Глава 3
Стефания
Я поглубже вдавила наушники в уши, прибавляя громкость музыки, и закрыла глаза. Дорога от окраины округа Монтерей до Лос-Анджелеса должна была занять около пяти часов. Пять часов в душной коробке автобуса, наедине с чужими проклятиями, карканьем одноглазого ворона и запахом гари, который, казалось, всё еще шел от моей собственной кожи. Но впереди был неон. Впереди был Леон. И я упрямо верила, что этот шаг спасет меня.
Монотонный гул тяжелых шин по асфальту постепенно убаюкивал, стирая из памяти багровые вспышки пламени и перекошенное от злости лицо старухи на перроне. Усталость, копившаяся всю эту жуткую ночь, навалилась свинцовой плитой. Сознание поплыло, проваливаясь в глубокий, удушливый сон без сновидений.
— Эй, просыпаемся! Конечная! — зычный голос водителя ворвался в уши вместе со скрежетом тормозов.
Я резко дернулась, едва не ударившись лбом о тонированное стекло. Музыка в наушниках уже давно стихла — плейлист закончился. Солнце стояло высоко, заливая салон ярким, слепящим светом через лобовое стекло.
Мы уже подъезжали к Лос-Анджелесу. Точнее, мы уже петляли по его бесконечным бетонным развязкам. За окном проносились исполинские эстакады, увешанные огромными рекламными щитами, мимо мчались чистые, блестящие автомобили, а вдалеке, сквозь легкую дымку смога, проступали силуэты высоток из стекла и бетона. Те самые, со снимков Леона.
Я быстро вытащила наушники из ушей, смотала провод вокруг ладони и сунула их в холщовую сумку. Заблокировала телефон, мельком заметив, что батарея горит тревожным красным цветом — оставалось всего три процента. Ужас липкой волной пробежал по спине.
— Скорее, скорее... — прошептала я, подхватывая рюкзак.
Пассажиры вокруг зашевелились, потянулись к полкам за сумками. Мужчина средних лет в помятой рубашке, сидевший чуть впереди, недовольно зевнул и наступил мне на ногу, пробираясь к выходу.
— Извините, — буркнул он, даже не обернувшись.
— Ничего, — тихо ответила я, прижимая сумку к груди.
Автобус окончательно остановился, зашипев гидравликой дверей. Водитель встал со своего места, потягиваясь до хруста в суставах.
— Поездка окончена, народ! Юнион-Стейшн. Проверяйте свои вещи, не забывайте телефоны.
Люди потянулись к выходу гуськом. Я намеренно медлила, пропуская вперед толкнувшую меня женщину с ребенком и двух парней в спортивных костюмах. Мой внутренний радар был перегружен. Лос-Анджелес обрушился на меня сотнями новых звуков, запахов и лиц еще до того, как я вышла наружу. Я вышла почти самой последней.
Едва подошвы моих старых кед коснулись платформы, как меня обдало сухим, горячим воздухом, смешанным с запахом выхлопных газов и какого-то фастфуда. Вокзал Юнион-Стейшн был огромным. Потолки терялись где-то в вышине, белые арочные своды напоминали старинный собор, а под ногами блестела идеальная плитка.
Я зашла в главное здание вокзала и остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам. Вокруг бурлил сплошной, нескончаемый человеческий поток. Деловые мужчины в дорогих костюмах, разговаривающие на ходу по гарнитурам; туристы с огромными чемоданами; бездомные, уныло сидящие на дубовых лавках вдоль стен. Все они двигались, шумели, спешили. Никто не смотрел друг другу в глаза. Полная анонимность огромного мегаполиса.
Я сунула руку в карман джинсов и вытащила телефон. Нужно было срочно написать Леону, что я на месте. Палец коснулся экрана, я успела открыть чат, как вдруг пиксели мигнули, выдали прощальный значок пустой батареи, и экран полностью погас. Чёрное зеркало.
