Глава 4
Стефания
Сделав глубокий вдох и стараясь ступать как можно тише по глянцевому полу, я направилась к черной двери. Лос-Анджелес за огромными окнами продолжал жить своей яркой, равнодушной жизнью, пока я медленно протягивала дрожащую руку к холодной металлической ручке.
Пальцы едва коснулись металла, как за спиной раздался сухой, хлесткий звук.
— Я бы не советовал этого делать.
Я вздрогнула и резко отдернула руку, словно от раскаленной плиты. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Повернувшись, я увидела Влада. Он стоял у дверей ванной, вытирая руки коротким черным полотенцем. На нем была все та же белоснежная рубашка, но верхние пуговицы были расстегнуты, а на шее виднелась тонкая серебряная цепочка.
Влад смотрел на меня в упор. Спокойно, без злости, но в его серо-стальных глазах застыло такое холодное выражение, что у меня по спине пробежали мурашки. Мой внутренний анализатор мгновенно выдал: контроль за территорией. Он не просто упрекнул меня, он обозначил границы.
— Извините, — пробормотала я, прижимая локти к бокам. — Я просто... осматривалась. Какая-то странная дверь. Она не вписывается в общий интерьер.
Влад медленно пошел в мою сторону, бросив полотенце на спинку ближайшего кресла. Каждое его движение было выверенным и плавным.
— Там склад, — коротко бросил он, останавливаясь в двух шагах от меня. — Ничего интересного. Старый хлам, коробки из-под техники, документы, которые давно пора сжечь. Короче, техническое помещение. Тебе туда точно не нужно.
— Понятно, — я попыталась улыбнуться, но губы онемели от напряжения. — Просто комната закрыта, вот я и...
— Пойдем на кухню, — перебил он, мягко, но настойчиво подталкивая меня ладонью в спину, уводя подальше от черной двери. — Сейчас будет обед. Ты, небось, ничего нормального не ела.
— Откуда вы знаете, что я ничего особ не ела? — я удивленно округлила глаза, послушно шагая в сторону гостиной.
— Просто чуйка, — Влад хмыкнул, проходя вперед меня к кухонной зоне. — Тем более Леон сказал, что ты без гроша в кармане. Ладно, садись на диван.
Мы зашли в просторную гостиную, которая была полностью совмещена с кухней. Пространство разделяла лишь длинная барная стойка из черного мрамора. Я покорно прошла к огромному дивану из серой замши и опустилась на него. Поверхность была мягкой, приятной, но я не могла расслабиться. Села на самый край, выпрямив спину и сложив руки на коленях.
За огромными панорамными окнами раскинулся Лос-Анджелес. Солнце палило вовсю, отражаясь от стеклянных стен соседних небоскребов. Машины внизу казались крошечными разноцветными жуками, ползущими по серым нитям дорог. Красиво. Безумно красиво и пугающе.
Пока я смотрела в окно, Влад подошел к большому двухдверному холодильнику, который был встроен в кухонный гарнитур и замаскирован под матовые черные панели. Он открыл его, и оттуда потянуло легким холодком.
— Так, посмотрим, что тут у нас, — пробормотал Влад, доставая оттуда несколько больших пластиковых контейнеров с фирменными наклейками какого-то дорогого ресторана. — Леон заказывал вчера вечером. Стейк с запеченным картофелем и салат из авокадо с креветками. Будешь?
— Буду, — тихо ответила я. Желудок при упоминании еды жалобно сжался. — Спасибо.
Влад выставил контейнеры на мраморный стол, достал из верхнего ящика тяжелые серебряные приборы и две фарфоровые тарелки. Он действовал быстро, уверенно, как человек, привыкший к комфорту и четкому порядку во всем. Включилась микроволновка, по квартире пополз умопомрачительный запах жареного мяса и специй.
Я дождалась, пока он переложит горячую еду на тарелки и поставит одну из них передо мной на низкий журнальный столик у дивана.
— Влад, — позвала я, не прикасаясь к вилке. — Расскажите про Леона.
Он замер на секунду с салатницей в руках, но тут же вернул на лицо свою дежурную, непроницаемую маску. Сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу.
— А что рассказывать? Я же все сказал на вокзале. Он в клинике.
— Я хочу знать подробности, — я подалась вперед, вглядываясь в его серо-стальные глаза. — Как именно это произошло? Кто вызвал скорую? Врач что-нибудь говорит? Какой точный диагноз?
Влад взял свою вилку, подцепил кусочек мяса и спокойно отправил его в рот. Прожевал, поправил воротник рубашки и только потом ответил:
— Стеша, ты ведь не кардиолог. Зачем тебе эти медицинские термины? Ему плохо. Врачи занимаются делом. Ешь давай, а то остынет.
Мой внутренний радар мгновенно зафиксировал вспышку. Так. Стоп. Речевой маркер: уход от прямой линии ответа. Он намеренно обесценил мой вопрос, переключив внимание на еду. Его плечи на долю секунды приподнялись, а взгляд сместился вправо — явный признак того, что он судорожно подбирает слова, чтобы не сболтнуть лишнего.
— И все-таки, — я настойчиво продолжила, проигнорировав его совет взяться за вилку. — Леон никогда не жаловался на здоровье. Мы общались каждый день по несколько часов. Он рассказывал обо всем: о своих проектах, о друзьях, о погоде... Но про проблемы со здоровьем — ни слова. Это странно, вам не кажется?
— Ничего странного, — Влад отложил вилку и посмотрел на меня в упор. В его голосе послышалось глухое раздражение. — Мужчины не любят ныть. Тем более перед девушками, которые им нравятся. Он хотел выглядеть в твоих глазах крутым парнем из мегаполиса, а не инвалидом с таблетками. Логично?
— Логично, — согласилась я, но внутри червь сомнения заворочался еще сильнее. Опять манипуляция. Он бьет по моим чувствам к Леону, чтобы заставить замолчать. — Но вы сказали, что к нему никого не пускают. Даже вас. Почему? Если он ваш родной брат, вы имеете право знать, что происходит.
Влад вздохнул, устало потерев переносицу.
— Стеша, Лос-Анджелес — это город правил и бюрократии. Реанимация — это закрытая зона. Там стерильно. Туда не пускают даже министров, пока пациент не стабилизируется. Хватит допросов, ладно? Я устал. У меня был тяжелый день, и я вообще-то бросил работу, чтобы забрать тебя.
Еще один перевод темы. Теперь он включает режим жертвы, вызывая у меня чувство вины за то, что я задаю «неудобные» вопросы. Мой психологический анализ разложил его поведение на атомы: Влад лгал. Или, как минимум, не договаривал большую часть правды. Он отчаянно пытался быстрее закрыть тему Леона.
— Хорошо, — я сделала вид, что сдалась. Взяла вилку и аккуратно подцепила кусочек картофеля. — Простите. Я просто очень за него переживаю. Он единственный, кто протянул мне руку помощи, когда все вокруг рушилось.
— Я понимаю, — Влад заметно расслабился, увидев, что я наконец начала есть. Его плечи опустились. — Леон — хороший парень. Но импульсивный. Послушай, тебе нужно отдохнуть. Давай договоримся: сейчас мы обедаем, потом ты идешь в гостевую спальню — вон та дверь, рядом с кухней, — и спишь хотя бы пару часов. А вечером, как только у меня будут новости от врача, я сам все расскажу. Идет?
— Идет, — кивнула я, опустив глаза в тарелку.
Еда была невероятно вкусной, но я едва чувствовала ее вкус. Мои мысли были заняты другим. Влад думал, что полностью контролирует ситуацию, но он недооценил девчонку из Кинг-Сити. Я улавливала каждый его жест, каждый фальшивый вздох и каждую попытку сменить тему.
Как только мы закончили с обедом, я по привычке потянулась к своей пустой тарелке, собираясь отнести ее к раковине. В нашем трейлере посуду всегда мыли сразу, вручную, экономя каждую каплю горячей воды.
— Оставь, Стеш, — Влад остановил меня ленивым взмахом ладони. — Просто поставь на стол. Я сам позже все уберу в посудомойку.
Я замерла, удерживая край фарфорового блюда пальцами.
— В посудомоечную машину? — переспросила я, округлив глаза. — Она... что, сама все делает? Прямо начисто отмывает?
Влад негромко хмыкнул, и в его глазах снова промелькнула та самая снисходительная улыбка городского жителя, который смотрит на дикаря.
