Sevaman
Солнечные лучи дошли до глаз, и Олеся проснулась. Кажется, детская комната, она помолилась, чтоб причиной отсутствия ребенка была не она. Потом вспомнила, что так и не спросила к кому он привез. Вышла в коридор, чтоб дойти до домашнего. Запах жареного лука, чая, радио, ковёр на стене, чьи-то тапки у двери.
Какой-то мальчик: МАМА! ГОСТЬЯ ПРОСНУЛАСЬ!
Женщина: Селим, не кричи! Напугаешь ведь. — она вышла из кухни, вытирая руки полотенцем — Доброе утро. Чай какой будете, или не пьете?
Олеся: Спасибо, черный с двумя ложками сахара.
Она оценила хозяйку: "молодая, может его жена? Ого! Какая добрая, впустила меня!"
Женщина: Мне передали, ты-Олеся, а я-Ясмин. Приятно познакомиться. — она наливала чай
Олеся: Мне тоже. А где ваш муж? С утра уже ушел работать?
Ясмин: Тимур-врач, поэтому было ночное дежурство. — она поставила перед Олесей тарелку с кашей
Олеся: Вы очень приятная девушка, повезло ему. — она не хотела выдать, что только что упал камень с её души
Ясмин: Рахмет, а вы как с другом нашей семьи познакомились?
Олеся, не успев проглотить чай: На набережной
Селим: ООО! Мам, помнишь тот фи...
Ясмин: Селим, ешь кашу молча
Селим: А тетя на фортепиано играет, тоже!
Олеся: Как догадался?
Селим: Фархад-ака сказал, что ты словно фея
Ясмин: Раз наелся, иди играй! — Олеся слегка покраснела — Дети, придумают всякого, не обращай внимания.
Олеся: Ничего, они же не специально! А сколько ему?
Ясмин: Три...
Олеся: А что тут печального?
Ясмин: Потом у Фархада спросишь, он может подслушать — она встала со стола и начала мыть посуду
Олеся: А вы получается его давно знаете?
Ясмин: Этого хулигана?! — смех схожий с ручьем окатил кухню — Я о нем истории слышу с самого знакомства с Тимуром. Как они друг друга нашли через 5 лет, я не понимаю. — повернулась к Олесе — Но думаю это сила Фархада, надоедать всем. — она вернулась к посуде — Хотя умный человек. Уж поверьте — выключила кран — Держитесь от него подальше, а то жизнь превратиться в индийское кино!
Олеся: Я вижу вы любите кино — она хотела помочь, но Ясмин посмотрела строго — А я могу воспользоваться сотовым?
Ясмин: конечно!
Олеся спешно набрала один номер, который она могла даже набрать закрытыми глазами?
— Алло… Ты кто такой? Откуда у тебя этот номер?
— Холмогоров, не зли меня!
— Принцесса, ты?
— У тебя таких принцесс полно, я знаю, поэтому зови по имени
— Колючая ты, я между прочем после гулянки
— Гулянки-пьянки, а ко мне на концерт не пришел?
Стало больно, ведь, это еще одна причина-не звать на такое мероприятие.
— Никто не звал, обижаться не надо. Ты по делу звонишь, или утро портить?
— А что сразу обижаемся, Плутон! Заберешь меня?
— Опааа! — голос сразу стал насмешливым — Я смотрю, концерт закончился удачно. С продолжением, да?
— Чего?!
— Ну ты нервная. Значит, либо устала, либо с мужчиной была. Если второе — пусть он и везёт.
— Больной! Мне 18! Метро Красногвардейская!
— Пиздец, малявка! Куда тебя завернуло? Ладно, выезжаю
У выхода Ясмин дала пирожки и попросила, чтобы Олеся звала на следующие концерты.
Вот и приехала машина Майкла Джексона. А в ней Космическое чудовище.
— Сейчас поедем ко мне. Без вопросов, поняла?
— И что выдало?