— Нет, нет, нет, только не сейчас! — я судорожно принялась жонглировать кнопкой включения, впиваясь ногтем в пластик. — Давай же, включись! Пожалуйста! Всего один звонок!
Телефон оставался мертв. Зарядка села окончательно. Внутри всё похолодело. Я посреди чужого, гигантского города, без цента в кармане, со сломанной жизнью за спиной и с выключенным телефоном.
— Эй, полегче, девчонка! Смотри, куда прешь! — грубо прикрикнул на меня проходящий мимо парень в кепке, которого я задела плечом, пока возилась с экраном.
— Извините, — пробормотала я, пряча мертвый смартфон обратно в карман.
Я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.
«Так, Стеша, без паники, — скомандовала я себе. — Леон сказал, что встретит у главного выхода. Он знает, какой автобус. Он будет там. Просто иди к выходу».
Я пошла по указателям, ориентируясь на таблички «Main Exit». Ноги слегка подкашивались от голода и страха. На выходе из здания вокзала толпа стала еще плотнее. Я протиснулась сквозь стеклянные двери и оказалась на широкой площади, залитой ярким полуденным солнцем. Прямо перед вокзалом росло несколько огромных пальм, чьи перистые листья замерли в раскаленном воздухе.
Я остановилась на верхней ступеньке, придерживая рюкзак за лямку, и принялась лихорадочно сканировать толпу. Взгляд метался от одного лица к другому.
Где же ты, Леон?
Я помнила его по редким фотографиям в профиле. Идеальная линия челюсти, ухоженные волосы, дорогая одежда. Но здесь, на площади, было слишком много людей. Десятки мужчин в темных очках, десятки стильных парней. Мимо меня прошла молодая пара. Девушка громко смеялась, держа в руке стакан с ледяным кофе.
— Я же говорила тебе, что мы опоздали на этот чертов поезд, Крис! Теперь придется на автобусе... — со смехом говорила она своему спутнику.
— Да ладно тебе, Салли, следующий через полчаса, — лениво отзывался тот.
Их легкий, беззаботный диалог резанул по ушам. Они жили в другой реальности. В реальности, где опоздание на поезд — это просто повод посмеяться, а не катастрофа всей жизни.
Прошло десять минут. Затем пятнадцать. Солнце нещадно припекало макушку. Мои глаза слезились от яркого света. Никто не подходил ко мне. Никто не искал взглядом бледную девчонку в помятой футболке.
Внутри снова заворочался тот самый липкий страх, который подкармливала проклятиями старуха на станции.
«А что, если он не пришел? Что, если всё это было шуткой? Цифровым фантомом?»
Я решила, что нужно сесть и подождать. На краю площади, под редкой тенью от козырька, я заметила свободную деревянную скамейку. Тяжело переставляя ноги, я направилась к ней. Сумка оттягивала плечо. На полпути к скамейке меня обогнал пожилой мужчина в шортах и соломенной шляпе, который вел на поводке крошечную собаку. Собака тявкнула в мою сторону, и я инстинктивно отпрянула.
До лавки оставалось буквально пять шагов, когда позади, со стороны проезжей части, раздался четкий, уверенный мужской голос.
— Стефания Ланская?
Я замерла как вкопанная. Звук собственного имени в этом чужом, равнодушном городе подействовал как электрический разряд. Сердце подпрыгнуло до самой глотки. Леон? Это он?
Я резко развернулась, чувствуя, как лицо заливает краска надежды.
Но это был не Леон.
В двух шагах от меня стоял мужчина, который совершенно не походил на фотографии из профиля моего интернет-друга. Леон был небрежным, неоновым, глянцевым. Этот человек выглядел иначе — строже, опаснее и гораздо дороже.
