, когда воздух звенит, а зрители задерживают дыхание.

— Знаешь что, Рид? — голос Лейси стал тише, но злее. — Ты можешь сколько угодно строить из себя крутую, но в глубине души ты просто одинокая истеричка с папочными проблемами и нулевым самоконтролем. И все твои тату — это просто попытка скрыть, что внутри ты пустая.

Майя хмыкнула. Папочные проблемы. Ах да, Лейси, видимо, вспомнила, что слышала обрывок разговора, когда Майя сбрасывала звонок отца. Что ж, удар был прицельный. Но Майя не была бы Майей, если бы не умела держать лицо.

— Возможно, — сказала она, вставая с кровати и потягиваясь, как кошка. При этом движении ткань футболки на секунду сползла с плеча, обнажив фрагмент того, что скрывалось на спине. Вдоль позвоночника, уходя под воротник, тянулись чёрные линии — буддийские символы, сакральные узоры, слишком осмысленные, чтобы быть просто декором. Они расходились по лопаткам, и даже этого короткого проблеска хватало, чтобы понять: самая крупная работа спрятана там, и она совсем не про «пустоту внутри». — Возможно, я одинокая истеричка. Но знаешь разницу между нами, Лейс? Я себе интересна. А ты — нет. Ты настолько боишься остаться одна в тишине, что готова тащить в постель первого встречного, лишь бы не слушать собственные мысли. И мне тебя почти жаль. Почти.

Лейси открыла рот, чтобы ответить, но Майя уже взяла с тумбочки iPod, намотала наушники на шею и направилась к двери. У самого выхода она задержалась и обернулась через плечо. Короткие чёрные пряди упали на глаза, и она сдула их резким движением губ.

— Кстати, — бросила она уже совсем другим тоном, почти дружеским. — Если Тайлер объявится снова, скажи ему, что я оценила его попытку надеть джинсы задом наперёд. Это было лучшее, что я видела за всю неделю. Серьёзно. Я чуть не прослезилась. Надеюсь, в постели он был хотя бы чуточку скоординированней.

И вышла, не дожидаясь ответа. В спину ей прилетел звук швыряемой в дверь подушки.

— Ненавижу тебя, Рид! — донёсся приглушённый крик Лейси.

Майя широко улыбнулась сама себе, шагая по коридору общежития босиком, с кроссовками в одной руке и скейтом под мышкой. Утро перестало быть томным. Солнце, пробивавшееся сквозь запылённые окна в конце коридора, ложилось тёплыми полосами на линолеум. Где-то на этаже играла музыка — что-то ритмичное, с басами. Пахло кофе и подгоревшими тостами.

Впереди был целый день. Суббота. Тренировки не было, смена в баре начиналась только в семь вечера. Можно было позавтракать, взять скейт и просто кататься по кампусу, позволяя ветру выдувать из головы остатки мерзкого утра. А может, даже заглянуть в библиотеку и сделать вид, что она собирается готовиться к экзамену по спортивной психологии. Или нет. Врать себе в субботу утром было бы совсем неспортивно.

Она села на скамейку у входа в общежитие, натянула кроссовки и включила музыку. Мир сжался до привычных размеров: ритм, бас, дорога впереди. В наушниках заорал гитарный рифф. Майя оттолкнулась ногой от асфальта и покатила вперёд, в сторону студенческого центра, где кофе был чуть менее мерзким, чем в автомате их общаги. Волосы растрепались на ветру, солнце скользнуло по золотистой коже, по чёрным линиям на костяшках пальцев, по серебристому кольцу в носу.

Студенческий центр гудел, как улей, в который кто-то пнул ногой. Субботнее утро — странное время: половина студентов ещё спала после пятничных вечеринок, вторая половина уже носилась с какими-то делами. Майя как раз втиснулась в эту вторую половину, хотя её единственным «делом» был кофе и желание ни с кем не разговаривать.

Очередь в кофейне извивалась, как змея. Человек десять, не меньше. Майя вздохнула, поправила наушники и встала в хвост очереди. Пахло кофе, корицей и свежей выпечкой. Девушка за стойкой носилась как угорелая, пытаясь обслужить всех одновременно. Где-то в углу студент с гитарой наигрывал что-то из Coldplay. Всё было почти мирно.