— Если бы была с подружками, они бы накрасили. — открыл дверь — И если бы пьяная, то хуже выглядела. —завел машину — Про мужчину говорил. — посмотрел в глаза — Значит в общежитие проблемы. — скорчил лицо — Не делай такое лицо, ты меня за Варвару-красу не принимай!
— Я не буду у тебя жить! Спать давать не будешь! — включила магнитолу играл Modern Talking
— Да кому ты нужна, господи…
Он прибавил газу. Дальше ехали молча.
Квартира встретила их полумраком, запахом кофе и сигарет.
— Располагайся.
— Я не останусь.
— Ага.
Он бросил куртку на кресло.
— Чай, кофе, валерьянка?
— Домой хочу.
— Так у тебя нет его.
— Космос!
— Не ори с порога, соседи решат, что я женщин похищаю.
— Думаю, они привыкли.
— Какая клевета! Я, между прочим, приличный человек.
— Да-да. Москва тоже так думает.
Куртка полетела на кресло. Космос молча прошёл на кухню. Она устало плюхнулась на диван. Он поставил чайник.
— Ну?
— Что "ну"?
— Рассказывай.
— Нечего рассказывать.
— Лесь, я после гулянки, невыспавшийся и злой. Не заставляй меня работать детективом.
Чайник щёлкнул. Олеся потерла переносицу.
— Просто… в общаге тяжело.
— Тяжело — это сессия.
— Особенно, если ушел после первой?
— Университет не для меня — он поставил перед ней кружку — Дальше, говори
— Кос…
— Дальше.
Она тяжело выдохнула:
— Мы друг друга не любим.
— Кто "мы"?
— Соседки.
Он молчал. Плохой знак.
— Ну подумаешь! У всех так бывает!
— У всех вещи в окно выбрасывают?
Чашка замерла у него в руке. Олеся тут же закусила язык. Космос очень медленно поставил кружку на стол.
— Чего?
— Ничего.
— Филатова.
— Всё нормально.
— Ты сейчас мне слово "нормально" сказала после "вещи в окно"?
Она отвернулась.
— Я разберусь.
— На девушек руку не поднимай.
— Так они не девушки. На таких у меня не встаёт.
Олеся медленно повернула голову:
— Ты больной?
— А ты удивлена?
Показала средний палец. Он пару секунд просто смотрел на неё. Потом подошёл к телефону.
— Кос, нет.
— Поздно.
— НЕ НАДО.
Олеся пыталась допрыгнуть до телефона, но 20см разницы давали знать.
— Алло? Пап?
Олеся вскочила.
— ХОЛМОГОРОВ!
— Денег надо. — отпихнул её тазом — Не мне. Представляешь? — Не девушка, Филатова, помнишь такую?
Она всё ещё попыталась выхватить трубку.
— Космос, мне не нужна квартира!
Он прикрыл трубку ладонью и посмотрел на неё совершенно спокойно:
— Нужна.
— Нет!
— Либо ты перестаёшь геройствовать… — он ткнул в неё пальцем — …либо я реально сожгу твою консерваторию.
— Ты ебобо?!
— Да — спокойный кивок — Зато ты переедешь.
На том конце что-то громко сказал отец. Космос поморщился.
— Да не беременна она, успокойся!
Олеся застыла:
— ЧЕГО?!
— Пап, ну ты совсем… Ей жить негде, а ты... — он снова поморщился и отодвинул трубку от уха — Нет, я не ору. Это у нас семейное общение.
Олеся закрыла лицо руками.
— Господи…
Космос покосился на неё.
— Не "господи", а "спасибо, Космос, ты самый лучший".
— Пошел ты! Ты что там ему сказал?
— Всё, па, ты лучший. Повтори станцию...Отрадное, запомнили.
Он повесил трубку. Олеся медленно убрала руки с лица.
— Космос…
— М-м? — трёт глаза
— Что. Ты. Сделал.
Он невозмутимо пожал плечами:
— Решил проблему.
— Нет никакой проблемы!
— У тебя вещи из окна летают, и
— Я справлюсь!
— Ага. Уже видно.
Она вскочила с дивана:
— Это моя жизнь!