Высокий, подтянутый брюнет. Его угольно-черные волосы были безупречно, волосок к волоску, зализаны назад, открывая высокий лоб. На нем был строгий, идеально сидящий темно-синий костюм, белоснежная рубашка без галстука, расстегнутая на верхнюю пуговицу, и дорогие туфли из матовой кожи, на которых не было ни единой пылинки — удивительно для этого пыльного полдня. На лице мужчины красовались стильные очки в тонкой дизайнерской оправе с чуть затемненными стеклами, из-за которых было трудно разобрать выражение его глаз.
Мой внутренний анализатор включился на полную мощность, мгновенно считывая сигналы тела незнакомца. Поза — абсолютно расслабленная, но центрированная, готовая к действию. Подбородок слегка приподнят — знак абсолютной уверенности в своем превосходстве. Руки опущены вдоль тела, пальцы не дрожат, не прячутся в карманы. Этот человек привык управлять ситуацией. Он владел этим пространством так, словно вокзал Юнион-Стейшн был его личным офисом.
Я сделала полшага назад, инстинктивно прижимая холщовую сумку к животу. Глухая защита.
— Да... — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Я прокашлялась и повторила тверже: — Да, я Стефания. А вы... вы от Леона?
Мужчина сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Он двигался плавно, уверенно, как хищник, который точно знает, что контролирует территорию. До меня мгновенно долетел резкий, шлейфовый и невероятно дорогой парфюм. Пахло чем-то древесным, горьким кофе, кожей и едва уловимым ароматом дорогого табака. Мой провинциальный нос, привыкший к запахам бензина, мазута и дешевого освежителя «Морской бриз», сразу зафиксировал: этот человек стоит огромных денег.
Он плавно снял свои темные дизайнерские очки, открывая холодные, пронзительные серо-стальные глаза, и слегка наклонил голову. Его зализанные назад черные волосы блеснули на солнце.
— Меня зовут Влад, — произнес он. Голос у него был низкий, с легкой хрипотцой, очень похожий на голос Леона в голосовых сообщениях, но куда более жесткий. — Я старший брат Леона.
Я на секунду застыла, переваривая информацию. Мои пальцы сильнее впились в лямку рюкзака.
— Брат? — я недоверчиво прищурилась, изучая его лицо. — Леон никогда не говорил мне, что у него есть брат. И вообще... Где он сам? Он обещал встретить меня прямо у этого выхода. Мы договаривались.
Влад помрачнел. Его тонкие губы сжались в бледную полоску, а между идеальными бровями залегла глубокая складка. Он отвел взгляд в сторону, на секунду посмотрев на проезжающую мимо поливальную машину, а затем снова впился в меня своими серыми глазами.
— Леон не смог приехать, Стефания, — тихо, но отчетливо сказал он. — Он в больнице.
Внутри меня все оборвалось. Земля под кедами словно качнулась, точно так же, как ночью на пустыре у дома Калеба. В ушах противно зазвенело.
— Что? — выдохнула я, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло. — В больнице? Что с ним случилось? Авария? Боже... Влад, не молчите! С ним все в порядке? Он жив?
Я сделала шаг к нему, совершенно забыв про осторожность, и едва не схватила его за рукав идеального синего пиджака. Мой внутренний радар психолога-самоучки сейчас просто зашкаливал, но я не могла прочитать этого человека — он был слишком закрытым, как бетонная стена.
— Успокойся, — Влад мягко, но настойчиво перехватил мою руку за запястье. Его ладонь была сухой и горячей. — Жив он. Не паникуй. Слегка поцарапался, слетев со своего байка. К нему никого не пускают. Даже меня.
Но, Влад резко остепенился после этих слов, будто хотел сказать совсем не это. Он резко изменился в лице, но я не стала анализировать. Леон. Только он был сейчас перед глазами...
— Что..? — я судорожно глотала горячий воздух, чувствуя, как слезы закипают в глазах. — Но он же писал мне... Он писал мне в три часа ночи! Он сказал, что встретит!
