Грех в твоей галерее

На следующий день Феликс проспал всё, что только мог. Мысли о дурацком фото и двусмысленных сообщениях Хвана не давали ему уснуть до четырёх утра. В итоге он влетел в здание университета посреди первой пары, растрёпанный, злой и до безумия уставший.
И, конечно же, первым, кого он встретил в коридоре, был Хёнджин.
Хван словно караулил его. Весь оставшийся день он тенью следовал за Феликсом. На переменах Хёнджин то и дело оказывался рядом: то якобы случайно задевал плечом в толпе, то наклонялся к самому уху, чтобы тихо, но чертовски выразительно прошептать: «А сегодня на тебе джинсы... Жаль, шорты мне нравились больше». Феликс лишь свирепо зыркал на него, обещая скорую расправу. Только на самих парах наступала благословенная тишина, хотя Феликс кожей чувствовал чужой пристальный взгляд с задних рядов.
К концу занятий нервы Ликса были на пределе. Выскочив из аудитории, он направился в туалет в конце коридора — просто чтобы умыться холодной водой и прийти в себя.
Внутри было пусто. Феликс подошел к раковине, открыл кран и плеснул в лицо прохладной водой. Тяжело выдохнув, он потянулся за бумажным полотенцем, как вдруг дверь за его спиной захлонулась, и послышался щелчок замка.
В отражении зеркала появился Хёнджин.
— Ты преследуешь меня, Хван? — Феликс резко развернулся, отступая назад, пока не упёрся поясницей в раковину.
Хёнджин не ответил. Он сделал несколько медленных, хищных шагов вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Феликс попытался дернуться в сторону, но Хёнджин среагировал мгновенно: его ладонь с глухим стуком врезалась в стену прямо возле головы Феликса, блокируя путь к отступлению.
Хван наклонился чуть ближе, обдавая кожу Ликса теплым дыханием. В его глазах плясали опасные, темные искры.
— Весь день от меня бегаешь, Ликс-и, — тихо, с ленивой усмешкой протянул Хёнджин, скользнув многозначительным взглядом вниз, по чужой фигуре. — Знаешь, а вживую я теперь постоянно представляю, что там, под этими джинсами. Такое яркое воспоминание из галереи, понимаешь?
— Заткнись, — прошипел Феликс, чувствуя, как внутри всё сжимается от бешеного ритма сердца. — Удалил?
— Даже не думал, — Хёнджин коварно улыбнулся и наклонил голову, почти касаясь кончиком носа уха Феликса. — Меня мучает один вопрос... Ты ведь специально скинул мне это фото, м? Решил проверить, выдержу ли я? Или это был такой тонкий намёк?
Феликс от возмущения и накатившего смущения даже задохнулся. Он упёрся ладонями в грудь Хёнджина, пытаясь оттолкнуть эту наглую тушу, и выпалил на родном языке:
— Ты что, пабо?!
Хёнджин на секунду замер от незнакомого слова, но по интонации сразу всё понял. Его улыбка стала ещё шире, мягче и как-то горячее.
— Может, и пабо, — выдохнул он прямо в губы Феликса. — Но перед твоими ногами устоять сложно.
Не дав Феликсу возможности вставить хотя бы слово, Хёнджин подался вперед и накрыл его губы своими.
Это не было похоже на их привычную вражду — грубую и колючую. Поцелуй вышел властным, собственническим, но при этом невероятно тягучим. Хёнджин слегка прикусил нижнюю губу Феликса, заставляя того судорожно выдохнуть, и тут же углубил поцелуй, перехватывая контроль. Свободная рука Хвана спустилась на талию Феликса, намертво прижимая его к себе и заставляя окончательно позабыть о том, что они вообще-то терпеть друг друга не могут.