Грех в твоей галерее

Феликс первым разорвал поцелуй, когда в лёгких совсем закончился воздух. Он тяжело дышал, его губы блестели, а на щеках горел яркий румянец. Оперевшись ладонями в грудь Хвана, он попытался вернуть себе прежний строгий тон, но голос предательски дрогнул:
— Ты… ты совсем дурак?
Хёнджин лишь тихо и низко усмехнулся. Этот растерянный, зацелованный Феликс сводил его с ума гораздо сильнее, чем дерзкий и колючий враг, к которому он привык.
— Говорю же, перед тобой сложно устоять, — прошептал Хёнджин и, не дав Ликсу опомниться, снова прильнул к его губам.
На этот раз поцелуй стал ещё глубже и увереннее. Хёнджин больше не сдерживался: его ладони скользнули с талии Феликса вниз, собственническим жестом ложась на те самые бёдра, которые всю ночь не давали ему уснуть. Хван крепко сжал их через ткань джинсов, слегка приподнимая Феликса и ещё плотнее прижимая к себе, заставляя того тихо и сладостно простонать прямо в поцелуй. У Феликса окончательно подкосились колени, и он наводящим движением закинул руки Хёнджину на шею, полностью отдаваясь этим сумасшедшим ощущениям.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Феликс едва держался на ногах, цепляясь пальцами за плечи Хвана. Взгляд его был туманным, а мысли путались.
— Откуда… откуда ты вообще так умеешь целоваться? — тихо, с явным замешательством спросил Феликс, уставившись на довольное лицо соперника.
Хёнджин лукаво прищурился, и на его губах заиграла загадочная улыбка. Его руки всё ещё покоились на бёдрах Ликса, медленно поглаживая их.
— Был у меня один мудрый учитель, — протянул Хван, наслаждаясь моментом.
Феликс недоверчиво вскинул брови, чувствуя, как внутри уколом отозвалась упрямая ревность:
— И кто же он?
Хёнджин тихо рассмеялся, довольный такой реакцией, и наклонился к самому уху Феликса, обжигая его горячим шепотом:
— Да Банчан. Мы с ним в одном клипе снимались… Называется «Красный цвет».
Феликс на секунду замер, переваривая услышанное, пока до него наконец не дошёл весь абсурд и провокация этой фразы. Понимание накрыло его волной, и он возмущённо округлил глаза, готовый прямо здесь придушить этого невыносимого Хвана.