— Вот после этого всё и произошло, — отрезал Влад, отпуская мое запястье. — Он успел только доползти до телефона, вызвать скорую и набрать меня. Сказал, что ты едешь сюда. Что ты осталась совсем одна, без денег, в полной заднице, и тебя некому забрать. Он буквально умолял меня бросить все дела, приехать на Юнион-Стейшн и найти тебя.
Я стояла как громом пораженная. В голове не укладывалось. Леон... Мой прекрасный, далекий Леон, который казался неуязвимым жителем неонового рая, сейчас лежит на больничной койке, опутанный трубками. И даже в этот момент он думал обо мне. О девчонке из захолустья, которую никогда в жизни не видел.
— Я должна поехать к нему, — твердо сказала я, вытирая ладонью покатившуюся слезу. — Пожалуйста, отвезите меня в эту клинику. Я буду сидеть в коридоре. Я должна быть там.
Влад издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Он снова надел очки, пряча глаза.
— Ты шутишь? — спросил он, скрестив руки на груди. — Ты себя в зеркало видела, Стефания? Ты не спала всю ночь, от тебя пахнет автобусным перегаром и гарью, ты бледная как смерть. Тебя охрана клиники вышвырнет на улицу через две секунды. Туда пускают только близких родственников, и то по часам.
— Но я не могу просто... — я растерянно оглянулась на бурлящую толпу вокзала.
— Послушай меня, — перебил Влад, делая еще шаг ближе. Теперь он стоял почти вплотную, подавляя меня своим высоким ростом и аурой абсолютной власти. — План такой. Сейчас я отвезу тебя в квартиру, где мы с Леоном вместе живем. Это здесь, в Даунтауне, минут пятнадцать отсюда. Ты придешь в себя, поешь, поспишь. Ближе к вечеру мне позвонит его лечащий врач. Если Леона переведут в обычную палату, мы поедем к нему. Договорились?
Я посмотрела на него снизу вверх. Внутри зашевелился червь сомнения. Мой разум, наученный горьким опытом последних суток, отчаянно сопротивлялся. Ехать куда-то в чужом, огромном мегаполисе с абсолютно незнакомым мужчиной, который внезапно назвался братом моего интернет-знакомого? Это же классическая ловушка.
— Я не знаю... — я завертелась, отступая на шаг назад. — Это как-то... неправильно. У меня телефон разряжен. Совсем. Я даже не могу проверить... Не могу никому сообщить, где я.
— А кому ты собираешься сообщать? — Влад, иронично приподнял бровь. — Своей подружке Хлое, которая обчистила твою банку с деньгами? Или парню, который сейчас развлекается на обочине? Леон мне всё рассказал, Стефания. Коротко, но суть я понял. Тебе некому звонить. У тебя здесь никого нет, кроме него. И меня, раз уж он меня попросил.
Его слова ударили наотмашь, попав в самую больную, кровоточащую рану. Он был прав. Абсолютно прав. Я была одна против всего этого огромного, чужого города.
— У меня в машине есть зарядка, — уже мягче добавил Влад, заметив, как я сжалась от его слов. — Сядешь, воткнешь свой провод, телефон включится.
— И все-таки, я, пожалуй, останусь здесь, — упрямо буркнула я, косясь на деревянную скамейку под навесом. — Подожду на вокзале. Телефон заряжу где-нибудь в кафе. Как только Леону станет лучше, он сам мне наберет.
Лицо Влада мгновенно изменилось. Доброжелательность и напускное терпение слетели с него в одну секунду. Он сделал стремительный шаг вперед, перекрывая мне путь к скамейке. Его серо-стальные глаза за стеклами очков блеснули опасным, холодным огнем.
