Светоносные. Низвергнутые.

Десять лет спустя. Беверли Хиллз.

— Эй, — прикрикнула она на дразнивших ее старшеклассников. — Хватит уже, перестаньте!

Ребята безжалостно толкали ее из стороны в сторону. Перекидывали женскую сумку из рук в руки — и это их забавляло. Ренесми только и делала, что отчаянно бегала по школьной площадке, стараясь перехватить ее раньше других. Ждать было неоткуда. Да и находились они, как назло, именно в той части площадки, где камеры видеонаблюдения ничего не фиксировали.

— Да что я вам всем сделала? — огрызнулась она, наконец подняв свой рюкзак с земли. — Ну, перевелась я в вашу школу, и что с того? Я что, виновата, что мои родители купили квартиру в хорошем районе?

Из глаз предательски потекли слезы. С тех пор как они переехали, над ней издевались всякий раз, как только выдавалась возможность. Весь престиж школы Бирмингем оказался фарсом. Таких, как она, тут не жаловали. Здешние ученики из богатых семей считали остальных не больше, чем отбросами общества.

— Мне показалось или она и правда разозлилась? — обратился к другим тот, кого по непонятным причинам считали элитой этой школы.

— Тебе не показалось, дружище, — поддакнул Клэйтон — его так называемая правая рука.

Хуже этих двух были только химмеры — кучка подростков, прозвавших себя школьной группировкой. Многим из них было нечего терять, они брались за любую грязную работу. То были местные отбросы, до тех пор пока ими не заинтересовался один из тех двоих — Теренс Химмер, гарантирующий им деньги и спокойную жизнь в обмен на прислуживание.

Все местные ученики знали, что для вступления в их банду человек должен был совершить что-то поистине ужасное. А если не совершал, то тут же становился всеобщим изгоем. Поговаривали, что среди их преступлений даже были убийства, виновников которых, конечно же, не находили.

Химмеры всегда находились поблизости от своих хозяев, как тени, как привязанные псы, — в большинстве случаев рядом с Теренсом и Клейтоном, чтобы не упустить их очередной приказ.

Клейтон приблизился — Ренесми, сама того не замечая, сделала шаг назад.

— Что ты там вякнула?

В горле пересохло.

— Что слышал.

Слова вырвались сами. До того, как Ренесми осознала, на что способны эти парни.

— Да что ты говоришь, — протянул Клейтон.

Сзади послышались тяжелые, но быстрые шаги. Реакция подвела. Несколько школьных бугаев уже удерживали ее, не давая возможности сделать и шага.

— Ты случаем не забыла, с кем разговариваешь?

— С кем? С больными ублюдками? — не выдержала она. — Только и можете, что самоутверждаться за счет тех, кому нечем вам ответить!

— Оставьте ее, — произнес Теренс.

Хватка ослабла. Химмеры отступили — так же бесшумно, будто ничего и не было.

— Ну чего ты, Рен? Неужели не хочешь повеселиться?

Выйдя из толпы, он подошел к ней чуть ли не вплотную, их разделяли разве что сантиметры. Не будь Теренс на голову выше Ренесми, они столкнулись бы лицом к лицу.

— Посмотрите-ка, кто пускает коготки, — наклонившись к ней, произнес он. От него пахло дорогим одеколоном — резким — и почему-то, с нотками гвоздики.

Ренесми пыталась успокоиться, но дыхание сбивалось, словно отсчитывало последние минуты. Сколько бы она не храбрилась: ей было страшно. Она не знала, что будет дальше.

— Я тебя не боюсь, — как можно увереннее заявила Ренесми.

— Я вижу. Именно поэтому сейчас трясешься передо мной как осиновый лист?

— Я не понимаю... Почему я? Что... что вам всем от меня нужно?!

— Мне? Дай-ка подумать... Ничего. Что мне может быть нужно, от такой нищенки, как ты? — От накопившейся за годы обиды на глазах у девушки выступили сгустки слез. — Хочешь знать, в чем твоя проблема, Ренесми? — Он посмотрел на нее. — В том, что твои родители подарили тебе жизнь, полную публичного унижения.

— А ты? — произнесла она, собравшись с оставшимися силами. — Взгляни правде в глаза. Ты сам-то кто без папиных денег?!