— Вот именно! — он повысил голос — Поэтому я не дам тебе жить с курицами, которые тебя жрут! — выдох — Слушай… я не Валера. Лекции читать не буду. — идёт к ней — Но если тебе хреново — не надо делать вид, что так и должно быть. — он протянул руку — И не смотри на меня так. Поздно. Отрадное уже в процессе.
Только сейчас Олеся вспомнила, что на этой станции живёт Фархад. Покраснела. Даже слёзы остановились. Космос наклонился к ней.
— Тааак, помидорка, выкладывай...
— Даже не начинай. — подняла подбородок
— Я ещё ничего не сказал.
— По лицу вижу!
— По лицу вижу, что ты сейчас думаешь совсем не про квартиру.
— Ты больной.
— А ты красная.
— Я РЫДАЛА!
— А что мы тогда успокоились? — он поднял брови — Кто у тебя в Отрадном?
Олеся схватила диванную подушку и швырнула в него.
— ОГО.
— ЗАТКНИСЬ!
— Нет, подожди… — кинул в ответ
Она потянулась за кружкой. Космос сел напротив, закинув руку на спинку дивана.
— Ладно. Допустим. Квартира тебя бесит. Я — красавчик. Мир несправедлив. Почему Отрадное?
— Потому что это далеко.
— Слабая версия.
— Потому что район дурацкий.
— Ещё хуже.
— Потому что…
Она запнулась. Космос довольно ткнул пальцем в воздух.
— АГА!
— Да заткнись ты!
— Не могу. Мне интересно.
— У тебя своей жизни нет?
— Есть. Но твоя внезапно стала интереснее, растешь не по годам!
Олеся швырнула в него салфеткой. Он даже не моргнул.
— Лесь. — выпрямился — Ты чего испугалась?
Она открыла рот. Закрыла. Потому что ответ звучал бы слишком глупо. Что если квартира будет рядом. Что если случайно встретит. Что если не встретит. Господи. Она резко поднялась.
— Мне нужен воздух. — пошла к балкону
— Тебе нужен психиатр.
— Космос!
— Ладно-ладно.— он поднял руки — Слушай… неважно, что там с Отрадным. Квартира — это не тюрьма. Не понравится — переедешь. Не понравятся соседи — я их сам выселю. Не понравится район… Что может быть хуже течных кошек?!
Олеся закатила глаза и толкнула дверь балкона. Ноябрьский воздух ударил в лицо, зачем-то она вспомнила запах машины. За спиной скрипнула дверь.
— Я же сказала: воздух нужен мне одной.
— А я не мешаю. Я курю драматично.
Щёлкнула зажигалка. Она посмотрела в ночной двор. Учуяв родной запах marlboro, она улыбнулась.
— Спасибо.
— Так что в Отрадном?
— Метро скоро откроют — за довольную улыбку Олеся получила толчок в лоб — Дурак!
— Лесь… — он посмотрел щенячьими глазами — Ты мужчину от меня прячешь?
— Женщину! — опять щелбан
— Значит, прячешь — закурил — Старый?
— Чего?!
— Ну мало ли! Вдруг какой-нибудь усатый инженер.
— Ты отвратительный человек.
— Не спорю. Так кто?
Олеся прикусила щёку. Скажи правду. Не смей говорить правду. Космос медленно прищурился.
— Лесь, я тебя с садика забирал! А ты тут!
— Нет у меня никого!
Он изобразил диктора:
— "Внимание! Пропала Олеся Филатова. Последний раз была замечена в компании загадочного мужчины!"
Олеся не выдержала и толкнула его локтем.
— Идиот!
— А он красивый?
— Ой, ничего у нас не будет! Второй день знакомы! И тем более, мне нравится только Александр Домогаров
Смех Космоса всегда порождал ответный в струнах её души.
— ВСЁ! Всё, Филатова! Дальше можешь не рассказывать!
— Да пошёл ты!
Космос достал вторую сигарету:
— Домогаров, значит…
— Да!
— Бедный мужик.