— Так, послушай меня сюда, девочка, — его голос стал тихим, но в нем прорезались такие ледяные нотки, что у меня мурашки побежали по коже. — У меня нет времени играть с тобой в кошки-мышки на этой жаре. Мой брат сейчас лежит в реанимации. Перед тем как отключиться, он взял с меня слово, что я заберу его Стешу с вокзала, отвезу домой, чтобы с ней ничего не случилось. В интересах Леона — чтобы ты была в безопасности, сытая и отмытая. И я выполню то, что обещал брату, хочешь ты этого или нет.
Он бесцеремонно протянул руку и перехватил мою холщовую сумку за ремень, слегка потянув на себя.
— Так что заканчивай эту провинциальную гордость, Стефания. Включай голову. Мы садимся в машину и едем на квартиру. Это не обсуждается. Либо ты идешь сама, либо я гружу тебя в салон силой, и поверь, копам на этом вокзале будет абсолютно плевать. Выбирай.
Я смотрела на его жесткое, словно высеченное из гранита лицо, на его дорогую обувь, на черную пасть огромного представительского седана, который ждал у обочины. Мой внутренний анализатор капитулировал. Этот человек не шутил. Он был настойчив до агрессии, но в этой агрессии я видела странную, извращенную заботу о брате. Он действительно злился, потому что переживал за Леона.
А еще я безумно устала. У меня не было сил бороться, спорить и что-то доказывать.
— Хорошо, — тихо сказала я, отпуская ремень сумки. — Я поеду. Но только ради Леона.
— Вот и умница, — Влад мгновенно расслабился, его голос снова стал бархатистым и спокойным, словно секунду назад он не угрожал мне силой. — Идем. Машина с кондиционером, там прохладно.
Он развернулся и пошел к черному автомобилю. Я вздохнула, поправила лямку рюкзака на плече и покорно побрела за ним, чувствуя, как Лос-Анджелес медленно, но верно затягивает меня в свои опасные, неновые сети.
Влад подошел к задней двери массивного блестящего седана и дернул ручку, гостеприимно распахивая передо мной салон. Изнутри сразу дохнуло приятной ледяной прохладой кондиционера и все тем же дорогим кожаным парфюмом.
— Запрыгивай, Стеша, — тихо сказал он, придерживая тяжелую дверь. — Хватит на жаре мариноваться.
— Спасибо, — буркнула я и скользнула внутрь.
Сиденье оказалось невероятно мягким. Я буквально утонула в глубоком кожаном кресле, комфортно устроившись на заднем диване. Поставила свой пыльный холщовый рюкзак в ноги. Влад захлопнул за мной дверь — глухой, плотный звук полностью отрезал весь уличный шум вокзальной площади, будто я оказалась в космической капсуле.
Через секунду передняя дверь открылась, и Влад сел на место водителя. Он бросил свои дизайнерские очки на приборную панель, завел мотор — машина отозвалась едва слышным, сытым урчанием — и повернулся ко мне, протягивая через плечо черный плетеный шнур.
— Держи, как и обещал, — он кивнул на провод. — Втыкай свой агрегат.
Я взяла шнур, вытащила из кармана джинсов свой многострадальный, покрытый паутиной трещин телефон и соединила гнездо с кабелем. Экран остался темным. На нем лишь слабо мигнула белая иконка пустой батареи с тонкой красной полоской в самом низу.
— Не включается? — спросил Влад, наблюдая за мной в зеркало заднего вида.
— Ему нужно время, — вздохнула я, откидываясь на спинку сиденья и укладывая телефон рядом с собой на кожаную подушку дивана. — Он у меня старенький. Памяти мало, процессор слабый. Будет долго соображать и заряжаться, пока хотя бы пять процентов не наберет.
— Понятно. Музейный экспонат, — хмыкнул Влад, включая передачу. — Ладно, пусть лежит, не трогай его пока. Поехали.
Машина плавно тронулась с места. Никаких рывков, никакого дребезжания, к которому я привыкла в пикапе Калеба или старом «Шевроле» мистера Томаса. Мы просто плыли.