— Ну да. Сама моет, сама сушит. Твое дело — только грязное засунуть, а чистую посуду достать. Стерильная чистота без лишних усилий.
— Здорово, — пробормотала я, медленно убирая руки. Внутри шевельнулось странное чувство зависти напополам с удивлением. До чего дошел прогресс, о котором в нашей глуши только в журналах читали.
Влад поднялся со своего кресла, поправил воротник рубашки и подошел к мраморной стойке. На ней лежал тонкий, матово-черный ноутбук. Он захлопнул крышку устройства с коротким щелчком, подхватил его под мышку и повернулся ко мне. Лицо его снова стало деловым и собранным.
— Ладно, Стеша. Мне нужно поработать, — сухо произнес он, кивнув в сторону коридора. — Сроки поджимают, дела сами себя не сделают. Я буду в своей комнате, у меня там кабинет. Не шуми особо.
Я поднялась с дивана, чувствуя, как неловкость снова сковывает движения.
— Да, конечно. Я не буду мешать.
Он развернулся и быстрыми, размашистыми шагами направился по длинному коридору. Я сделала несколько шагов следом, собираясь дойти до прихожей и забрать свой рюкзак, но стоило мне приблизиться к дверям его кабинета, как Влад резко обернулся. Его фигура буквально перекрыла дверной проем.
— Отдыхай, Стеш. Спальня там, — он указал пальцем на соседнюю дверь и, не дожидаясь моего ответа, зашел внутрь.
Дверь кабинета закрылась с плотным, глухим стуком. Я осталась стоять в коридоре, глядя на матовое дерево. Этот жест был настолько красноречивым, что мне даже стало немного обидно. «Поиграли в гостеприимство и хватит, знай свое место, девочка».
Я вздохнула, дошла до прихожей, подхватила свой тяжелый холщовый рюкзак с глянцевого пола и вернулась к гостевой комнате. Толкнула дверь, зашла внутрь и мягко прикрыла ее за собой, отрезая звуки чужой квартиры.
Осмотревшись, я поняла, что эта комната, хоть и называлась гостевой, выглядела получше любого номера в тех отелях, которые я видела по телевизору. Посреди нее возвышалась огромная двуспальная кровать с кучей подушек и белоснежным, хрустящим бельем. Рядом стоял маленький круглый столик из темного дерева, глубокое мягкое кресло в углу и массивный встроенный шкаф с зеркальными дверцами во весь рост. В общем, здесь было абсолютно все, что нужно для комфортной, даже роскошной жизни.
Я поставила рюкзак у кресла и подошла к огромному окну.
Вид с десятого этажа просто завораживал. Отсюда, с высоты, Лос-Анджелес казался бесконечным морем из бетона, стекла и зелени пальм. Небоскребы Даунтауна блестели на солнце, а внизу, на дорогах, не прекращалось движение. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как бешено колотится сердце.
«Я здесь. Я действительно в Лос-Анджелесе», — пронеслось в голове. Все происходящее казалось затянувшимся, нереальным сном.
И в этот момент, посреди всего этого восторга, в груди больно кольнуло. В голове яркой вспышкой мелькнула мысль про бабушку.
Боже, бабушка. Как она там? После всего того кошмара с пожаром, после моего внезапного побега... Сердце сжалось от острой вины. Мне нужно было срочно, прямо сейчас позвонить миссис Бэйкер — нашей соседке, которая обещала присмотреть за ней. Узнать, все ли хорошо, дала ли она бабуле лекарства, не волнуется ли та.
Я судорожно залезла в карман джинсов. Пусто. Точно...Во всей этой суматохе, я и забыла про самое сокровенное.
— Черт... Телефон! — вскрикнула я в пустой комнате, хлопая себя по бокам.
Я резко развернулась, дернула дверь спальни и буквально выбежала в коридор. Быстрыми шагами направилась к кабинету Влада, собираясь попросить его спуститься к машине или дать мне ключи. Но не успела я даже поднять руку, чтобы постучать, как дверь кабинета резко, с грохотом распахнулась.
Влад вылетел оттуда пулей, едва не сбив меня с ног. Я испуганно отшатнулась, прижимаясь спиной к стене коридора. Он был без пиджака, но в руках все так же крепко сжимал тот самый закрытый ноутбук. Лицо его было бледным, сосредоточенным и каким-то хищным.
— Влад! Мне нужно... — начала было я, пытаясь перевести дыхание. — Я телефон в машине забыла, мне очень нужно...
— Не сейчас, Стеша! — грубо перебил он, даже не глядя на меня. Он на ходу застегивал пуговицы на манжетах рубашки. — Меня срочно вызывают на работу. ЧП на объекте. Я должен быть там еще десять минут назад.
Он стремительно двигался в сторону прихожей, и мне пришлось буквально бежать за ним, чтобы успеть сказать хоть слово.
— Но как же Леон? — крикнула я ему в спину. — Вы же говорили, что вечером...
— После работы я сразу зайду в клинику, — бросил он, не сбавляя шага. — Узнаю, как он там.
— А можно мне с вами? — взмолилась я, хватая его за рукав у самой прихожей. Глаза щипало от подступающих слез. — Пожалуйста! Я посижу в машине, я просто побуду рядом с больницей. Мне так будет спокойнее, Влад!
Влад резко остановился и повернулся ко мне. Его взгляд был жестким, непреклонным. Он аккуратно, но твердо убрал мою руку со своего рукава.
— Нет, Стеша. Исключено. На работе ты будешь мне только мешать, у меня там не курорт. А в клинику тебя все равно не пустят, я уже говорил. Ты не родственница. Сиди здесь и жди.
— Но мой телефон... — я заикнулась, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Он остался в вашей машине. На заднем сиденье. Мне нужно позвонить соседке, узнать про бабушку. Пожалуйста, дайте ключи, я сама сбегаю и заберу!
Влад на секунду замер, нахмурившись, словно припоминая деталь с мобильным. Затем раздраженно выдохнул.
— Машина на подземном паркинге, ты туда без ключ-карты даже не спустишься, а карту я тебе не оставлю. Да и твой кусок пластика наверняка еще долго будет заряжаться, он же дохлый был в ноль. Вечером принесу. Все, мне некому объяснять, я ухожу.
Он уже потянулся к обуви, как вдруг в моей голове щелкнула отчаянная мысль. Если я не могу поехать сама, если у меня нет связи... я должна подать знак. Лично Леону.
— Подождите! — выкрикнула я, преграждая ему путь к двери. — Пожалуйста, остановитесь на секунду!
Влад посмотрел на часы на запястье, затем на меня. В его глазах читалось крайнее раздражение.
— Ну что еще, Стефания? У меня каждая секунда на счету.
— Раз уж вы пойдете к Леону... передайте ему от меня записку. Пожалуйста. Напишу ему на чем угодно, я быстро! Пару строк! Если он придет в себя, пусть знает, что я здесь, что я жду его.
Влад тяжело вздохнул, закатив глаза. Было видно, что моя настойчивость его откровенно бесит. Тем не менее, он сунул руку в карман брюк, достал оттуда крошечный блокнот на пружине, вырвал один маленький листок в клетку и протянул мне вместе с тяжелой металлической ручкой.
— Быстро. Два слова, — отрезал он.
Я схватила ручку, прижала листочек к гладкой стене коридора и, едва сдерживая дрожь в пальцах, быстро вывела неровные строки:
«Леон, привет! Это Стеша. Твой брат Влад встретил меня на вокзале, сейчас я у вас в квартире. Очень сильно за тебя испугалась, когда узнала про больницу. Пожалуйста, поправляйся скорее. Я очень жду тебя. Твоя Стеша».
Я вывела точку, быстро свернула листок вчетверо и протянула его Владу.
— Вот. Передайте ему лично в руки, когда его переведут в палату. Обещаете?
Влад молча вырвал записку из моих пальцев, даже не взглянув на текст, и небрежно засунул ее в карман брюк.
— Передам, если пустят, — буркнул он.
Он повернулся к зеркалу, быстрым движением обулся в свои начищенные туфли, схватил со столика связку ключей и ноутбук. Черная пластиковая карта глухо стукнула о металл брелока. Влад открыл массивную входную дверь, сделал шаг на площадку и обернулся.
— Из квартиры не выходи. Еда в холодильнике. Буду поздно, — коротко бросил он.
Дверь захлопнулась. Раздался тяжелый, двойной поворот ключа в замке. Оглушительный, финальный щелчок.
Замок заперли снаружи.
