Часть 2
Феликс испуганно замер, чувствуя, как большая, теплая ладонь Хёнджина накрывает его собственную руку на животе. От этого прикосновения внутри всё перевернулось, а маленькая жизнь словно отозвалась на присутствие родного альфы. Но страх перед неизвестностью и шрамы от недавнего предательства были слишком сильны.
— Вам... нужен лишь ребенок? — тихо, с затаенной обидой и дрожью в голосе спросил Феликс, глядя прямо в темные, непроницаемые глаза мафиози.
Хёнджин чуть наклонил голову, и на его губах промелькнула едва заметная, почти опасная усмешка.
— Ну, мы посмотрим на твое поведение, — ровным, бархатным голосом отозвался он.
Прежде чем Феликс успел хотя бы возмутиться или сделать шаг назад, Хёнджин резко, но удивительно бережно подхватил его на руки. Омега ахнул, инстинктивно цепляясь пальцами за широкие плечи альфы, обтянутые дорогим пиджаком. Запах горького шоколада окутал со всех сторон, выбивая из головы последние связные мысли.
Хван уверенным шагом вышел из квартиры, не обращая внимания на слабые попытки Феликса протестовать. На улице их уже ждал целый кортеж из черных тонированных внедорожников. Охрана, заметив босса с драгоценной ношей на руках, сработала мгновенно: один из мужчин синхронно и почтительно распахнул заднюю дверь представительского седана.
Хёнджин аккуратно опустил Феликса на мягкое кожаное сиденье, проследив, чтобы тот устроился с максимальным комфортом, и тут же сел рядом, захлопывая дверь. Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от старой жизни омеги.
Феликс со сжавшимся от волнения сердцем смотрел в окно на пролетающие мимо серые улицы. Осознание ситуации накрывало его тяжелой волной.
— Куда вы меня везёте? — наконец нарушил он тишину, несмело повернувшись к Хёнджину.
— Домой, — коротко и безапелляционно отрезал Хван, даже не повернув головы, но его феромоны продолжали ласково успокаивать испуганную омегу.
— А как же... Там мои документы дома остались. И вещи, — Феликс растерянно завертел головой, вспоминая, что остался буквально в чем был.
Хёнджин повернулся к нему. В его взгляде больше не было той мафиозной жесткости — только абсолютная, непреклонная уверенность альфы, который забрал свое.
— Ничего, потом заедем и заберем, — мягко, но не терпя возражений произнес Хван.
Он пододвинулся ближе, перехватил подбородок Феликса тонкими пальцами и, не дав омеге опомниться, накрыл его губы своими в глубоком, собственническом поцелуе. Феликс замер, растворяясь в аромате шоколада и табака, понимая, что от этой сладкой ловушки ему уже не сбежать.