Почти.

Потому что спустя три минуты ожидания кто-то врезался в неё с такой силой, что она выронила телефон.

— Чёрт! — Майя резко развернулась, готовая испепелить взглядом неуклюжего придурка.

«Придурком» оказался высокий парень с растрёпанными тёмными кудрями и паническим выражением на лице. Он был одет в толстовку футбольной команды Брайара, и судя по тому, как он дышал — часто, сбивчиво, — то ли пробежал стометровку, то ли спасался от кого-то. Карие глаза метались по помещению, высматривая укрытие.

— Прости! — выпалил он, наклоняясь за её телефоном. — Прости, пожалуйста, я... — Он сунул телефон ей в руки и вдруг замер, глядя на неё. — Слушай, ты не могла бы...

— Могла бы что? — переспросила Майя, вынимая наушник.

— Притвориться, что мы разговариваем? — Он выдавил улыбку — широкую, почти мальчишескую. — Пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти.

Майя приподняла бровь. Парень был явно не в себе. Симпатичный, но сейчас его лицо выражало такую смесь паники и надежды, что она невольно фыркнула.

— Жизни и смерти? — переспросила она. — Звучит драматично. Кто за тобой гонится? Бывшая? Кредиторы? Разъярённый профессор истории?

— Хуже, — прошептал он, бросая взгляд через плечо. — Тренер.

— Тренер?

— Тренер футбольной команды, — пояснил парень, слегка пригибаясь. — Я должен быть на утренней пробежке, а я... э-э-э...

— Решил вместо этого выпить латте?

— Решил вместо этого выжить, — поправил он. — Ты не знаешь нашего тренера. Он зверь. Если он меня найдёт...

Дверь кофейни с грохотом распахнулась. Вошёл мужчина в спортивном костюме — коренастый, с красным лицом и таким выражением, будто он только что узнал, что его обманули на миллион долларов.

Парень рядом с Майей мгновенно побледнел.

— Вот чёрт, — пробормотал он.

И сделал единственное, что пришло ему в голову в состоянии паники: схватил Майю за плечи и притянул к себе, делая вид, что они увлечённо беседуют. Вернее, он обнял её так неловко и поспешно, что это выглядело не как объятие, а как попытка заслониться от летящего мяча.

— Эй! — возмутилась Майя, но он уже наклонился к её уху и зашептал:

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, просто постой так две секунды. Я тебе кофе куплю. Два кофе. Три! С пирожными!

Тренер прошёл мимо них, сверля глазами зал. Его взгляд скользнул по парочке у стены — парень, обнимающий девушку, ничего подозрительного, — и двинулся дальше, к стойке.

Когда дверь за тренером захлопнулась, парень выдохнул с таким облегчением, будто избежал расстрела. Он выпустил Майю из медвежьей хватки и отступил на шаг.

— Ты меня спасла, — выдохнул он. — Серьёзно. Ты мой герой.

— Я заметила, — сухо ответила Майя, поправляя футболку. — Обычно я сначала узнаю имя парня, прежде чем он меня обнимает

Он усмехнулся — широко, открыто, без тени смущения. Его улыбка была до странности располагающей. Такой, от которой хотелось улыбнуться в ответ, даже если ты не в настроении.

— Бо, — сказал он, протягивая руку. — Бо Максвелл. Квотербек, неудачник, и, судя по всему, твой должник на три кофе.

— Майя, — ответила она, пожимая его ладонь. Рукопожатие было крепким, тёплым. — Майя Рид. Волейболистка, спасительница неудачников, и да, ты мне должен три кофе.

Бо моргнул, глядя на неё с новым интересом. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на коротких чёрных волосах, на пирсинге в носу, на татуировках на пальцах.

— Волейбол? Серьёзно? — переспросил он. — Я слышал, у нас женская команда довольно крутая. Ты, наверное, хорошо играешь.

— Я просто божественна, — ответила Майя без тени скромности. — Но спасибо, что спросил.

Бо рассмеялся. Искренне, громко — так, что несколько человек в очереди обернулись.

— Мне нравится твоя уверенность, — сказал он. — Серьёзно. Редко встретишь человека, который не прикидывается скромным.

