Глава 24: Эхо запоздалой правды
Мое возвращение в реальность было жутким, рваным и пропитанным тяжелыми парами вчерашнего алкоголя. Я проснулся посреди дня от того, что кто-то яростно, со всей дури колотил кулаком в мою запертую дверь спальни.
В голове стоял оглушительный, раскалывающий гул, а во рту пересохло так, словно я наглотался дорожной пыли. Вокруг меня на полу по-прежнему сиротливо валялись пустые жестяные банки.
— Том! Том, твою мать, открой эту дверь! — из коридора доносился сорванный, безумный крик Билла.
Замок не выдержал. Брат с силой навалился плечом, и хлипкая деревянная дверь с треском распахнулась, сильно ударившись о комод. Билл влетел в комнату, тяжело дыша.
Его взгляд горел дикой, неистовой яростью, смешанной с каким-то безумным торжеством. Чуть позади него испуганно жалась бледная Элис. Брат подлетел к кровати, мертвой хваткой вцепился в воротник моего худи и буквально вздернул меня на ноги, заставляя смотреть на него.
— Проснись, придурок! — Билл затряс меня со всей силы, и его голос сорвался на хрип. — Я только что перевернул этот долбаный город! Я прижал Марко в гаражах и выбил из него всё до единого слова! Это была подстава, Том! Дина накачала его снотворным в клубе и сделала эти ракурсы на фото! Ты чист, слышишь?! Чист перед Асей!
Я тупо смотрел на него мутным, затуманенным взглядом. Информация с трудом пробивалась сквозь похмельный бред. На моем лице не дрогнул ни один мускул.
— И что?.. — безжизненно, глухо выдохнул я, покачиваясь и отталкивая его руки. — Думаешь, это что-то изменит, Билл? Она написала книгу о нашей смерти и похоронила меня на той аллее. Она не вернется. Оставьте меня в покое.
Я потянулся к очередной банке на тумбочке, но Билл с размаху вышиб её из моих рук.
— Да послушай ты меня! — заорал он, снова хватая меня за плечи. — Я поехал к Дине! Я зажал эту шлюху у неё в квартире и заставил... слышишь, Том? Я заставил её написать Аяксе всю правду! Дина прямо при мне отправила ей смс с полным признанием! Написала, что всё сфальсифицировала, что ты к ней даже не прикасался! Ася прямо сейчас читает это сообщение! Она теперь знает, что ты ни разу ей не соврал! Вставай, надо ехать к ней!
Слова брата наконец пробили хмельной панцирь. Внутри меня что-то судорожно, болезненно перетянулось. Ася узнает правду... Прямо в эту секунду вся та ядовитая стена лжи, из-за которой она сломала нас обоих, рассыпается в пепел.
Лучик надежды на мгновение ослепил меня, но алкоголь и двухнедельная удушающая боль тут же извратили эту мысль. В моей затуманенной голове вспыхнул дикий, неконтролируемый хаос. Правда пришла слишком поздно.
Эта правда заставила меня ползать на коленях в грязи, она заставила Асю выстроить между нами ледяную стену, пока я сдыхал от верности в пустой квартире.
Я резко, со всей силы толкнул Билла в грудь. Брат отлетел на кровать, тяжело выдохнув.
— Правда?! Теперь, сука, правда?! — безумно заорал я. Меня трясло крупной дрожью, а из глаз брызнули горячие слезы. — Когда она уже уничтожила меня своим холодом?! Мне плевать на её извинения! Мне плевать на всё!
Я рванулся к комоду и мертвой хваткой схватил со стола тяжелую металлическую связку ключей.
— Том! Нет! Ты пьян в хлам, ты убьешься! — в ужасе завизжала Элис, пятясь к выходу из комнаты. Её панический страх перед моим безумным, агрессивным состоянием заставил её разрыдаться, но она попыталась преградить мне путь, выставив вперед дрожащие руки.
— Уйди с дороги, Элис, — ледяным, чужим и пугающе спокойным голосом бросил я, даже не глядя на неё.
— Том, стоять! — Билл попытался вскочить с кровати, но адреналин сделал меня быстрее.
Я бесцеремонно оттолкнул Элис в сторону, вылетел из спальни и рванул по коридору. Входная дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я скатился по лестнице вниз, во двор, даже не замечая ступеней.
Холодный дождь моментально ударил мне в лицо, капли смешивались со слезами, но этот ледяной душ не мог протрезвить мой разум. В голове стучала одна-единственная, роковая мысль: скорость. Мне нужна была безумная скорость, чтобы сжечь эту запоздалую правду, чтобы заглушить этот ад внутри.
Я открыл водительскую дверь своей машины и упал в кожаное кресло. Мои дрожащие пальцы со скрежетом вставили ключ в замок зажигания. Мощный мотор послушно взревел в темноте двора, словно раненый, разъяренный хищник.
Я врубил первую передачу, до упора вжал педаль газа в пол и с диким визгом резины сорвался с места, вылетая на залитые дождем ночные улицы города. Это был мой последний старт.