Я осталась стоять в пустой, залитой солнцем прихожей. В этой огромной, чужой квартире воцарилась гробовая, звенящая тишина.
— Ну отлично, Стеша, — вслух произнесла я, и мой собственный голос показался мне пугающе громким в этом пустом пространстве. — И что теперь делать?
Я решительно тряхнула головой. Торчать в прихожей и гипнотизировать замки не имело никакого смысла. Нужно было успокоиться и взять себя в руки. Раз уж я оказалась гостьей в этом роскошном пентхаусе, я хотя бы изучу территорию. Лос-Анджелес за окном продолжал жить своей сумасшедшей жизнью, а мне предстояло разобраться, во что я вообще вляпалась.
Я решила не терять времени и осмотреть дом. Начать я решила с длинного, как лабиринт, коридора. Кухню и гостиную я уже успела рассмотреть во время обеда, свою спальню тоже изучила. Оставались другие двери, которые Влад так тщательно пытался скрыть от моих глаз.
Первым делом я направилась к комнате, из которой Влад только что вылетел пулей. К его кабинету. Дверь поддалась легко, без всякого скрипа. Я аккуратно заглянула внутрь.
— Так, посмотрим, как живет наш суровый старший брат, — прошептала я, проскальзывая внутрь.
Это был типичный кабинет для делового человека. Все здесь дышало строгостью, дороговизной и маниакальным порядком. Никакой лишней детали. Посреди комнаты стоял массивный стол из темного дуба, на котором идеально ровно лежали кожаный органайзер, дорогая перьевая ручка и тяжелый металлический светильник. Рядом — кожаное кресло, в котором, наверное, было удобно подписывать смертные приговоры или увольнять людей сотнями. У стены тянулись шкафы с какими-то папками, финансовыми отчетами и тяжелыми книгами по экономике. Пахло здесь точно так же, как и от самого Влада — горьким кофе и дорогим парфюмом.
— Скукатища какая, — хмыкнула я, проводя пальцем по идеально чистой поверхности стола. — Ни одной личной фотографии. Никаких зацепок. Робот, а не человек.
Я быстро вышла из кабинета и осторожно прикрыла за собой дверь. Вернулась в коридор. Мое внимание привлекла еще одна дверь, расположенная совсем рядом с комнатой Влада. На ней не было никаких замков, и я, затаив дыхание, аккуратно нажала на ручку.
Дверь приоткрылась, и я буквально застыла на пороге.
Эта комната кардинально отличалась от всего стерильного и строгого стиля квартиры. По всей видимости, это была комната парня, причем молодого и явно помешанного на скорости. Все стены от пола до потолка были обклеены яркими плакатами с гонками «Формулы-1» и «Мото ГП». Рев моторов и свист шин словно застыли на этих глянцевых картинках. Но мотоциклов здесь было больше всего. Спортивные байки, крутые виражи, клубы дыма из-под колес — настоящий культ скорости.
— Ого... — тихо вырвалось у меня. — Вот это уже интереснее.
Я прошла вглубь комнаты, с любопытством озираясь. На длинной стеклянной полке у стены ровными рядами стояли различные статуэтки и кубки. Настоящие спортивные награды. Я подошла ближе и взяла в руки одну из них. Она была самой свежей — за прошлый год. На тяжелом постаменте красовалась блестящая фигурка гонщика на мотоцикле, заложившего крутой вираж. Такие награды дают в «Мото ГП» за призовые места на этапах.
Я прищурилась, пытаясь разглядеть гравировку на металлической табличке под статуэткой.
— Победителю Гран-при... — прочитала я вслух, а затем наткнулась на имя. — Зейн Конти?
Я удивленно округлила глаза и чуть не выронила кубок из рук, вовремя подхватив его пальцами.
— Зейн Конти? Это еще кто такой? — в недоумении спросила я саму себя, ставя награду на место. — Что здесь вообще происходит?
Я присела на край кровати, которая была застелена темным покрывалом с логотипом известного бренда мотоэкипировки. Голова пошла кругом. Мой внутренний анализатор судорожно пытался переварить новую информацию. Значит, Влад и Леон живут здесь не одни. Видимо, в этой квартире проживает еще один парень. Тот самый Зейн Конти.
«Но почему Леон ни разу о нем не упоминал? — подумала я, кусая губы. — Ни слова о каком-то профессиональном гонщике».
Я встала и еще раз осмотрела комнату. На стуле висела тяжелая кожаная куртка с защитными вставками, на полу стоял крутой шлем, расписанный яркими неоновыми языками пламени. Все выглядело так, будто хозяин комнаты просто вышел ненадолго и скоро вернется.
— Возможно, это друг Леона, — рассуждала я вслух, расхаживая по комнате. — Еще один богатенький парень. Судя по наградам и этой квартире, этот Зейн Конти явно не бедствует. Но почему такая таинственность? Почему Влад сказал, что они живут вдвоем? Лгал. Опять лгал.
Эта мысль заставила меня нахмуриться. Недоверие к Владу росло с каждой минутой. Каждый его шаг, каждое слово теперь казались мне ширмой, за которой скрывалось что-то масштабное и опасное.
Я поспешно вышла из комнаты таинственного гонщика, аккуратно закрыв дверь, чтобы никто не заметил моего присутствия. Коридор снова встретил меня тишиной. И тут мой взгляд упал на ту самую запертую дверь, от которой Влад так грубо отогнал меня перед обедом.
«Техническое помещение, говоришь? Склад старого хлама?» — мысленно передразнила я его, чувствуя, как внутри закипает чистое, упрямое любопытство.
Меня все же безумно привлекала эта запертая дверь. Поведение Влада, его резкий тон, то, как он буквально заслонил ее своим телом — все это кричало о том, что там находится далеко не склад с коробками из-под микроволновок.
Я подошла к ней на цыпочках, словно Влад мог внезапно материализоваться за моей спиной. Протянула руку и осторожно нажала на металлическую ручку. Я в глубине души надеялась, что дверь откроется, что Влад просто забыл ее запереть.
Но не тут-то было. Ручка даже не шелохнулась. Дверь была намертво закрыта на ключ.
— Ну конечно, кто бы сомневался, — разочарованно пробормотала я.
Я постояла секунду, прислонившись лбом к холодному матовому дереву. Желание узнать правду было сильнее страха. Оглянувшись по сторонам, я решилась на отчаянный шаг. Опустилась на колени прямо на мягкий серый ковролин, наклонилась и решила посмотреть в замочную скважину. Она была довольно крупной, старинного типа, явно врезанная в эту дверь ради какого-то особого шарма или надежности.
Я прижмурила один глаз, всматриваясь в узкую щель.
Сначала я ничего не могла разобрать из-за темноты, но потом мои глаза привыкли. Свет из панорамного окна в той комнате, видимо, был приглушен плотными шторами, но кое-что мне удалось разглядеть. Точнее, я видела только какой-то странный, мягкий розовый фон. Это была либо стена, окрашенная в нежно-розовый цвет, либо тяжелая розовая портьера, либо какая-то мебель.
Я отстранилась от замочной скважины, села на пол и нахмурилась.
— Розовый? Серьезно? — я растерянно потерла лоб. — В квартире, где живут трое суровых, богатых парней, одна из комнат оформлена в розовых тонах?
Я снова прильнула к скважине, пытаясь рассмотреть хоть какие-то детали, коробки или тот самый «хлам», о котором говорил Влад. Но ничего, кроме этого ровного розового свечения и куска какой-то светлой ткани, видно не было. Никаких нагромождений коробок, никаких старых телевизоров. Комната выглядела чистой и... жилой? Или, по крайней мере, ухоженной.
Я поднялась с колен, отряхивая джинсы. В голове крутился миллион вопросов. С одной стороны, я подумала, что это действительно может быть какой-то склад, где, например, бывшие хозяева оставили розовые обои, а парням просто лень делать ремонт. Но с другой стороны... Все же меня сильно волновало поведение Влада. Зачем так яростно защищать обычную кладовку? Зачем врать прямо в глаза?
— Ладно, Стеша, хватит паранойи, — скомандовала я себе, чувствуя, как от мыслей начинает раскалываться голова. — Ты так сама себя с ума сведешь еще до вечера.
Я решила пойти в гостиную, чтобы хоть как-то отвлечься от этих тайн. Моему телу требовался покой, а мозгу — передышка. Я зашла в залитый солнцем зал, подошла к панорамному окну, бросила короткий взгляд на Лос-Анджелес, который теперь казался еще более загадочным, и обернулась.