— Почему?!
— Потому что конкурировать с Домогаровым невозможно.
— Я тебя когда-то задушу! — она уже пригнулась от очередного щелбана, но
— Всё заходи в дом, я докурю, а ты подумай о сегодняшнем ночлеге.
Заходить в блок с каким-то мужчиной казалось для Олеси приговором. Так как делали такое только полные влюбленные дури и то через окно, а тут по коридору с Космосом. И этот утренний голос коменданта: "А я знала, что переедешь, много пропусков, только место и занимала". Но забрать вещи нужно.
— Если сейчас на меня кто-нибудь упадёт с баяном, я уеду.
— Это консерватория, а не цирк.
— Одно другому не мешает.
— Не отставай, у нас лифтов нет.
— А какой этаж?
— Последний
— Вот твари!
— А пить надо меньше!
— Да я не про усталость!
Олеся достала ключ. Замерла. Космос молча забрал его из её рук и сам открыл дверь. Комната была… обычной. И от этого почему-то хуже. Одна соседка красила глаза у зеркала. Вторая листала журнал. Третья, увидев Олесю, подняла брови.
— О. Вернулась.
— За вещами, — сухо ответила Олеся.
Космос прислонился к косяку. Запоминал. Олеся вытащила чемодан из-под кровати. Сломанное колесо. Прекрасно. Она начала складывать ноты. Свитер. Книги. Кассеты. Слишком быстро. Лишь бы не чувствовать.
— А вы её хахаль, верно — соседки перегнулись с ухмылкой
Пальцы Олеси замерли на стопке нот. Поднимать голову было слишком страшно.
— А вы что завидуете? Не бось, вас только по ночам и таскают. Прости меня, Господь, за такие слова.
— Леся, чо за хамло? — соседки ждали ответа, но Космос одним взглядом заставил молчать.
Он отлип от косяка, забрал у неё книги и без спроса начал складывать их в пакет. Олеся шумно выдохнула. Щёки горели. Господи. Зачем. Зачем он вообще существует.
— Холмогоров, заткнись, пожалуйста.
— Не могу. Меня провоцируют.
Сломанный чемодан жалобно скрипнул, когда он поднял его за ручку. Колесо отвалилось окончательно. Космос посмотрел на него с личной обидой.
— Ну всё. Даже чемодан говорит: валим отсюда.
Машина остановилась.
— Приехали.
Олеся подняла голову. Пятиэтажка. Обычная. Даже обидно обычная. Никаких золотых дверей, фонтанов и папиных миллионов. Просто двор. Лавка. Чья-то кошка под машиной. Отрадное. Чёртово Отрадное. Космос уже вытаскивал чемодан.
— Ну?
— Что "ну"?
— Выходи. Я один твой музей музыкального страдания не донесу.
Подъезд пах краской, пылью и чьим-то ужином. Третий этаж. Ключ повернулся с трудом. Дверь открылась. Квартира встретила их эхом. Пустая. Почти. Матрас у стены. Табуретка. Коробка с лампочками. И шторы, которые явно выбирал мужчина без чувства прекрасного. Олеся застыла на пороге. Не заходя. Космос бросил ключи на подоконник.
— Ну вот.
— Это… всё?
— А ты чего ждала? Лебедей из гипса?
Она медленно прошла внутрь. Шаг. Ещё. Половица скрипнула. Чужое. Слишком чужое. Но…никто не орёт за стенкой. Никто не смотрит её вещи. Никто не выкинет ноты в окно. От этой мысли почему-то стало только хуже. Космос поставил чемодан у стены.
— Не реви только.
— Я не реву.
— Ага.
Он подошёл к окну и дёрнул штору. С улицы лился серый ноябрь. Где-то далеко проехал автобус. Олеся медленно сняла куртку. Положила на подоконник. Случайно. Как будто уже… дома.
— Поздравляю, Филатова. Вы официально взрослая.
Олеся тихо фыркнула:
— У взрослых есть хотя бы чайник.
— Будет.
— Кровать?
— Будет.