Через несколько минут мы выехали в самый центр Лос-Анджелеса. Я прильнула к стеклу, напрочь забыв о своей настороженности. Я просто не могла оторвать взгляд от города. Кинг-Сити с его пыльными обочинами и полусгнившими трейлерами казался теперь какой-то другой, далекой и нереальной планетой.
— Ого... — тихо вырвалось у меня, когда мы проезжали под огромным мостом, над которым высились гигантские стеклянные башни.
— Что, впечатляет? — спросил Влад, мельком взглянув на меня через зеркало.
— Очень, — честно призналась я. — Хоть сейчас и день, но виды... просто сумасшедшие. Все такое чистое. Огромное. По телевизору это выглядит совсем не так.
— День — это еще ладно, — Влад крутанул руль, перестраиваясь в левый ряд мимо шикарного спортивного кабриолета. — Вот ночью тут начнется настоящий цирк. Всё зальет неоном, повылазят фрики всех мастей, блогеры, мажоры. Леон эту атмосферу обожает. А меня утомляет, если честно.
— Вы совсем на него не похожи, — заметила я, разглядывая в окно зеркальные стены небоскреба, в которых отражалось наше калифорнийское солнце. — Леон в сообщениях казался... более мягким, что ли. Веселым. А от вас веет холодом.
Влад коротко рассмеялся, и в этом смехе снова послышались те самые жесткие нотки.
— Мягким, говоришь? Ну, Леон у нас творческая натура, весь в облаках витает. А мне приходится на земле стоять. Считать деньги, разгребать его косяки. Кто-то же должен быть взрослым в семье.
— Он хороший, — тихо заступилась я за друга.
— Хороший, — не стал спорить Влад. — Но безалаберный. Ладно, приехали почти. Вон наш сектор.
Машина свернула с широкого проспекта в более тихий, но невероятно ухоженный квартал. Здесь вдоль дорог росли высокие, идеально подстриженные пальмы, а вместо стеклянных офисов стояли элитные жилые многоэтажки. Фасады домов были облицованы светлым камнем, а у входов зеленели декоративные кустарники.
Влад притормозил у высокого жилого комплекса, который уходил высоко в синее небо.
— Прибыли, Стеша. Выходи, — скомандовал он, заглушая двигатель.
Я засуетилась. Открыла дверь, подхватила свой рюкзак за лямку, стараясь не задеть чистый порог машины своими пыльными кедами, и торопливо выбралась наружу. Горячий воздух Даунтауна тут же со всей силы ударил в лицо после прохладного салона.
Влад уже вышел, заблокировал машину с брелока, и она коротко пикнула, сложив боковые зеркала.
— Все взяла? — спросил он, обходя капот.
— Да, рюкзак со мной, — я кивнула, закидывая его на одно плечо.
Мой мозг, затуманенный усталостью и новыми впечатлениями, напрочь стер одну маленькую, но критически важную деталь. Телефон. Мой старенький, разбитый телефон так и остался лежать в темноте заднего сиденья, подключенный к черному проводу зарядки. Я просто забыла про него.
— Тогда шевелись, — Влад уверенно зашагал к массивным стеклянным дверям центрального входа. — Нас кондиционер ждет.
Я поспешила за ним. Влад подошел к панели у двери, достал из кармана пиджака небольшую пластиковую ключ-карту черного цвета и приложил ее к светящемуся электронному замку.
Пик.
Раздался негромкий щелчок, и тяжелая дверь плавно отъехала в сторону.
— Заходи, — Влад придержал створку плечом, пропуская меня вперед.
Мы оказались в длинном, бесконечном коридоре. На полу лежал густой ковролин графитового цвета, который полностью глушил звуки шагов. Стены были увешаны стильными черно-белыми фотографиями Лос-Анджелеса в рамах, а сверху лился мягкий, рассеянный свет от встроенных ламп. В конце коридора блестели хромированные створки лифта.