В его взгляде на мгновенье мелькнули искры. Теренс схватил ее руку и сжал запястье — так, что у Ренесми подкосились ноги. И он это заметил. Ухмыльнувшись и не упуская шанса добавить боли, он отшвырнул ее. Упав на спину, девушка едва успела прикрыть рукой подол юбки. Асфальт ободрал локти, холод пробрался сквозь тонкую ткань. А в груди с каждой секундой разрасталась тупая боль — из злости, страха и обиды.

— Ты — грязь. И ничего больше, — бросил он и развернулся, исчезая в толпе.

Сдохнуть бы им всем ещё до того, как школу закончат, — подумала она, вставая. Ссадины на ладонях кровоточили, отвлекая от дрожи колен.

— Согласен.

По телу пробежала знакомая дрожь. Хриплый баритон прозвучал прямо за ее спиной, но, повернувшись, она никого не увидела.

Что за?..

Никакой реакции. Все уставились в одну точку, не произнося ни слова. Рты приоткрыты, глаза застыли. Ничего не понимая, она повернулась в ту сторону, но не увидела ничего такого, что могло бы напугать такую толпу. Разве что... этим мог быть тот, кому с виду было не больше двадцати пяти лет. От него веяло холодом. Стоя на другой стороне площадки, он будто изучал военную обстановку.

Костюм не из дешевых, пусть и слегка устаревший. Кто он? Очередной богатый наследник? — задумалась Ренесми, глядя на неизвестного парня. — Навряд ли... Уж больно взросло он выглядит для ученика старшей школы.

— Интересно, какого это — быть отродьем вроде вас возомнившим себя эпицентром убогого местечка?

Тот же голос.

Низкий, спокойный и будто бы ждущий, когда тепло твоего тела окончательно капитулирует перед этим пронизывающим холодом.

— Тебе-то какое дело, дядя? — высказался Клейтон, сделав шаг вперед. — Валил бы ты отсюда по-хорошему.

— А по-плохому? — Его смех прозвучал коротко и сухо, как треск ломающейся ветки.

— Самый умный что ли? — усмехнулся в ответ Рен. — И что же ты нам сделаешь?

Он исчез в один миг — растворился в воздухе, словно его там никогда и не было, в ту же секунду приставив лезвие ножа к шее Клейтона. Острие тускло блеснуло в свете единственного фонаря. От такого зрелища Ренесми была напугана не меньше остальных.

— К сожалению, природе свойственно ошибаться. Иначе все вы умерли бы еще в утробе у матери, — закончил он, оттолкнув его обратно в толпу. Лицо Клейтона мгновенно побелело.

— Да кто ты такой? — осмелился спросить Теренс.

— Тот, кто займется вашим воспитанием.

— Взять его!

— Но, Рен, ты же видел...

— Я сказал: схватить его, идиоты! — заорал он, указав на незнакомца пальцем. — Вам что, жить надоело?!

Медленным шагом химмеры окружали противника, но тот так и остался стоять — не шелохнувшись.

— Беги, они же убьют тебя! — крикнула Ренесми. Сама того не ожидая, она подбежала к нему, инстинктивно прикрыв его своим телом. Сердце колотилось где-то в горле, но ноги несли её вперёд, против всякой логики.

— Думаешь? — наклонившись к ее уху, произнес он. По телу вновь пробежали мурашки. — Скорее, они убьют тебя. И да, будь добра, слезь с моих ботинок.

Осознав, что от страха она каким-то образом встала на его обувь, Ренесми сразу же отпрянула назад:

— Ой...

Воспользовавшись замешательством, один из последователей Теренса Химмера протянул руку, собираясь оттащить Ренесми, но прежде чем он успел это сделать, незнакомец шагнул вперед и щелкнул пальцами, озадачив и без того перепуганную толпу.

Воздух сгустился, став вязким, как сироп. Тела подростков застыли в неестественных, полускованных позах. Они даже не моргали. Единственным человеком, которого не коснулось оцепенение, была Ренесми.

— Но... Как? Это что, массовый гипноз или вроде того?

Губы невольно задрожали. Мозг и вовсе отказывался понимать, что здесь происходит.

— Не совсем.

— Тогда что, черт возьми, происходит? — выдохнула она.

— Я бы с радостью с тобой пообщался, но тебе пора идти, — отрезал незнакомец.

— О чем ты?