— Пианино?
Космос посмотрел на неё. Долго.
— Вот это уже дорогой разговор.
— Валере когда скажем?
— Когда меня убьют — нервная улыбка — Он не будет злиться, что ты съехала, а на нашу тайну, — подмигнул — Что я снова занял его пост.
— И что делать?
Космос поднялся. Подошёл. Бросил ключи рядом с ней. Металл глухо звякнул.
— Для начала… — кивок на квартиру — Осознать, что теперь ты хозяйка этого дурдома. — достал сигареты, посмотрел на неё, на пустую комнату — А потом…позвонить Валере.
Олеся подняла голову.
— Я?
— А ты думала, я за тебя вечно врать буду?
В соседнем дворе кто-то резко посигналил. Обычный звук. Абсолютно обычный. Но сердце почему-то дёрнулось: Что если он где-то рядом.
Космос пошёл на кухню. Точнее — в помещение, которое когда-то обещало стать кухней. Олеся поплелась следом. Холодильник. Пустой. Совсем. Распахнул дверцу. Закрыл. Снова открыл. Будто продукты могли передумать. Открыл шкафчик. Одна чашка. Сахар. Чай. Ну всё. Жить можно. Внезапно кто-то обнял.
— Спасибо, я тебя люблю.
Он замер. Буквально на вдох. И тут же учуял дрожь. Не смех. Не привычную колкость. Настоящую. Уставшую. Пальцы Олеси вцепились в ткань его пиджака слишком крепко для шутки. Космос медленно выдохнул.
— Прошу, не начинай, я же растаю
Она фыркнула ему в спину. Очень подозрительно мокро. Чёрт. Он осторожно накрыл её руки своими.
— Всё, принцесса, всё позади, тише, тише...
— Я, когда стану известной, тысячи таких квартир куплю
— Не нужно квартир — ухмылка — только улыбайся, хорошо?
Олеся отцепилась и вытерла слёзы. Взгляд: "НИКОМУ ОБ ЭТОМ".
— Ладно… раз реветь закончила, у нас новая проблема.
— Какая?
Он драматично распахнул дверцу.
— Жрать нечего.
Олеся моргнула:
— Это сейчас было важнее моих слёз?
— Намного.
— С этим сама справлюсь, ты только кинь меня в магазин ближний.
— Назови три вещи, которые нужны взрослому человеку дома.
— Хлеб, макароны, чай?
Он посмотрел на одинокую пачку на столе. Потом на неё. Потом снова на чай.
— Лесь.
— Что?
— Ты реально собралась выживать как бабушка после апокалипсиса.
— Я правда справлюсь, даю зуб!
— Беззубая бабуся, я вам очень верю — ехидная улыбка
Он оставил её у магазина, дал список продуктов, похлопал по спине и уехал со словами: "После тебя только водку и глотать". Набрав продуктов, она поняла, что Космос забыл о том, что всё это тащить будет Олеся одна. Я убью его!
Она сделала пять героических шагов. Шесть. На седьмом авоська угрожающе треснула. Нет-нет-нет... Батон опасно накренился. Картошка решила начать побег. Олеся попыталась поймать всё сразу. Не получилось. Пачка макарон шлёпнулась на асфальт. Отлично. Новая жизнь. Новый дом. Новые унижения. Она тяжело поставила остатки на лавку. Пальцы горели. Щёки тоже. Ненавижу Холмогорова. Ненавижу. Ненавижу. Рядом резко затормозила машина.
— Вы всегда покупаете продукты как на случай блокады?
Лучше был бы Холмогоров.
— А вы всегда появляетесь не вовремя?
— Иногда вовремя.
Она упрямо поднимает авоську. И он последовал примеру брата. Фархад смотрит секунду.
— Дайте.
— Не надо.
— Олеся.
— Я сказала: не
Ручка пакета рвётся.
— Бечора...
Злобные глаза Олеси посмотрели на него.
— Вы можете уйти! ВСЕ ИСЧЕЗНУТЬ!