Я замедлила ход, с опаской разглядывая эти металлические двери. В Кинг-Сити не было лифтов. В нашем сгоревшем доме и уж тем более в трейлере передвигались исключительно на своих двоих, максимум — по деревянным ступенькам крыльца.
Влад подошел к лифту и нажал круглую сенсорную кнопку. Она тут же загорелась белым светом. Створки с тихим шелестом разошлись в стороны, открывая зеркальную кабину.
Я остановилась в двух шагах, намертво вцепившись пальцами в лямку рюкзака. Сердце испуганно екнуло. Эта замкнутая железная коробка, которая должна была утащить меня куда-то вверх, вызывала самый настоящий первобытный ужас. Внутренний анализатор выдал четкую картинку: если эта штука застрянет, я останусь замурованной заживо.
Влад зашел внутрь, развернулся и, заметив мое бледное лицо и застывшую позу, понимающе усмехнулся.
— Ты чего застыла, Стеш? В лифтах никогда не ездила, что ли?
— Нет, — честно прошептала я, мотая головой. — Никогда. Я... я боюсь. А можно по лестнице?
— По лестнице на десятый этаж с рюкзаком после бессонной ночи? — Влад выгнул бровь. — Ну уж нет. Заходи давай, не выдумывай. Все нормально будет, обещаю. Он не упадет. Тут швейцарские тросы, они танк выдержат.
Его спокойный, уверенный тон немного подействовал. Я сделала глубокий вдох, зажмурилась на секунду и быстро, словно прыгая в ледяную воду, шагнула в кабину лифта. Створки за нашей спиной тут же сомкнулись с глухим стуком.
— Держись за поручень, если страшно, — посоветовал Влад, нажимая на панели кнопку с цифрой «10».
Я послушно ухватилась обеими руками за холодную хромированную перекладину. Лифт плавно, почти незаметно тронулся. На долю секунды желудок словно приподнялся к горлу, уши слегка заложило, но никакого страшного грохота или тряски не последовало. На цифровом табло над дверью быстро побежали цифры: 2, 3, 4, 5...
— Видишь? Жива? — не без иронии спросил Влад, искоса поглядывая на мои побелевшие костяшки пальцев.
— Да... — выдохнула я, немного расслабляя хватку. — Но ощущение странное. Будто земля из-под ног уходит.
— Привыкай. Это Даунтаун. Тут вся жизнь проходит на высоте, — ответил он.
Дзинь.
Лифт мягко остановился, и двери открылись. Мы вышли в точно такой же длинный, тихий коридор с мягким ковролином. Влад уверенным шагом направился направо. Я шла следом, разглядывая лаконичные номера на одинаковых матовых дверях. 508, 510...
Наконец Влад остановился у двери с серебряным номером «512». Он достал из кармана связку ключей. Среди них был один большой, массивный ключ сложной формы, совсем не похожий на обычные квартирные ключи. Влад вставил его в скважину, провернул два раза — раздался тяжелый, надежный металлический щелчок.
Он толкнул дверь от себя, сделал шаг в сторону и сделал приглашающий жест рукой:
— Ну, добро пожаловать в наши хоромы, Стефания Ланская. Проходи.
Я нерешительно переступила порог, сделала два шага вперед и просто замерла на месте, приоткрыв рот от изумления. Мой рюкзак едва не соскользнул с плеча на пол.
Квартира была просто огромной. Огромной до неприличия.
Это было единое, колоссальное пространство — пентхаус или лофт, как я видела в модных журналах. Вместо стен с одной стороны тянулись сплошные панорамные окна от пола до самого потолка, через которые весь Лос-Анджелес с его высотками и развязками был виден как на ладони. Свет буквально заливал всю квартиру. На полу лежал идеально белый, глянцевый наливной пол, в котором отражались стильные дизайнерские диваны из серой замши, огромная плазменная панель на стене и кухонная зона из черного мрамора с блестящими хромированными кранами. Здесь легко мог бы поместиться целый этаж нашей школы в Кинг-Сити. И даже три наших сгоревших дома вместе взятых.
