9.
Я проснулась поздно. В квартире было непривычно тихо. Ни шагов, ни грохота дверей, ни раздражённого кашля из зала. Только тиканье старых часов на кухне и шум машин за окном.
Я облегчённо выдохнула. Значит, отец уже ушёл на работу, а мама либо ещё не отошла после корпоратива, либо просто сидит дома. Хотя бы утро будет спокойным.
Я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу.
Вид был ужасный. Под глазами тёмные синяки, будто я не спала неделю. Губы опухли. Волосы спутались после бессонной ночи. На щеках всё ещё оставались красные следы от вчерашних ударов. Даже консилер это нормально не перекроет.
Я отвела взгляд. Смотреть на себя было неприятно.
На кухне пахло кофе и сигаретами. Мама сидела за столом в халате, уставшая, с размазанной тушью под глазами. Она медленно помешивала сахар ложкой и смотрела куда-то в окно.
— Доброе утро, Тась.
Голос был спокойный. Без раздражения. Уже хорошо.
— Доброе, мам.
Я налила себе воды, стараясь вести себя максимально тихо.
— Слушай, а ты не знаешь, что за стекло в зале?
Я замерла.
— Это отец вчера вазу разбил. Опять психанул.
Мама тяжело выдохнула и потёрла переносицу.
— Господи... сколько можно уже.
Я сжала стакан в руках.
— Мам, я так больше не могу.
Мой голос дрогнул, но я продолжила:
— Мне семнадцать. А он до сих пор орёт на меня, бьёт, оставляет синяки. Для чего? Чтобы перевоспитать? Уже поздно. Чтобы сломать? У него получилось.
Мама медленно подняла на меня глаза.
— Я устала слышать крики каждый день. Устала вздрагивать от каждого громкого звука. В университете надо мной смеются. Из-за синяков, запаха сигарет от одежды, из-за того, что я постоянно выгляжу больной и замученной. Мне уже страшно домой возвращаться.
Горло сжалось.
— И мне всё равно, что ты скажешь. Я решила съехать. На съёмную квартиру.
Последние слова я почти выкрикнула. Глаза защипало от слёз. Не от обиды даже — от усталости.
Мама молчала.
Секунда. Две. Полминуты.
У меня вспотели ладони. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах. Я уже приготовилась к скандалу.
Но мама только тихо сказала:
— Хорошо.
Я растерянно моргнула.
— Что?..
— Хорошо, Тась. Я понимаю тебя. Ты взрослая уже. И тебе правда тяжело здесь. Я даже помогу тебе со съёмом.
Я не сразу поверила её словам.
— Серьёзно?..
— Да.
В груди стало неожиданно легко. Не полностью, конечно. Но хотя бы чуть-чуть.
— Спасибо, мамуль.
Она устало улыбнулась и снова посмотрела в окно.
Странно. Впервые за долгое время разговор дома закончился не криками.
Я быстро взяла одежду и пошла в ванную.
Тёплый свет лампы сразу ударил в глаза. Я сняла футболку и снова увидела своё тело. Новые порезы, старые шрамы, синяки на рёбрах.
К горлу подступила тошнота.
В памяти вспыхнула вчерашняя ночь: кровь, лезвие , бинты, запах спирта.
Я резко отвернулась от зеркала и включила воду.
Через двадцать минут я стояла перед ним уже с толстым слоем консилера на лице и тугим пучком на голове. Выглядело терпимо. По крайней мере, люди не будут слишком долго пялиться.
В этот момент зазвонил телефон.
На экране высветилось: «билл💋».
У меня сразу появилась улыбка.
— Привет, Тась! Не спишь?
Её голос был мягким и сонным. От него внутри всегда становилось спокойнее.
— Привет, Билли. Я уже проснулась. Можно я перезвоню через минут пятнадцать? Я сейчас немного занята.
— Конечно. Буду ждать.
После звонка я ещё пару секунд смотрела на экран телефона и улыбалась как дура.
В комнате я быстро закинула тетради и ручку в рюкзак, пшикнулась духами Билли Айлиш и вышла из квартиры.
На улице было прохладно. После ночного дождя асфальт всё ещё блестел, а воздух пах мокрыми деревьями и бензином.
До университета идти было минут пятнадцать-двадцать. Я медленно шла по тротуару и наконец набрала Билли.
— Привет, Биллс. Я уже вышла. И прости, что заставила ждать.
— Ничего страшного, не извиняйся постоянно.
Я тихо усмехнулась.
— Ты что-то хотела? Или просто позвонила?
— Вообще... я сейчас в Сан-Франциско. Почти в центре.
Я резко остановилась.
— Серьёзно?
Это прозвучало настолько нереально, что я сначала подумала, будто ослышалась.
— Мм, да. И я хотела спросить... ты бы не смогла встретиться со мной? Я была бы рада. Скажи место, я подъеду.
У меня внутри всё перевернулось.
— Я бы очень хотела... но у меня университет.
После этих слов повисла тишина.
Я нервно кусала губу и смотрела на дорогу перед собой.
— Хотя... погоди. Я могу прогулять первые три пары. А с остальными что-нибудь придумаю. Я тоже очень сильно хочу тебя увидеть.
Голос предательски дрогнул.
— Тогда договорились.
Мы быстро решили, где встретимся.
Минут через двадцать я уже сидела на лавочке возле дороги и нервно теребила рукав худи. Сердце билось так быстро, будто сейчас выскочит из груди.
И тут я увидела знакомую машину.
Она плавно остановилась у тротуара. Дверь открылась, и Билли вышла наружу в огромной тёмной толстовке и кепке.
Я сразу поднялась.
Она заметила меня и широко улыбнулась.
— Тась!
Билли раскинула руки, а я, не думая ни секунды, буквально влетела в её объятия.
Она тихо засмеялась и крепко прижала меня к себе.
— Боже, я так рада тебя видеть...
От её голоса внутри всё окончательно сломалось.
Слёзы сами потекли по щекам. Дыхание сбилось, ладони вспотели. Мне стало стыдно, но остановиться я уже не могла.
Билли сразу это заметила.
— Эй, эй... всё хорошо.
Она осторожно гладила меня по голове, перебирая пальцами волосы. Её руки были тёплыми, а движения — такими аккуратными, будто я могла рассыпаться от любого резкого прикосновения.
Мы стояли так несколько минут. Машины проезжали мимо, люди куда-то спешили, а мне впервые за долгое время не хотелось никуда убегать.
— Прости, пожалуйста, Биллс...
Она тихо выдохнула.
— Почему ты всё время извиняешься за такие мелочи?
Я отвела взгляд.
— Я не знаю... Просто...
Мысли путались. Слова становились липкими и тяжёлыми. Белый порошок, который я употребила перед выходом, начинал неприятно шуметь в голове.
— Прости, но мы можем сейчас не говорить об этом? Я просто...
— И снова «прости».
Она мягко улыбнулась, хотя в глазах появилось беспокойство.
— Ладно. Садись в машину. Сейчас будем всё решать.
Я молча кивнула.
В салоне пахло кофе, мятной жвачкой и её парфюмом. Билли включила тихую музыку и тронулась с места.
Я смотрела в окно на серый город, размытый после дождя, и вдруг поняла одну странную вещь.
Рядом с ней мне впервые за долгое время не было страшно возвращаться в следующий день.