Голос сорвался громче, чем она хотела. Гораздо громче. Фархад замер. Во дворе стало до ужаса слышно, как кто-то вытряхивает ковёр.
Олеся резко присела собирать картошку. Не видеть его. Не видеть вообще никого. Только бы собрать. Только бы дойти домой. Только бы этот день закончился.
— Не трогайте! — дрожал голос — Я сама!
Картофелина выскользнула из пальцев и покатилась под лавку. Прекрасно. Олеся шумно втянула воздух. Не смей. Только не сейчас. Только не перед ним. Фархад медленно выпрямился. Ничего не сказал. Это почему-то раздражало сильнее всего.
— Что вы молчите?! — подняла на него мокрые глаза — Скажите что-нибудь! Что вы обычно говорите? "Дайте, я помогу"? "Вы упрямая"? "Опять влипли"?
Она сама уже не понимала, на что злится. На него? На Космоса? На себя? На этот дурацкий район?
— Я просто хотела купить продукты!
Последнее прозвучало почти обиженно. По-детски. Фархад посмотрел на рассыпанную картошку. Потом на неё.
— Получилось.
Олеся уставилась:
— Что?
— Продукты купили.
Глубокий выдох.
— Вы… издеваетесь?!
— Нет, но ситуация уже смешная.
— МНЕ НЕ СМЕШНО!
— Я вижу.
И вот это спокойное «я вижу» внезапно ударило хуже любой шутки. Потому что……он правда видел. Красные глаза. Трясущиеся руки. Глупую взрослость. Всю эту катастрофу под названием «я справлюсь сама». Олеся резко отвернулась.
— Не смотрите на меня.
Он начал собирать всю картошку на лавочку:
— Макиавелли писал: «Кто хочет делать добро всегда и всем, неизбежно погибнет среди множества тех, кто добр не делает.»
Олеся медленно подняла голову:
— …Что?
— Не пытайтесь всё тащить одна.
Да, кто он такой, чтоб читать мне мораль через какого-то философа!
— Вы серьёзно сейчас?
— К сожалению.
Она резко вытерла щёки.
— Я не погибаю!
— Пока спорно.
— У меня просто разошлась авоська!
— И нервная система.
— Боже!
Олеся задохнулась от возмущения.
— Я не вправе спрашивать, что случилось, но оставлять знакомую не по моим принципам.
Олеся резко вытерла глаза:
— А если я хочу, чтобы оставили?
— Тогда буду стоять молча.
— Это шантаж.
— Нет. — спокойный взгляд на детскую площадку — Это двор.
Она шумно выдохнула. Ненавижу. Ненавижу этот голос. Эту выдержку. Эту способность не делать из меня сумасшедшую.
— У вас всегда так?
— Как?
— Вы появляетесь, когда у меня катастрофа.
Он чуть нахмурился:
— Это уже система?
— Не смешно.
— Я не шутил.
Олеся резко подняла авоську. Ручки болезненно впились в ладонь, а дно уже было на том свете. Фархад посмотрел на это. Потом достал из машины старую хозяйственную сумку.
— Возьмите.
— Не надо.
— Это сумка.
— Я вижу!
— Тогда спорить странно.
— Я сама донесу.
Фархад коротко кивнул:
— Верю. — переложил продукты — Но зачем?
— Вы не понимаете. — взяла вторую сумку
— Возможно. — перехватил
— Нет, правда не понимаете! — она старалась не замечать это тепло в руках — Мне не нужна помощь.
— Вам не нравится быть должной.
— КАК!? ВЫ ВСЕ МЕНЯ СЧИТЫВАЕТЕ!!!
Олеся отвернулась. Двор внезапно стал ужасно интересным. Лавка. Качели. Чья-то кошка. Что угодно, только не этот разговор. Фархад завязал сумки узлом. Практично.
— Это не одно и то же. — её тон голоса звучал с извинениями
— А по-моему, одно!
— Нет.
— Помощь — не всегда долг.
Олеся нервно усмехнулась.
— Красиво говорите.
— Я не говорю красиво.