— А мне нравится, что ты не пытаешься делать вид, будто не прятался от тренера за незнакомой девушкой, — парировала Майя. — Это требует определённой... смелости. Или отчаяния.

— И того, и другого, — признался Бо. — Но знаешь что? Я рад, что выбрал именно тебя.

— Ты не выбирал, — напомнила она. — Ты просто врезался в меня.

— Счастливая случайность, — он снова улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое заразительное, что Майя поймала себя на том, что уголки её губ тоже ползут вверх. Она быстро подавила улыбку. Не хватало ещё растечься лужицей перед первым встречным футболистом.

Они простояли в очереди ещё минут десять. Бо, как и обещал, купил ей кофе — большой, с двойным эспрессо и карамельным сиропом, — и они сели за столик у окна. Разговор тёк легко, как будто они были знакомы сто лет. Бо рассказывал про своего тренера-тирана, про то, как однажды проспал ответственную игру и его чуть не выгнали из команды. Майя смеялась, качала головой и ловила себя на мысли, что этот парень ей... нравится. Не в романтическом смысле. Просто рядом с ним было легко. Как с хорошим другом, которого ты ещё не знаешь, но уже чувствуешь — он свой.

— Так ты, значит, звезда футбола? — спросила она, отпивая кофе. — У вас же вроде сезон не очень?

— Не очень? — Бо картинно схватился за сердце. — Ты ранишь меня в самое сердце, Майя Рид. Да, мы проиграли три игры из пяти. Но это временно. Я работаю над этим.

— Три из пяти, — повторила она с усмешкой. — Впечатляет.

— Эй! Я же сказал, это временно! — он рассмеялся. — Вот увидишь, через месяц мы всех сделаем. И ты будешь сидеть на трибуне с плакатом «Бо Максвелл — король футбола».

— Размечтался.

Они болтали ещё какое-то время — о спорте, о тренировках, о том, как сложно совмещать учёбу и команду. Бо упомянул, что учится на историческом факультете, и Майя чуть не поперхнулась кофе.

— Историк? — переспросила она. — Ты? Звездный квотербек — и историк?

— А что такого? — Бо пожал плечами. — Мне нравится история. Всякие войны, стратегии, тактики. Это как футбол, только в прошлом.

— Логично, — протянула Майя. — Ты анализируешь Наполеона, чтобы лучше кидать мяч?

— Именно! — он ткнул в неё пальцем. — Ты первая, кто это понял!

Они оба рассмеялись. Солнце за окном уже поднялось выше, заливая студенческий центр светом. Кофе давно остыл, но уходить не хотелось.

А потом дверь кофейни снова открылась, и в помещение вошёл парень, при виде которого несколько девушек за соседними столиками синхронно выпрямили спины и поправили волосы.

Майя скользнула по нему взглядом и тут же поняла причину. Высокий, светловолосый, с ленивой ухмылкой на губах. Одет дорого и небрежно одновременно: тёмный свитер, часы, которые стоили больше, чем всё, что было на Майе, вместе взятое. Он двигался с той особой грацией, которая бывает у людей, привыкших к вниманию. Как хищник, знающий, что он хищник.

Дин Хейворд Ди Лаурентис.

Майя узнала его мгновенно. Его лицо мелькало на плакатах, в соцсетях, в разговорах девчонок в раздевалке. «Главный бабник Брайара». «Парень, который не пропускает ни одной юбки». «Ходячий секс». Она слышала эти фразы столько раз, что они уже стали фоном. Но сейчас, увидев его вживую, она поняла, откуда репутация. От него исходило какое-то... излучение. Уверенность, граничащая с наглостью. Сексуальность, которая не просила разрешения.

Она отвела взгляд. Слишком много внимания для одного человека.

Но Дин уже заметил Бо. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Максвелл! — окликнул он через весь зал, направляясь к их столику. — Ты чего не на пробежке? Тренер искал тебя. Выглядел так, будто собирается скормить тебя акулам.

Бо поморщился.

— Я в курсе. Я от него прятался.

— Заметно, — хмыкнул Дин, подходя ближе.

И тут его взгляд упал на Майю.