У противоположной стены стоял стеллаж. Там была большая полка с книгами. Я подошла ближе, решив изучить домашнюю библиотеку братьев. Мне стало интересно, что читают люди, живущие в таком роскошном месте.
Я начала медленно осматривать все книги, проводя пальцами по их корешкам. Большинство из них составляли тяжелые глянцевые издания по современной архитектуре, альбомы с фотографиями мировых столиц и коллекционные книги про дорогие спортивные автомобили. Было несколько романов на английском — какие-то современные детективы и пара классических триллеров в кожаных переплетах.
— Деньги, машины, дома... Всё предсказуемо, — тихо комментировала я, двигаясь вдоль полки.
И вдруг мой взгляд зацепился за корешок, который явно выбивался из общей массы. Он был простым, тканевым, слегка потертым, без золотого тиснения. Я присмотрелась к названию и замерла. Это была книга по клинической психологии и психиатрии.
— Опа... А это тут откуда? — я удивленно приподняла брови.
Я протянула руку и вытащила книгу с полки. Тяжелый том, зачитанный почти до дыр, со множеством закладок-стикеров, торчащих из страниц. Книга была полностью посвящена пограничным состояниям человеческой психики и тяжелым ментальным расстройствам.
— Неужели Влад по ночам почитывает? Или Леон? — прошептала я, листая пожелтевшие страницы. На полях я заметила аккуратные пометки карандашом, сделанные быстрым, размашистым почерком.
Мне показалось это безумно интересным. Мой профессиональный интерес (пусть я и была всего лишь студенткой) вспыхнул с новой силой. Я решила взять эту книгу с собой. В конце концов, это было гораздо лучше, чем сидеть в пустой комнате и накручивать себя мыслями о запертых дверях и таинственных гонщиках.
Я крепко прижала книгу к груди и пошла в свою комнату.
Зайдя внутрь, я плотно закрыла дверь, словно за мной кто-то мог подглядывать. Подошла к огромной, манящей кровати, скинула кеды прямо на пол и забралась на белоснежное покрывало. Я устроилась поудобнее, поджав ноги под себя, уперлась спиной в гору мягких подушек и положила тяжелый том на колени.
— Так, посмотрим, что тут у нас так усердно подчеркивали, — сказала я, открывая книгу на первой попавшейся закладке.
Страница открылась на середине главы. Я пробежала глазами по тексту и почувствовала, как по коже пробежал легкий холодок. Тема главы была крупно напечатана сверху: «Диссоциативное расстройство идентичности. Раздвоение личности и механизмы психологической защиты при тяжелых травмах».
Я углубилась в чтение. Текст был написан профессиональным языком, но я легко понимала суть. Автор описывал, как человеческий разум, столкнувшись с невыносимой болью, страхом или насилием, буквально раскалывается на части. Чтобы выжить, эго создает другие личности — «альтеров», которые берут на себя ту боль, которую основной человек вынести не в состоянии. Одна личность может быть слабой и пугливой, а другая — жестокой, контролирующей и сильной, готовой защищать своего хозяина любыми способами.
Я читала абзац за абзацем, и в моей голове невольно начали всплывать образы из моего недавнего прошлого.
— Боже... — тихо прошептала я, глядя на подчеркнутые карандашом строки о резкой смене поведения и провалах в памяти. — Да у Калеба и Хлои точно раздвоение личности. Прямо по учебнику.
Я вспомнила Калеба. То, как он мог быть невероятно нежным, заботливым, клясться мне в любви, а через час превращался в настоящего монстра с безумным взглядом. Он словно становился другим человеком. Совершенно другим. Его голос, его манеры, его жестокость — это не могло быть просто плохим настроением. Его разум явно был расколот.
А Хлоя? Моя «подруга». То она плакала мне в плечо, умоляя о помощи, то с холодной, расчетливой ухмылкой обчищала мою заначку с деньгами, оставляя меня умирать от голода на вокзале без единого цента. В ее глазах в те моменты не было ничего от той Хлои, которую я знала. Там жила какая-то другая, хищная и циничная сука.
— Они все сумасшедшие, — со вздохом произнесла я, переворачивая страницу. — Весь мир вокруг меня просто сходит с ума.
Я продолжала читать дальше, вникая в клинические случаи. Строчки начали постепенно расплываться перед глазами. Сонливость, вызванная жуткой усталостью после поездки в душном автобусе и пережитого на вокзале стресса, навалилась на меня тяжелой плитой. Мои веки становились все тяжелее и тяжелее.
Я попыталась моргнуть, чтобы прогнать туман, но буквы на белой бумаге окончательно слились в сплошные серые полосы. Книга стала казаться невероятно тяжелой. Мои руки расслабились, и тяжелый том медленно соскользнул с моих колен на покрывало.
Я невольно повалилась боком на мягкие подушки, подтягивая колени к груди. Тепло спальни и тишина квартиры окончательно убаюкали меня. Последнее, что я помнила перед тем, как окончательно провалиться в темноту бездонного сна — это странный розовый фон в замочной скважине и холодные, серо-стальные глаза Влада, которые словно следили за мной из каждого угла этой огромной, чужой клетки.
Я заснула, погружаясь в глубокий, тяжелый сон без сновидений.
***
Бам!
Я резко проснулась, едва не подскочив на кровати. Сердце заколотилось где-то в районе горла. Из прихожей донесся отчетливый, тяжелый грохот, словно там рухнуло что-то огромное, а следом — глухой отборный мат.
Сон слетел в одну секунду. На улице было уже темно. Я быстро встала, едва не запутавшись в покрывале, подбежала к двери спальни и рванула ее на себя. В тусклом свете коридора я увидела Влада. Он стоял, навалившись плечом на стену прихожей, и тяжело, прерывисто дышал. Входная дверь была распахнута настежь.
— Влад? — я быстро подбежала к нему, испуганно всматриваясь в его лицо. — Боже, Влад, что случилось? На вас напали?
До меня мгновенно долетел резкий, сбивающий с ног шлейф. От него пахло алкоголем, причем в огромном, просто немереном количестве. Дорогой виски смешался с запахом пота и сигаретного дыма. Он был мертвецки пьян, но, несмотря на то, что его штормило из стороны в сторону, Влад на удивление уверенно и цепко держал в руках свой матово-черный ноутбук, прижимая его к груди как самое дорогое сокровище.
— Стеш-ш-а... — протянул он, и его глаза, обычно трезвые и холодные, сейчас выглядели мутными, с полопавшимися капиллярами. — А-а, явилась...
Его ноги подкосились, и он начал заваливаться набок.
— О господи, держитесь! — я перехватила его за пояс, подставляя плечо.
Он оказался невероятно тяжелым. Я буквально согнулась под его весом, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мне шею. Мы еле дошли до гостиной, шатаясь и задевая углами стены коридора. Кое-как, из последних сил, я скомандовала:
— Сюда, на диван! Ложитесь!
Я навалилась на него, практически роняя его на мягкую серую замшу. Влад тяжело рухнул, раскинув руки. Ноутбук выскользнул из его пальцев и с глухим стуком упал на пушистый ковер возле журнального столика. На его лице вдруг появилась странная, пьяная и жуткая ухмылка. Он посмотрела на меня снизу вверх, едва ворочая языком:
— Всё... Сделка... сделка прошла удачно, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Все будет хорошо, Стешенька... Всё будет просто отлично. Тебе понравится...
— Какая сделка? О чем вы? Что с Леоном? — я дернула его за плечо, но он лишь что-то невнятно промычал.
Я вздохнула, обошла диван и, приложив немало усилий, закинула его тяжелые ноги в туфлях на замшевую обивку. В этот момент тело Влада окончательно расслабилось. Он глубоко, шумно вздохнул, и его правая рука безжизненно спустилась на пол, задев край ковра.
От этого резкого движения ткань его брюк натянулась, и из бокового кармана показался белый бумажный уголок.
Я замерла. Сердце пропустило удар. Этот клочок бумаги был до боли знаком. Очень похож на ту самую записку, которую я пару часов назад дрожащими пальцами написала на стене и отдала ему, чтобы он передал Леону в больнице.
— Влад? — тихо позвала я, затаив дыхание. — Вы спите?
В ответ раздалось лишь тяжелое, мерное сопение. Влад вроде как отрубился. Намертво.
