Интерлюдия «До встречи с тобой»
2-е тысячелетие до н. э. Эдем.
— Прошу, расскажи мне о тех людях с Земли... — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, отражающими свет, льющийся откуда-то сверху. — Этот мужчина сгорал от страсти к той женщине или... Что это было?
— Грех похоти. — Его голос был ровным. Почти безразличным. Но она заметила, как дрогнули его пальцы, сжимающие край стола. — Один из многих. Мне пора.
Он собирался уходить, но ее рука коснулась рукава. Легко. Почти невесомо.
— Подожди! — промолвила девушка. Шепотом, прозвучавшим громче любого крика. — Эти люди... разве они не были счастливы?
— Это мнимое счастье, Эннойя.
— Странно. — Она опустила взгляд. — Мне показалось... я бы хотела испытать такое. — Она сделала паузу. — С тобой.
Он замер. Вся его сущность, вся та вечность, которую он прожил, все знания о мире и законах — все это исчезло.
Осталась только она. Эннойя. Светлая. Чистая. Запретная.
Множество столетий он наблюдал за ней. За волосами, струящимися по плечам. За губами, которые она привычно надувала, когда о чем-то просила. За тонкими пальцами, сжимающими край его одежды.
Ей нужен... Я?
Он знал, что должен уйти. Должен сказать «нет» и исчезнуть. Напомнить ей о воле Создателя.
Но он не мог.
Все эти века он только и делал, что тайно бредил ею. Корил себя за это настолько же сильно, насколько любил. Каждый ее шаг, каждый вздох были для него неимоверным наслаждением. Даже едва различимый шелест ее платья отзывался в его сердце глухой болью.
— Энн, — его голос неожиданно сел. — Ты ведь знаешь, нам нельзя...
— ...чувствовать, — закончила она за него.
Не выдержав, он прижал ее к себе. Она отдалась этому объятию вся, без остатка — доверчиво и отчаянно. Он ощущал, как дрожит ее тело, и вдыхал аромат ее кожи. Так пахнут цветы, которых не сыскать ни в одном из земных садов.
— Прости... — прошептала она ему в грудь. — Я не должна была...
— Это не так, — отрезал он и отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Все не так, Эннойя. Ты...
Ты даже не представляешь, что значишь для меня.
Слова застряли в горле. За ними стояла правда, которую он не смел произнести вслух.
— Я бы хотел все изменить, — выдохнул он. — Но я бессилен против воли Отца.
— Знаю, — она улыбнулась. Грустно. Обреченно. — Такова наша судьба.
Они молча смотрели друг на друга. Вместо слов говорили их глаза. Небо и земля. Свет и тьма. Двое, которым не суждено быть вместе.
— В тот день, когда мы впервые встретились... — Он замолчал, собираясь с силами. Взгляд девушки изменился, став глубже и пристальнее. — Я поклялся, что до скончания веков буду беречь тебя. Ценой своей жизни.
Он скользнул ладонями к ее лицу, бережно очертив пальцами скулы, а затем опустил руки ниже, крепко переплетая их пальцы. Осторожно. Как самую хрупкую вещь во Вселенной.
— Эннойя, ты — свет внутри моей тьмы. Я чувствую себя живым, когда касаюсь твоей руки. Даже если нас проклянут небеса, а земля содрогнется от ярости — плевать. Я не успокоюсь, пока не стану твоей тенью.
Она не ответила. Только прижалась к нему еще крепче.
А он уже знал: это были последние мгновения их рая.