В ее голове крутилась куча вопросов. Но он развернулся к ней раньше, приблизившись и вынуждая оторопеть. Массивные пальцы вмиг коснулись утонченного подбородка, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Сердцебиение участилось. Воздух в легких застыл, увеличивая тревожность.

— Иди домой, — зрачки его глаз блеснули красным — алым, как раскалённый уголь. — Ты упала. Ничего не было. — Развернувшись, Ренесми пошла в сторону дома.

— Что ж, а теперь продолжим. — На его лица появилась маниакальная улыбка — широкая, почти безумная. — Долго еще будешь прятаться?

Из густой тени беззвучно соткался другой, светловолосый парень.

— Тебе показалось. К тому же, ты сам меня призвал, — Парень явно был раздосадован. — Мы в каком веке живем, позвонить нельзя было?

— Так неинтересно.

— А это еще что за столпотворение? — прыснул он, обратив внимание на окаменевших подростков.

— Твоя работа.

— Не понял. Причем здесь я?

— Разве ты не любишь покопаться в чужих воспоминаниях? — Он язвительно улыбнулся.

Повторный, но уже двойной щелчок не заставил себя ждать, рассыпавшись эхом по пустой площадке. Все присутствующие очнулись, будто от дурного сна, пытаясь понять, что происходит.

— Этих я беру на себя, — одним лишь взглядом он указал на нужную ему парочку. — Сотри из их памяти последние пару часов.

— Ладно, но... может все-таки объяснишь мне, что тут происходит?

— Может быть.

Не проронив ни слова, ребята, прижавшись друг к другу, последовали за ним. Ступеньки лестницы мерно отмеряли шаги в такт бьющемуся сердцу. Они поднимались на крышу школы, не зная зачем. Ноги вели их будто по указке, как у марионеток, которые уже не принадлежат себе.

— Простите, — промямлил Клейтон. — Не знаю, кто вы такой..., но прошу вас, отпустите нас.

— Закройся. Твои извинения не стоят и капли моего внимания.

— Мы больше и пальцем ее не тронем, обещаю, — выдавил из себя Теренс. Он уже и забыл — какого это, испытывать перед кем-то страх.

— Ты хоть знаешь, кому и что ты обещаешь? Я здесь не для того, чтобы с вами церемониться, — рассмеялся он. Его смех был ледяным, безжалостным.

— Тогда для чего? — голос Клейтона задрожал. — Почему мы на крыше? Вы же не собираетесь скинуть нас с нее, верно?

— Конечно нет, — его зрачки вновь блеснули красным. — Вы сделаете это сами. Насчет три. Раз...

Чья-то воля мягко, но уверенно перехватила контроль над их телами. Сопротивляться было бесполезно. С каждой секундой сознание угасало, утопая в вязком полумраке. Они могли лишь молча наблюдать, как их тела шагают в пропасть.

— Два...

Тень за спиной довольно улыбнулась.

— Постой!

— Три.

Тела подростков полетели вниз, оставляя за собой лишь блеклую тень своего присутствия. Глухой звук удара, заставил белобрысого недовольно цокнуть.

— Встретимся в аду, — потерев ладони, закончил темноволосый.

— Ну и зачем? — выдохнул помощник. — Только не говори, что это все опять из-за той девки.

От его улыбки не осталось и следа. Желваки на его замершем лице едва заметно дернулись. Не говоря ни слова, он повернулся к парапету и уставился вдаль.

— Так и знал, — парень шагнул ближе. — Может, все-таки расскажешь, в чем дело?

— Не лезь, — отрезал тот, сжав кулаки. — Ты даже не представляешь, что эти выродки собирались с ней сделать.

— Почему ты из раза в раз скрываешь ее даже от меня? Хотя бы мне ты можешь доверять?

— Нашел о чем спросить. Даже? Почему даже? В особенности от тебя, идиота кусок.

— А оно того вообще стоит?

— Повтори, — оскалился он.

— Очнись: ты даже не можешь быть уверен в том, что она всё еще жива, — вздохнул блондин. — Столетия поисков, а итог-то какой? Ты застрял в петле, которую сам же и накинул.

— Я найду ее, даже если придется перевернуть весь этот чертов мир.

— Столько времени прошло, а ты все ждешь, когда Небеса сжалятся. Самому не надоело?

Он не ответил. Просто закрыл глаза — и провалился в воспоминания, которыми не делился ни с кем.