Мои пальцы задрожали. Я медленно опустилась на корточки перед диваном, протянула руку и максимально осторожно, стараясь не задеть его пальцы, потянула за край бумаги. Вытащила.
Я развернула листок. В глаза бросился мой собственный, неровный почерк. Это была действительно та самая записка. Моя записка. Он никуда ее не носил. Она так и осталась лежать в его кармане.
«Значит... он не был в больнице? — вихрем пронеслось у меня в голове. — Он поехал пить? Закрыл меня здесь, наврал про инфаркт брата, а сам...»
Тут мой взгляд упал на ковер. Ноутбук Влада лежал экраном вниз. Я аккуратно подняла ноутбук с пола, проверяя, не разбился ли он после того, как Влад уронил его. Корпус был цел. Я перевернула его и собиралась просто поставить на журнальный столик, как вдруг экран вспыхнул.
Плим.
В правом верхнем углу появилось какое-то уведомление. Синяя иконка мессенджера.
В другой раз Я бы никогда не сделала этого. Меня воспитывали правильно: чужие письма читать нельзя, чужие вещи трогать табу. Но в этот раз... В этот раз мой страх, смешанный с диким, нарастающим подозрением, взял верх. Психологический радар просто разрывался от ощущения колоссальной лжи.
Я провела пальцем по сенсорной панели. Экран разблокировался. Он был без пароля — Влад, будучи уверенным в своей безопасности и моей покорности, даже не позаботился о защите.
Я открыла мессенджер «Telegram», откуда только что пришло уведомление. На панели слева открылся длинный список чатов. Я вгляделась в экран, и у меня волосы зашевелились на голове. Это был не рабочий аккаунт бизнесмена.
Вся лента состояла из переписок с девушками. Десятки, сотни имен. Рядом с каждым профилем стояла дата их последней активности. Я начала быстро пролистывать вниз, вчитываясь в имена и системные строчки.
«Миранда. Был в сети 3 года назад».
«Алекса. Был в сети год назад».
«Кристи. В сети две недели назад».
«Ванесса. В сети месяц назад».
У некоторых профилей вместо имен стояли какие-то странные номера или пометки:
«Лот №14 — Даллас», «Лот №19 — Чикаго».
Мои пальцы стали ледяными. Я судорожно листала переписки дальше, пока мой взгляд не наткнулся на чат, закрепленный в самом верху. На аватарке стояла моя фотография. Имя пользователя: Стефания Ланская.
Я сглотнула вязкую слюну и кликнула на этот чат. На экране открылась вся история нашей «дружбы». Мои сообщения. Мои признания. Мои жалобы на Калеба, на Хлою, на тяжелую жизнь в Кинг-Сити. Каждое мое слово, отправленное человеку, которого я считала своим единственным спасителем.
Я быстро кликнула на настройки аккаунта, перешла в профиль владельца этого ноутбука, в личные медиафайлы... и замерла, перестав дышать.
В папке скрытых файлов лежали десятки фотографий Леона. Того самого Леона, который присылал мне свои селфи из Лос-Анджелеса. Но на этих кадрах он был снят с разных ракурсов, в разные годы. И это были не профессиональные снимки. Это были фото Влада. Просто с другими волосами, без очков, помоложе, с отретушированными фильтрами.
Тогда пазл в моей голове окончательно сложился. С грохотом и дикой, удушающей болью.
Влад не был у Леона в больнице. Леона просто не существует. Все это время... все эти месяцы... моим «Леоном» был Влад.
— Нет... — вырвалось у меня из груди беззвучный крик. — Нет, этого не может быть... Зачем? Зачем ему все это?!
Я сидела перед экраном, чувствуя, как реальность вокруг меня рассыпается в пыль. Меня обманывали. Меня целенаправленно, шаг за шагом, выманивали из моего захолустья. Читали мои психологические излияния, подстраивались под мои слабости, притворялись идеальным другом, чтобы я сама, добровольно, приехала на этот чертов вокзал и села к нему в машину.
И в этот момент на экран ноутбука, перекрывая свет от люстры, медленно нависла огромная, тяжелая тень.
Воздух в гостиной мгновенно стал ледяным. Я резко обернулась, едва не выронив ноутбук.
Влад стоял прямо надо мной. От его недавней пьяной беспомощности не осталось и следа. Да, его глаза все еще были красными, а от рубашки несло спиртным, но стоял он ровно, хищно подавшись вперед. На его лице больше не было маски вежливого старшего брата или усталого бизнесмена.
Тогда показалась настоящая, звериная натура Влада. Его губы искривились в зловещей, ледяной ухмылке.
— Зря ты это сделала, Стеша, — тихо, почти ласково произнес он, но от этого голоса у меня перехватило дыхание. — Очень зря. Ты должна была быть хорошей девочкой. Поспать, как я просил, проснуться и поехать туда, куда я скажу. Но ты решила поиграть в сыщика.
— Ты... ты монстр! — я вскочила с дивана, прижимая ноутбук к груди как щит. — Ты все наврал! Леона нет! Кто ты такой?! Зачем я здесь?!
Влад сделал стремительный шаг вперед. Его рука взметнулась, и он с силой вырвал у меня ноутбук, швырнув его обратно на диван.
— Кто я? Твой новый хозяин, девочка, — жестко отрезал он. — И теперь мой план точно не сломается. Из-за твоей глупой любопытности мы просто пропустим этап вежливых ухаживаний.
Прежде чем я успела вскрикнуть, он схватил меня за плечи и с силой кинул обратно на диван. Я больно ударилась спиной о жесткий подлокотник. Не успела я перевести дыхание, как Влад навис сверху, вдавливая меня своим весом в подушки. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в ворот моей старой футболки.
Хрррясь!
Тонкая ткань с треском разорвалась сверху донизу. Я закричала, пытаясь закрыться руками, но он перехватил мои запястья, прижимая их к дивану. Его пьяный, горячий взгляд скользнул по моему телу.
— Ну надо же... — прошипел Влад, оскалившись. — Ну что за милый лифчик. Беленький, простенький. Чистая провинция. Интересно, что под ним?
— Пусти! Умоляю, пусти! — я отчаянно извивалась под ним, пытаясь ударить его коленом, но он намертво заблокировал мои ноги своими. Слезы брызнули из глаз, смешиваясь с диким, первобытным ужасом. — Пожалуйста! Не надо! У меня... у меня еще никого не было! У меня еще не было, слышишь?!
Влад резко остановился. Его пальцы, которые уже потянулись к застежке моего белья, замерли. Он прищурился, вглядываясь в мое заплаканное, перекошенное от страха лицо.
— Что? — переспросил он, и в его голосе прорезался сухой, чисто деловой интерес. — Девственница? Серьезно?
Пользуясь его минутной заминкой, я резко дернулась вбок, пытаясь выскользнуть из-под его тяжелого тела, отойти назад, сбежать к входной двери. Мне нужно было выбраться из этой проклятой квартиры!
Но Влад среагировал мгновенно. Он перехватил мою лодыжку, рванув на себя.
— Куда собралась, дрянь?! — рявкнул он.
Я перевернулась на спину и со всей силы ударила его свободной ногой в грудь. Мои кеды остались в спальне, так что удар пяткой пришелся ему прямо по белоснежной рубашке. Влад рыкнул от неожиданности, покачнулся, но устоял. Коротким, быстрым движением он замахнулся и наотмашь ударил меня ладонью по щеке.
Шлеп!
Удар был такой силы, что в глазах полыхнула белая вспышка. Голова мотнулась в сторону, во рту разлился солоноватый вкус крови — я прикусила губу. Я рухнула на пол возле дивана, полностью дезориентированная, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно вращаться.
Я едва соображала, что происходит. Сквозь пелену слез и звон в ушах я почувствовала, как Влад бесцеремонно схватил меня за ногу. Без всякой жалости, как мешок с картошкой, он поволок меня по глянцевому, скользкому полу гостиной вглубь коридора. Я пыталась зацепиться пальцами за гладкую плитку, но ногти лишь беспомощно скользили по поверхности.
Он тащил меня к той самой запертой двери.
Влад остановился, удерживая меня одной рукой, а второй судорожно полез в карман. Раздался звон ключей. Он быстро открыл замок — тот самый тяжелый металлический щелчок, который я уже слышала — и буквально втащил меня внутрь комнаты.
Он рывком поднял меня с пола на руки и швырнул вперед. Я полетела на какую-то поверхность. Она оказалась мягкой. Кровать.