— Да?
— Обычно мне так и сообщают.
— "У вас такой хороший русский"
Фархад замолчал. На секунду. На две. Потом очень спокойно:
— Примерно.
Ой. Ой. Она резко опустила взгляд на сумки. Чёрт.
— Я не это…
— Я понял. — он поставил хозяйственную сумку рядом с её ногами, поправил ручки. — Удачи с сумками, можете не возвращать.
Олеся растерянно моргнула. Он реально…уходит?
— Подождите!
Шаг уже к водительской двери. Даже не обернулся.
— Да не это я имела в виду! ПОЧЕМУ!? ПОЧЕМУ!? ВСЁ ИДЕТ ПО ОДНОМУ МЕСТУ!!! ИДИТЕ ВСЕ!!! — осела на асфальт
Фархад стоял у машины. Неподвижно. Не подошёл. Не ушёл. Просто стоял.
— Не смотрите… — голос сорвался. — Пожалуйста, я жалкая
— Не смотрю.
Ложь. Очевидная ложь. Она нервно рассмеялась сквозь слёзы.
— Врать вообще-то плохо
Тихие шаги по асфальту. Хозяйственная сумка оказалась возле её ноги.
— Я могу посидеть молча, — шуршит по карманам — а могу уйти — звук зажигалки — решать вам, мадмуазель
Она всё-таки подняла глаза. Он сидел на корточках в паре метров. Сигарета тлела между пальцев. Смотрел не на неё. Куда-то во двор. Будто действительно… ждал решения.
— А если я скажу уйти?
Медленный выдох дыма в сторону. Не на неё.
— Уйду.
— Серьёзно?
— Слово офицера.
— Я вам не верю.
— Правильно делаете.
Олеся нервно рассмеялась сквозь остатки слёз:
— Волосы не сожгите, вам идёт
Он принял это за "не уходите", поэтому потушил сигарету и подошел к ней, протянув руку.
— Подъём, мадмуазель.
Олеся уставилась на ладонь, будто впервые видит. Но это странное тепло от него заставило вложить руку. Ноги подкосились от долгого сидения. Но, как только она встала, он отпустил её. Холодно. Он поднял сумку. Олеся молча подхватила вторую сумку. Двор медленно возвращался к обычной жизни. Будто пять минут назад она не развалилась на глазах у почти незнакомого мужчины.
Молча довёз, слушая неизвестную песню для Олеси, но родную до боли Фархаду.
— Дальше я сама, спасибо
Он передал её сумки в руки:
— Вы аккуратнее будьте по ночам, а то я рядом живу
Она резко подняла взгляд. Он будто понял это секундой позже. Именно поэтому сразу отвёл глаза.
— Спокойной ночи, мадмуазель.
Хлопок дверью, звук мотора. Подмигнул и уехал. Пару секунд смотрел только на дорогу. Потом тяжело выдохнул.Что я сделал? Аллах! Прошу...не влюбляй её в меня, не хочу разбивать чужие сердца! Не впускай её в мою жизнь! Дай дожить до следующей недели! Включил магнитолу на максимум.
Олеся разложила продукты, приняла душ и уснула в 11 вечера. Во сне её снилась мама, как она нежно гладила её волосы и жалела. Почему-то во рту стало сухо. Олеся нахмурилась. Темно. За окном — огни. Открыла глаза.. Опять вечер!? Она пошла, голова гудела как тромбон, а тело было схоже с ватой. Посмотрела на часы: 23:30. Так я же спала! О, нет! Нет! Я что проспала целый день! КОНСЕРВАТОРИЯ!!! Олеся схватилась за лоб. Новый дом. Первое утро. И она умудрилась проспать собственную жизнь. Ладно, скажу, что простудилась. Пошла к сумке с карманным календарем.
20.11.1990г. Последний разговор с любимым братом.
Вот же...плохая сестра из меня! Очень! Три дня не выходила на связь.
Взгляд тут же упал на висящий стационарный телефон. Олеся задумалась, повертела головой. Но это зелёное пятно на стене осуждало её, хотя они знакомы мало дней. Она набрала номер. Гудки.