— Боже мой... — прошептала я, оглядываясь вокруг и боясь сделать лишний шаг, чтобы не оставить грязный след на этом безупречном белом полу. — Это всё... ваше? Вы здесь вдвоем живете?
Влад закрыл за собой тяжелую входную дверь и небрежно бросил связку ключей на небольшую консоль у входа.
— Ну да, — спокойно ответил он, снимая пиджак и оставаясь в одной белоснежной рубашке с засученными рукавами. — Нам с Леоном хватает. Располагайся, Стеш. Чувствуй себя как дома.
На секунду на губах Влада мелькнула улыбка. Он мазнул коротким, оценивающим взглядом по одной из закрытых дверей в глубине коридора, а затем развернулся и ушел в ванную.
Через мгновение за стеной шумно полилась вода.
Этот звук, ровный и монотонный, почему-то заставил меня окончательно потерять остатки равновесия. Я замерла посреди этого стерильно-белого пентхауса, чувствуя, как внутри разрастается глухая, липкая тревога. Я совсем перестала чувствовать себя в своей тарелке.
Мой внутренний радар — тот самый психологический анализатор, который я так долго оттачивала на реднеках и дальнобойщиках в Кинг-Сити, — прямо сейчас буквально вопил об опасности. Мозг судорожно пытался разложить по полочкам эту мимолетную мимику Влада. В микровыражениях его лица, в этом едва заметном движении уголков губ не было ни тепла, ни облегчения человека, который просто привез домой уставшую гостью своего брата.
Это была классическая «ухмылка превосходства». Сигнальный маркер доминанта. Так улыбаются люди, когда понимают, что ситуация развивается строго по их сценарию, а все фигуры на доске заняли нужные клетки. Его план начал действовать. Но в чем, черт возьми, заключался этот план?
Я медленно опустила рюкзак на пол, не сводя глаз с матовой стеклянной двери ванной, за которой шумела вода.
«Запер вокзальную девчонку в четырех стенах на десятом этаже, — зашептал внутренний голос. — Телефон сдох. Связи нет. Ты добровольно зашла в эту клетку из стекла и мрамора».
Я сунула руку в карман джинсов, чтобы достать смартфон, набрать Леона через любой мессенджер, потребовать объяснений... И пальцы наткнулись на пустоту.
Сердце пропустило удар. Я быстро захлопала ладонями по карманам. Пусто.
— О нет... — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает холодный ком.
Я оставила его там. В машине. На заднем сиденье этого проклятого черного седана. Телефон остался заряжаться на шнуре Влада. Я была настолько выжата физически и морально после сцены с Калебом и Хлоей, настолько ослеплена масштабами Лос-Анджелеса, что совершила самую глупую, самую непростительную ошибку для человека, который пытается выжить. Я осталась без единственного канала связи. Без информации. Без контроля.
Шум воды в ванной внезапно стих. Наступила звенящая, давящая тишина. В этой огромной пустой квартире каждый шорох казался преувеличенно громким.
Я резко обернулась на ту самую дверь, на которую секунду назад так странно смотрел Влад. Почему он выделил именно её? Что там?
Дверь была деревянной, тяжелой, выкрашенной в глубокий матовый черный цвет. Никаких звуков оттуда не доносилось, но мое психологическое напряжение росло с каждой секундой. Защитные механизмы психики требовали действия — я не могла просто стоять и ждать, пока Влад выйдет из ванной. Мне нужны были ответы.
Сделав глубокий вдох и стараясь ступать как можно тише по глянцевому полу, я направилась к черной двери. Лос-Анджелес за огромными окнами продолжал жить своей яркой, равнодушной жизнью, пока я медленно протягивала дрожащую руку к холодной металлической ручке.
Тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