Это был особый взгляд. Такой, каким смотрят на произведение искусства — оценивающе, с интересом, с лёгким прищуром. Он задержался на её коротких волосах, на пирсинге в носу, на татуировках, выглядывающих из-под рукава футболки. Его улыбка стала шире. И намного опаснее.

— А это кто? — спросил он, обращаясь к Бо, но глядя на Майю. — Не помню, чтобы ты представлял мне эту прекрасную незнакомку.

Майя внутренне закатила глаза. «Прекрасную незнакомку». Оригинально. Прямо клише из фильма.

Бо закатил глаза — но по-дружески, без раздражения.

— Дин, это Майя. Она спасла меня от тренера. Майя, это Дин, - он положил руку на плечо знаменитого бабника, - Он... ну, он Дин. 

— Рад знакомству, Майя-которая-спасает-моих-друзей, — протянул Дин, присаживаясь на свободный стул за их столиком. Без приглашения, разумеется. — Я Дин Хейворд Ди Лаурентис. Да, все три имени. Да, это обязательно произносить полностью.

— Я тебя узнала, — сухо ответила Майя. — Твоя репутация бежит впереди тебя.

— Надеюсь, только хорошая, — он поиграл бровями.

— Разная.

Дин расхохотался. Искренне, запрокинув голову. Несколько девушек за соседним столиком уставились на них с откровенной завистью.

— Мне нравится эта девушка, — объявил он Бо, хлопнув друга по плечу. — Где ты её нашёл?

— Это она меня нашла, — поправил Бо. — Точнее, я в неё врезался.

— Счастливый ты, Максвелл, — протянул Дин, снова поворачиваясь к Майе. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на глазах. — Значит, ты волейболистка? Судя по форме. И судя по тому, как ты держишься — ты хороша.

— Я тоже так думаю, — ответила Майя. — Но спасибо за подтверждение. 

— О, дерзкая, — Дин усмехнулся. — Обожаю дерзких. — Он наклонился чуть ближе через стол. — Скажи, Майя, ты когда-нибудь замечала, что все лучшие истории начинаются с того, что кто-то в кого-то врезается?

— Нет, — отрезала она. — Обычно они заканчиваются синяками.

Бо фыркнул в кофе. Дин бросил на него притворно-возмущённый взгляд.

— Ты только посмотри, Максвелл, — сказал он. — Она не поддаётся. Редкий экземпляр. — Он снова повернулся к Майе, и в его глазах зажёгся азартный огонёк. — Значит так, Майя Рид. Раз уж ты теперь часть нашего утра...

— Я не часть вашего утра, — перебила она. — Я просто пила кофе.

— Ты спасла Бо от разъярённого тренера, — парировал Дин. — Это автоматически делает тебя частью нашего утра. А может, и не только утра. Может, и вечера. Я знаю отличное место — бар «У Джо». Слышала о таком?

Майя чуть не поперхнулась. «У Джо»? Серьёзно?

— Слышала, — сказала она, стараясь сохранить невозмутимость. — Бываю там иногда.

— Отлично! — Дин просиял. — Тогда, может, как-нибудь пересечёмся? Я угощу тебя выпивкой. В благодарность за спасение этого бестолкового квотербека.

— Я не бестолковый! — возмутился Бо.

— Ты прятался от тренера за девушкой, — напомнил Дин. — Это определение бестолковости.

Майя посмотрела на них. Два друга, перебрасывающиеся колкостями с лёгкостью, которую дают только годы знакомства. Бо — тёплый, открытый, искренний. Дин — наглый, искрящийся уверенностью, но явно неглупый. Интересное сочетание.

— Посмотрим, — сказала она, вставая из-за столика. — Мне пора на тренировку. Бо, с тебя всё ещё два кофе. Дин... — Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — С тобой мы в расчёте. Ты меня не впечатлил.

И вышла, оставляя за спиной оглушительную тишину.

Через секунду до неё донёсся смех Бо и восхищённый голос Дина:

— Максвелл, клянусь, я на ней женюсь.

— Ты на всех женишься, — ответил Бо. — Но эта... она тебя сделала. Ты видел? Она тебя сделала.

— Я в курсе, — голос Дина звучал почти мечтательно. — Именно поэтому.