— Олеся, ты?
— Как угадал?
— Дура ты пустоголовая! Где ты носишься! К какому мужчине переехала! Я всё узнал!
— Зачем?!
— Потому что ты исчезла!
— Господи…
— И мне там такого наговорили…
Она закрыла глаза:
— Что именно?
— Что ты вещи забрала! Что за тобой приехал какой-то мужик! Что ты к нему переехала!
— Я их задушу.
— ОЛЕСЯ!
— Да не к мужчине я переехала!
— Ага! Конечно! А кто тогда?!
— Космос квартиру помог найти.
— Убью!
— Да не ори!
— Я НЕ ОРУ!
Орал. Ещё как орал. Олеся устало сползла по дивану.
— Валер, пожалуйста…
В трубке тяжёлое дыхание. Потом чуть тише:
— Ты где сейчас?
Она посмотрела на голые стены. На кружку. На сумки у двери. На новую жизнь, которая выглядела подозрительно как склад.
— Дома.
Слово вылетело раньше, чем она успела подумать. И оба замолчали, поняв, что теперь и вправду провели черту личных границ.
— Что-то нужно занести?
Олеся молчала, так как снова прибил комок в горло.
— Лесь… у тебя там хоть есть на чём спать?
Взгляд упал на матрас и плед.
— Есть.
— Это "есть" нормальное или твоё "я выживу"?
— Второе.
— Я-монстр, скажи, честно?
— Валер…
— Нет, правда. Нормально. Ты исчезла, я психанул, потом понял, что даже не знаю, где ты живёшь. Отличный я человек.
— Не драматизируй.
— Я не драматизирую, я анализирую провал.
— Тогда свяжись с Космосом, поговорите о пианино.
— С мертвецами нельзя общаться.
Она посмотрела на пустую кухню. Тишину квартиры. На собственную взрослость, которая пока выглядела как одна кружка и пачка макарон. И неожиданно тихо спросила:
— Ты сильно злишься?
В трубке фыркнули.
— Безумно, но на тебя меньше.
Было слышно второе дыхание рядом.
— Тома, подслушивает?
На том конце короткая возня. Приглушённое:
— Я НЕ ПОДСЛУШИВАЮ!
Олеся невольно улыбнулась:
— Ага.
— Она чай делает! — моментально оправдался Валера.
— Конечно.
— И вообще, она тебя убить хочет.
Где-то сбоку возмущённое:
— НЕ УБИТЬ! ПОКОРМИТЬ!
— Мне восемнадцать!
— Тем хуже! — донеслось издалека. — Уже взрослая, а мозгов…
— ТОМА!
— ЧТО ТОМА?! ТРИ ДНЯ!
Валера тяжело выдохнул прямо в трубку.
— Видишь? Я тут вообще самый спокойный.
— Не ври, ты наорал первым.
— Потому что переживал.
Олеся опустила взгляд. На линолеум. На новую квартиру. На своё неожиданное чувство… дома?
— Надеюсь, вы в поисках меня не поругались, а то свадьба же скоро.
— Мы не из-за тебя ругаемся.
— ПОКА ЧТО!
— Тома!
— А ЧТО ТОМА?! ПУСТЬ ЗНАЕТ, ЧТО ТЫ ТРИ НОЧИ НЕ СПАЛ!
Олеся резко выпрямилась:
— Ты не спал?!
— Да господи, поспал я!
— Врёт! — радостно сообщила Тома.
— ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!
— Но ты же меня любишь...
— Адрес наверное знаете, — почесала шею — я пойду поем, хорошо?
— Спокойной ночи, пустая голова.
Есть она не пошла, проплакала час, так как снова поняла: "у нас начались жизни друг без друга". Взяв себя в руки, решила сварить картошки. Каждая картофелина напоминало смуглое лицо Фархада. От этого раздражения она пошла искать плеер с любой кассетой. Алиса. Мы вместе. Щелчок. Шорох плёнки.