Мой разум был все еще немного затуманен от сильного удара, в голове гудело, но теперь, когда перед глазами немного прояснилось, я отчетливо увидела комнату. И от того, что я увидела, к горлу подкатила тошнота.
Это был никакой не склад. Это была комната для утех. Настоящий приватный бордель в миниатюре.
Стены действительно были обтянуты тяжелым розовым шелком, но этот цвет теперь казался не нежным, а зловещим, похожим на запекшуюся кровь под неоновыми лампами. Везде, на тумбочках, на полу, валялись разнообразные игрушки для секса. Разные такие жуткие штуки из кожи и латекса, предназначение которых я даже не до конца понимала. На спинке огромной кровати, прямо у меня над головой, блестели пристегнутые стальные наручники. На вешалках вдоль стены висело вызывающее, откровенное белье, кожаные корсеты и плётки.
Влад спокойно подошел к большому шкафу-купе, раздвинул зеркальные створки и вытащил оттуда короткое, экстремально вызывающее платье из черного дешевого кружева — такое, какое носят уличные шлюхи. Он небрежно швырнул его мне в ноги, а следом из шкафа полетели высокие лакированные туфли на шпильке. Они со стуком упали на пол.
— Переодевайся, Стеша, — его голос снова стал ледяным, деловым, без тени эмоций. Сутенер, который оценивает новый товар. — Твоя сказка про доброго друга Леона закончилась. Теперь ты работаешь на меня.
Я сжалась в комок на краю кровати, прижимая к себе остатки разорванной футболки.
— За что... — прохрипела я, давясь слезами. — Зачем вы это делаете? Что вам от меня нужно?
Влад подошел к двери, но перед тем как выйти, обернулся. Его глаза сузились.
— За тебя дадут большие деньги, девочка. И совсем скоро ты отправишься к своему конечному хозяину. Здесь ты ненадолго. Если будешь вести себя хорошо, выполнять все приказы и не устраивать истерик — будешь жить в шоколаде. Будешь жрать дорогую еду и спать на шелках. Ну а если нет... отправишься мертвой под землю, в какую-нибудь канаву в пустыне Мохаве. Выбор за тобой.
Он сделал паузу, оглядев мою дрожащую фигуру. На его губах снова появилась мерзкая ухмылка.
— И да... Ты сказала, что девственница. Отличный бонус. Значит, товар еще чистый, не порченый. За таких как ты на закрытых аукционах предлагают очень большие суммы. А мне это только на руку. Прямо джекпот сорвал.
Он указал пальцем на небольшое трюмо в углу, где под зеркалом стояли десятки баночек с профессиональной, тяжелой косметикой.
— Приведи себя в порядок. Смывай свои слезы. Завтра нужно будет сделать пару качественных фото для потенциальных покупателей. Чтобы товар лицом, понимаешь? Если не сделаешь этого сама — я позову людей, они накрасят тебя силой. И поверь, тогда это будет куда болезненнее. Сделаешь хуже для себя.
— Зачем вы это делаете?! — в истерике закричала я, бросая в него подушку. — Я же верила вам! Леон... то есть ты... ты же помогал мне!
Влад легко увернулся от подушки. Его лицо стало равнодушным.
— Это бизнес, девочка. Ничего личного. Нужно было думать мозгами, когда соглашалась ехать к незнакомому мужику в другой штат. Хотя, знаешь что? Именно такие как ты, покорные и красивые, сейчас и живут в шоколаде у богатых папиков. А многие умные давно под землей гниют, потому что вовремя не угодили своим хозяевам. Думай.
Влад вышел из комнаты. Дверь захлопнулась с тяжелым стуком. Я отчетливо услышала, как он повернул ключ в замке с обратной стороны. Но... замок щелкнул как-то странно. Звука вытаскиваемого металла не последовало. Он запер дверь на ключ, но не вынимал его из скважины. Я точно это слышала — характерный легкий звяк оставленной связки.
Я упала лицом в подушки и разрыдалась. Горько, навзрыд, содрогаясь всем телом.
Все мои мечты о новой жизни, о Лос-Анджелесе, об учебе, о спасении от кошмаров Кинг-Сити — все рухнуло в один миг. Я оказалась в самом грязном, самом страшном аду, о котором только можно подумать. В рабстве. У сутенера.
Но больше всего в этот момент я переживала даже не за себя. Мое сердце разрывалось от дикой, удушающей боли за бабушку. Бабуля... Она осталась совсем одна там, в полусгоревшем Кинг-Сити. Без меня. Если меня продадут, если я исчезну... что будет с ней дальше? Кто защитит ее? Кто купит ей лекарства? Она же просто умрет в одиночестве, думая, что я бросила ее.
«Нет. Я не могу здесь оставаться, — внутренний голос психолога внезапно прорезал панику, заставляя меня остановиться. — Стеша, соберись. Ты должна успеть. Ради бабушки. Ты должна выбраться — живой».
Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазывая кровь из разбитой губы по щеке. Еле поднялась с кровати, стараясь не издавать ни звука. Ступая босыми ногами по ковру, я на цыпочках подошла к тяжелой черной двери и прижалась ухом к гладкому дереву.
В гостиной по-прежнему было тихо, но через секунду я услышала глухой, раздраженный голос Влада. Он с кем-то говорил по телефону.
— Да, я на месте, — быстро говорил он, шагая по комнате. — Товар у меня. Да, девственница. Девчушка совсем невинна, чиста. Материал идеальный, без татуировок и шрамов. Товар самый лучший, цена будет тройная... Да, завтра скину портфолио.
Меня буквально вывернуло наизнанку. Мне стало тошно от этих слов, от того, с какой легкостью он говорил обо мне как о куске мяса на рынке.
Внезапно его монолог прервался. Судя по звуку, на его телефоне раздался еще один, параллельный звонок.
— Подожди, мне вторая линия звонит, — бросил Влад. Прошло пару секунд тишины, а затем его голос резко изменился. В нем больше не было деловой уверенности. Он буквально сорвался на крик. — Что?! Каким образом это случилось?! Как, вашу мать, слетел с трассы?! В какой он больнице?! Я еду!
Раздался грохот стула. Влад в панике заметался по гостиной. Было слышно, как он на ходу хватает пиджак, как звенят ключи от машины на приборной панели.
«Слетел с трассы? — мысль молнией прожгла мой мозг. — Гонщик! Зейн Конти! Это его пилот попал в аварию!»
Через секунду входная дверь пентхауса с грохотом распахнулась. Послышались его тяжелые, стремительные шаги, уходящие на лестничную площадку.
Я замерла у двери, затаив дыхание и вслушиваясь в каждый шорох. Входная дверь захлопнулась... но привычного звука поворачивающегося ключа снаружи не последовало. Влад был в такой дикой панике и спешке из-за аварии своего гонщика, что вылетел из квартиры пулей.
Я отчетливо слышала, что главную, входную дверь он не закрывал на замок. Она была просто прихлопнута. А ключ от моей комнаты... по-прежнему торчал с той стороны черной двери.
Времени не было. Каждая секунда могла стоить мне жизни. Если Влад вернется из-за этой чертовой аварии раньше времени, живой я отсюда уже точно не выйду. Нужно было найти хоть что-то, что поможет мне открыть этот замок и выбраться из чертовой ловушки.
Я судорожно обернулась и быстро подбежала к маленькому столику с косметикой, стоявшему в углу под зеркалом. Пальцы дрожали так сильно, что я едва не смела все флаконы на пол. Там были тени, помада, румяна, какие-то кисточки и тюбики. Но мое внимание привлек небольшой прозрачный кейс. В нем лежало все для маникюра. Я принялась судорожно перебирать ножницы и кусачки, пока на самом дне не звякнула маленькая пилочка для ногтей. Металлическая, тонкая и очень острая на конце.
Я сжала ее в кулаке. В голове тут же, как вспышка, возник план. Старый, банальный трюк, который я видела в каком-то кино, но сейчас это был мой единственный шанс.
— Бумага... Мне нужна бумага, — зашептала я, озираясь по сторонам.
В этой комнате для утех не было ни тетрадей, ни журналов. Но мой взгляд упал на стену. Там висел большой глянцевый постер с каким-то неоновым логотипом. Я подскочила к нему, подцепила край ногтями и сорвала постер со стены, едва не порвав его пополам.
Сложив плотный глянец вдвое, я бросилась к двери и села прямо на колени перед ней.
— Пожалуйста, пусть получится, пожалуйста, — молилась я, просовывая край сложенной бумаги под дверь.
Зазор между нижним краем деревянного полотна и ковролином был совсем крошечным, но плотный плакат все же пролез. Я протолкнула его как можно дальше, прямо под то место, где располагался замок.
План должен был сработать. Если ключ торчит с той стороны, мне просто нужно вытолкнуть его внутрь коридора, чтобы он упал прямо на мой постер.
Я подняла руку, примерилась и начала аккуратно шарудить металлической пилочкой в замочной скважине. Острый кончик уперся во что-то твердое. Спасибо высшим силам, что пилочка вообще зашла в узкое отверстие! Я надавила сильнее, пытаясь нащупать металлические бороздки.
— Ну же, поддавайся, давай... — сквозь зубы шептала я, чувствуя, как по спине катится холодный пот.
Инструмент скользил, металл скрежетал о металл. Ключ с той стороны сидел плотно. Я затаила дыхание, уперлась левой рукой в косяк, а правой изо всех сил толкнула пилочку вперед, выворачивая ее под углом.
Раздался отчетливый, тяжелый удар. Ключ выпал из замка с обратной стороны и глухо шмякнулся на пол коридора.
Есть! Внутренности обдало бешеной волной адреналина.
Я мгновенно бросила пилочку, схватилась обеими руками за край глянцевого постера и аккуратно, стараясь не сдвинуть драгоценную ношу, потянула бумажку на себя. Сердце в этот момент, казалось, вообще перестало биться. Сантиметр за сантиметром плакат возвращался в комнату. И вот из-под щели показалось кольцо, а следом — тяжелый металлический ключ. Без всяких проблем он оказался у меня.
Я быстро схватила его, вскочила на ноги и сунула в замочную скважину уже со своей стороны. Поворот, второй... Раздался заветный щелчок, и дверь приоткрылась.
Свобода была в одном шаге. Но перед тем как выходить, я случайно мазнула взглядом по зеркалу трюмо и в ужасе остановилась. На меня смотрело чудовище. Лицо в размазанных слезах и крови, щека горит багровым следом от удара, а футболка... футболка разорвана практически до пупка, полностью обнажая белье. Идти по улице в таком виде было просто неуместно. Первая же патрульная машина или любой прохожий вызовет копов, или, что еще хуже, меня перехватят шестерки Влада. На улице уже темно, но этот вид привлечет слишком много внимания. Надеюсь, на ночной дороге никто не увидит его истинный внешний вид, но рисковать так было нельзя.
Делать было нечего. Я со слезами на глазах посмотрела на пол, где валялось то самое платье, которое дал мне Влад.
— Господи, только не это... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Я бросилась обратно к шкафу, судорожно распахнула оставшиеся полки, надеясь найти хоть какую-то забытую старую толстовку или футболку. Но там было еще хуже. Кругом висели еще более открытые, прозрачные наряды, латекс и кружева, от которых веяло дешевым борделем. У меня просто не оставалось выбора.
Я быстро скинула свои удобные джинсы. Дрожащими руками подняла с пола черное кружевное платье и натянула его через голову. Оно едва прикрывало бедра, ткань колола кожу, а глубокое декольте практически ничего не скрывало. Самый настоящий наряд для шлюхи. Плевать. Главное — прикрыть разорванную грудь. Я схватила лакированные туфли со стола, сунула в них ноги, даже не застегивая толком ремешки, подбежала к двери, открыла ее и быстро выбежала в темный коридор.
Я неслась по огромному пентхаусу, как безумная. Пролетая мимо гостиной, я даже не посмотрела в сторону журнального столика. Я выбежала из квартиры, совершенно не обращая внимания на то, что в спешке забыла забрать свои документы, сумку и деньги. В голове стучала одна-единственная паническая мысль: главное просто бежать, иначе Влад вернется. Деньги и паспорт не имеют значения, если тебя закопают в пустыне.
Я ворвалась на лестничную площадку. Огромные зеркальные двери лифта блестели справа от меня, но я даже не посмотрела на кнопку вызова. Во-первых, я до смерти боялась лифтов, у меня от них всегда начинался приступ клаустрофобии, а во-вторых — Влад мог подняться на нем в любую секунду.
Я толкнула тяжелую пластиковую дверь с надписью «Exit» и бросилась вниз по бетонным ступеням.
Стук-стук-стук! — лакированные шпильки бешено цокали по бетону, эхо разлеталось по всей лестничной клетке.
Уже на втором пролете нога подвернулась. Каблук скользнул по краю ступени, и я едва не полетела со всей силы вниз головой. Удержавшись за металлические перила в последний момент, я тяжело задышала.
— К черту их! — крикнула я в пустоту.
Я нагнулась, сорвала с себя эти проклятые туфли, швырнула их куда-то в темноту пролета и просто побежала босыми ногами. Холодный бетон обжигал ступни, но так было гораздо быстрее. Лестница казалась бесконечной. Этаж за этажом, виток за витком.
Когда я была уже примерно на третьем этаже, силы начали окончательно покидать меня. В боку нестерпимо закололо, в груди горело огнем, и началась жуткая одышка, потому что я дико устала. Ночной кошмар, побои и бег по лестнице высотки высосали из меня всё. Но останавливаться было нельзя. Нужно было бежать, превозмогая боль.
— Еще немного, Стеша, давай... — хрипела я себе под нос, вытирая пот со лба.
Наконец, в самом низу показалась тяжелая стеклянная дверь холла. Я была уже на первом этаже. За стеклом горел мягкий свет стойки ресепшена. Я знала, что на выходе стоит электронный замок, а ключ-карты у меня не было. Сердце снова зашлось в панике. Что делать? Разбить стекло?
Но мне крупно повезло. Как раз в этот момент массивные двери начали медленно расходиться в стороны — какой-то припозднившийся солидный мужчина в костюме под руку с женщиной в вечернем платье как раз входили внутрь жилого комплекса. Они тихо смеялись, обсуждая какой-то ужин.
Я, не помня себя от страха, проскочила мимо них бледной тенью. Мужчина лишь удивленно обернулся мне вслед:
— Эй, девушка, с вами все в...
Но я его уже не слышала. Я смогла выбежать без проблем на улицу, оставив элитный комплекс позади.
Прохладный ночной воздух Лос-Анджелеса ударил в лицо. Я выбежала с охраняемой территории пентхауса, испуганно озираясь на проезжую часть. Ловить такси без денег и документов было бесполезно, к тому же я панически боялась, что машина Влада вот-вот затормозит у обочины. Поэтому я свернула с главного проспекта и просто пошла по дворам, углубляясь в темные, незнакомые переулки.
И тут, как назло, по небу прокатился глухой раскат грома, и начался проливной дождь. Тяжелые, холодные капли за секунду промочили меня насквозь. Тонкое, дешевое кружевное платье мгновенно намокло, облепило тело и от тяжести воды поползло вниз. Оно стало практически прозрачным, уже полностью обнажая мое тело. Я шла, скрестив руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться, но ткань липла к коже, подчеркивая каждую линию. Это было унизительно и страшно.
Отчаяние накрыло меня с головой. Я уже просто бежала по дороге, не разбирая пути, шлепая босыми ногами по грязным лужам, пока не наткнулась на серые, обшарпанные маленькие пятиэтажки. Это явно был какой-то бедный, неблагополучный пригород. Никаких неоновых огней и чистых тротуаров — кругом валялся мусор, а из подворотен несло сыростью.
Силы окончательно иссякли. Я быстро забежала за угол одного из таких домов, тяжело прислонившись спиной к мокрой кирпичной стене. Вода ручьями стекала по моим волосам и лицу.
Но не успела я даже нормально отдышаться и вытереть глаза, как из темноты двора, отделились три силуэта. Они медленно двинулись в мою сторону.
Я замерла, сжавшись в комок. Это были парни, по виду — что-то типа местных уличных бандитов. Один из них, шедший чуть впереди, был высоким афроамериканцем с густо-черной кожей. На фоне ночной темноты выделялась только его яркая одежда: сочная красная рубашка была небрежно повязана на поясе, на нем были экстремально широкие синие джинсы и белая майка, а на лбу красовалась туго завязанная бандана.
Он остановился в паре шагов от меня, окинул взглядом мое мокрое, практически прозрачное платье и хищно ухмыльнулся, обнажив белые зубы. Он и заговорил первым:
— Воу, воу, какая киса забрела в наш район! Парни, вы только посмотрите на это чудо. Ты откуда такая мокрая, крошка?
Затем вперед выступил второй. Он был пониже, коренастый, с бритой головой и в спортивной куртке, из кармана которой торчало горлышко пивной бутылки. Его глаза маслянисто блеснули, когда он уставился на мою открытую грудь.
— Нам сегодня прям повезло, — проскрежетал он, выплевывая жвачку прямо мне под ноги. — Отличное развлечение на вечер само пришло. Давай сюда свою сумочку... А, стоп, у нее же ни хрена нет, кроме этого горячего тела. Ебать, пацаны, да она почти голая!
Я вжалась в стену так, что острые кирпичи больно впились в лопатки.
— Пожалуйста... не надо, — прошептала я, но из-за зубовного стука мой голос прозвучал жалко.
И затем на меня медленно поднял взгляд тот парень, что стоял в центре, чуть позади них. Судя по тому, как первые двое сразу замолчали и расступились, он был у них якобы вожаком. Ну, надо признать, он был более симпатичным и статным, чем эти оба. Вот только его лицо сразу отпугивало — через всю левую щеку, от уха до подбородка, тянулся старый, неровный шрам. В полумраке тусклого уличного фонаря блеснули его необычные, холодные зеленые глаза.
Вожак медленно подошел ко мне, засунув руки в карманы кожаной куртки. Он окинул меня долгим, оценивающим взглядом, задерживаясь на разбитой губе и синяке на щеке.
— Не бойся, киса, мы не кусаемся, — его голос, вопреки ожиданиям, прозвучал тихо и даже как-то вкрадчиво. Он наклонился ближе, так что я почувствовала запах дорогих сигарет. — Дворовые псы тебя не обидят. Если сама будешь послушной. Идем к нам, тут за углом тепло, погреешься.
— Я... я не туда попала, извините... Мне нужно идти, — заикаясь, проговорила я и попыталась сделать шаг в сторону, чтобы обойти их.
— Куда погнала?! — рявкнул первый.
И тут ко мне быстро подбежал афроамериканец. Не успела я даже вскрикнуть, как его цепкие, сильные пальцы схватили меня за талию. Он грубо рванул меня к себе, прижимая спиной к своей широкой груди, и начал бесцеремонно лапать, проводя руками по мокрым бедрам и пытаясь залезть под короткий подол платья.
— Отпусти! Пусти меня, мразь! Помогите! — Стеша кричала во весь голос, извиваясь и пытаясь укусить его за руку.
— Заткнись, сучка! — хохотнул он и с силой передал меня второму, бритоголовому.
Тот перехватил меня за плечи, больно сжав кожу. Его мерзкие, холодные ладони тут же скользнули по моей шее вниз, сминая мокрое кружево на груди. Я плакала, хрипела, раскидывая руки и пытаясь вырваться, но они были слишком сильными. Для них это было просто веселой забавой.
— Хорош портить девку, дай сюда, — раздался спокойный голос вожака.
Бритоголовый тут же послушно отпустил меня, и уже потом меня схватил сам вожак. Он резко притянул меня за локоть к себе. Но, к моему удивлению, он не стал меня лапать или срывать остатки одежды. Вместо этого он просто крепко держал меня за плечи, не давая двинуться, и внимательно, почти изучающе разглядывал мое лицо.
Я тяжело дышала, глядя прямо ему в глаза от безвыходности. Дождь заливал нам лица. И тут, прямо перед собой, на его шее я увидела массивный серебряный медальон на толстой цепочке. На нем был грубо выбит номер «66».
Вожак просто смотрел на меня несколько долгих секунд, словно что-то решая для себя. Его зеленые глаза сканировали мои полные слез и ужаса зрачки.
— Эй, Эрик, хорош с ней возиться! — крикнул афроамериканец, сплевывая в сторону дороги. — Там пацаны из бара звонят, наши уже все собрались. Пора идти, пиво стынет, да и дела те тереть надо. Оставь эту шалаву, мокрая вся, подцепим еще чего.
Эрик нехотя перевел взгляд на своих подельников, а затем снова посмотрел на меня. На его губах промелькнула странная, почти жалостливая ухмылка. Он резко наклонился и быстро, мазнув губами, поцеловал меня прямо в мокрую, горящую от недавнего удара щеку.
— Еще увидимся, красавица, — тихо шепнул он мне на ухо.
Он резко разжал пальцы и подтолкнул меня назад. Без его поддержки мои ослабевшие ноги окончательно подкосились, и я просто упала на грязный, мокрый асфальт прямо в лужу, инстинктивно закрывая себя руками и сжимаясь в позу эмбриона, ожидая худшего.
— Пошли, пацаны, — бросил вожак, разворачиваясь.
Раздался дружный хохот, шлепанье кроссовок по лужам, и через полминуты голоса бандитов затихли в глубине дворов. Когда парни окончательно скрылись из виду, я еще пару минут лежала на асфальте, содрогаясь от беззвучных рыданий. Тело била крупная дрожь — то ли от пережитого ужаса, то ли от ледяной воды, которая продолжала лить с неба.
— Надо... надо вставать, Стеша. Вставай... — скомандовала я себе, сквозь боль опираясь ладонями о холодные камни.
Кое-как, цепляясь руками за стену пятиэтажки, я поднялась. Все тело ломило, босые ступни были стерты в кровь о мелкие камни и асфальт. Кое-как удерживая равновесие, я маленькими, шаркающими шагами побрела назад, в сторону большой дороги, где сквозь пелену дождя тускло горели редкие уличные фонари.
Мне было невероятно холодно. Вода пропитала платье до нитки, и у меня начался жуткий, неконтролируемый озноб. Зубы стучали так громко, что этот звук отдавался в ушах. В глазах все плыло и расплывалось, сознание то и дело грозило отключиться, превращая силуэты домов в качающиеся серые тени.
Я шла, практически ничего не видя перед собой, тупо уставившись под ноги. Полностью погруженная в свой кошмар, я даже не заметила, как вышла из-за угла прямо на проезжую часть, сойдя с бордюра.
Врррррррр! — резкий, оглушительный рев мощного мотора разорвал ночную тишину переулка.
В ту же секунду меня ослепил мощный, бьющий прямо в лицо поток яркого белого света. То ли это была машина, то ли тяжелый спортивный байк — я не успела разобрать. Тормоза дико визжали, шины скрежетали по мокрому асфальту, высекая фонтаны брызг. Свет был настолько близко, что я буквально кожей ощутила жар от радиатора.
Я закричала, инстинктивно выставив руки вперед, и облокотилась на что-то твердое — кажется, на широкий бампер или крыло остановившегося в сантиметре от моих коленей транспортного средства. Силы окончательно покинули меня, колени подогнулись.
— Эй! Девушка, вы что, совсем сумасшедшая?! — раздался громкий, испуганный и одновременно злой мужской голос сквозь шум дождя. — Я вас чуть не сбил! Какого хрена вы творите?!
Я тяжело дышала, умирая от холода и страха. Сквозь пелену слез и бьющий в глаза свет фар я увидела парня, который судорожно снимал с головы большой закрытый шлем. Из-за яркого встречного света, бившего мне в спину от фонаря, я видела его лишь в силуэте и поначалу совершенно не видела его лица.
— По..помогите... — едва слышно выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Парень отбросил шлем куда-то в сторону, на сиденье своего байка, и быстро сделал шаг ко мне.
— Эй, эй, ты в порядке? Что с тобой? — его голос мгновенно потерял прежнюю злость, сменившись искренним испугом, когда он разглядел мой внешний вид.
Мои глаза закрылись сами собой. Я просто рухнула вперед, теряя сознание, и упала прямо в его раскрытые, сильные объятия. Его крепкие руки подхватили меня под мышки, не дав растянуться на грязном асфальте. Он прижал меня к себе, и в этот последний миг, перед тем как окончательно провалиться в темноту, я приоткрыла веки.
Прямо перед собой, в паре сантиметров, я увидела его лицо, освещенное приглушенным светом приборной панели. У него были невероятно красивые, четкие, острые черты лица, короткие, промокшие от дождя черные волосы и огромные, глубокие карие глаза, в которых сейчас читалось крайнее удивление и тревога. От парня пахло дорогой кожей, бензином и каким-то свежим, цитрусовым парфюмом. Настоящий гонщик.
— Держись, слышишь? Не отключайся! — это было последнее, что я услышала, прежде чем мир вокруг меня окончательно погас.
Тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