Запятнанный риф

Выбравшись из расщелины, Киа с отчаянием оглядел Мора. Альфа лежал неподвижно, окружённый багровым облаком крови, окрасившей воду вокруг. Каждая секунда могла стать последней. Нужно действовать. Киа сорвал со скалы пучок мягких водорослей и прижал к ране на боку Мора. Водоросли моментально пропитались кровью, но Киа продолжал, пытаясь хоть немного замедлить кровотечение. Паника грозила захлестнуть, но он заставил себя сосредоточиться.

Оглядевшись в поисках чего-нибудь ещё, он наткнулся на обломки костей, оставшиеся после схватки. С содроганием Киа отломил кусок от самой большой кости и начал осторожно, насколько это было возможно, выскребать с краёв раны запёкшуюся кровь и грязь. Он осознавал опасность – риск занести инфекцию был велик, но другого выхода не видел. Без его помощи Мор умрёт.

Закончив очистку, омега снова приложил к ране свежие водоросли, на этот раз стараясь прижать их как можно сильнее. Руки дрожали от страха и напряжения.

Затем настал черёд извлекать кинжал. Киа понимал, что это причинит Мору ужасную боль, но оставлять инородное тело в ране было нельзя. Попытался вытащить, но кинжал засел глубоко. Мор застонал во сне, его тело напряглось. Кровь продолжала сочиться, окрашивая водоросли в багровый цвет.

Собравшись с духом, Киа глубоко вдохнул и резко дёрнул. Кинжал вышел с неприятным хлюпающим звуком. Мор дёрнулся и издал хриплый рык. Киа немедленно прижал к ране ещё больше водорослей, стараясь остановить кровь. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Он должен выжить».

Через какое-то время Мор приоткрыл глаза. В мутной глубине взгляда плескались боль и растерянность, но Мор узнал его. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый хрип.

— Риф... — прохрипел Мор, указывая в сторону выхода из пещеры. — Нужно... на риф, глупый омега.

Киа навострил ушные плавники, непонимающе уставившись на него.

Альфа сжал зубы и, прижимая руку к ране, начал вставать, стараясь сдерживаться, чтобы не осыпать шипением трогающего его тут и там омегу.

Киа с тревогой наблюдал, как Мор, стиснув зубы, медленно и мучительно пытается подняться. Тело дрожало, мышцы напрягались. Не зная, как помочь, Киа робко подплыл ближе, готовый поддержать его, если тот упадёт.

Подъём к поверхности казался бесконечным. Мор, теряя силы, то и дело оступался, и тогда Киа, пища от страха, подныривал под него, стараясь подтолкнуть вверх. Не имея сил сопротивляться, альфа лишь рычал от бессилия, чувствуя, как тело, словно камень, давит на маленького омегу. Слова Киа оставались непонятны, он не знал, что тот хочет сказать своим писком.

Добравшись до поверхности, Мор с трудом раскрыл жабры, болезненно хмурясь от резкого перепада температуры. Опустившись на песок, он отмахнулся от щебечущего ему в лицо омеги, планируя закрыть глаза и поспать. Здесь, на рифовом дне, нет того, что могло бы его съесть или убить...

Но, видимо, у русала было иное мнение, раз он лапал и дёргал за плавники. В иной ситуации Мор бы подумал, что омега намекает на спаривание, но лицо напротив явно было далеко от соблазняющего – золотая рыбка был на грани рыданий, уже прорывались всхлипы. Заворчав, альфа схватил пищавшего омегу за руку и, не обращая внимания на огромные глаза напротив, облизал его лицо, слизывая солёную жидкость.

Мор перевёл взгляд с заплаканного лица русала на мутную воду вокруг. Помимо привычных запахов рифа, до его обоняния донёсся слабый, едва уловимый аромат желания. Этот запах исходил от омеги. Довольно прикусив омегу за плечо, он потёрся о него щекой, оставляя на коже свой запах. Омега замер, с тихим стоном приоткрыл губы и от трения невольно придвинулся ближе, слабо вильнув хвостом, коснувшись хвоста Мора.

Губы Киа дрогнули, влажная щель непроизвольно приоткрылась, являя покрасневшую плоть. Робко заглядывая Мору в глаза, он несмело коснулся кончиком пальца члена, выглядывающего из-под его брюха.

Альфа зарычал, хватая Киа за бёдра. Омега подался навстречу, позволяя Мору запустить пальцы внутрь. Смазка обильно выделялась, увлажняя пальцы альфы, когда тот растягивал нежную плоть. Киа застонал, запрокидывая голову. Мор запустил вторую руку в волосы Киа, сжимая пряди и притягивая его ближе. Их губы встретились в жадном поцелуе, языки переплелись в диком танце. Пальцы Наргхоса продолжали свою работу, вырывая просящие стоны из маленького русала.

Киа начал уверенно ласкать длинный, местами ребристый член альфы, его движения становились всё более ритмичными. Мор застонал и ускорил темп, проникая всё глубже и глубже в податливое тело омеги пальцами. Киа кричал, извиваясь под его руками. Мор кусал его за плечи, шею и ушные плавники, оставляя на коже багровые следы. Вскоре оба достигли пика, тела содрогались в конвульсиях, и они вместе обмякли на песке, тяжело дыша.

Киа лежал, тяжело дыша, под массивным телом глубинного демона. Песок под ними был влажным и липким, смешанным с их соками. В голове царил сумбур, эмоции переполняли его, сталкиваясь друг с другом, словно волны в шторм. Стыд, вина, страх, но поверх всего этого – невыразимое, пьянящее чувство удовлетворения.

Он украдкой взглянул на заснувшего Мора. Его лицо сейчас казалось умиротворённым, даже беззащитным. Тяжёлая рана всё ещё кровоточила, но дыхание было ровным и глубоким.

Киа не понимал, что произошло. Словно отказала воля, он не осознавал, как извивался на чужих пальцах и довольно щурился от укусов на своём теле. Он никогда не позволял себе даже подумать о чём-то подобном, только один раз сорвался... А тут... будто подменили. Он отдавался ласкам с такой жадностью, с таким нескрываемым желанием, что ему стало стыдно перед самим собой. Как он мог? Как мог позволить себе такое с альфой, которого ещё вчера боялся до дрожи в плавниках?

Но, с другой стороны, тот не стал ничего предпринимать, хоть он и сам завлёк его запахом подступающей течки. И, если честно, Киа мог с лёгкостью уплыть прочь от ослабленного альфы, если бы захотел. И сейчас мог. Вырваться и уплыть далеко отсюда, пока Мор ранен и слаб, пока не сможет его преследовать. А когда сможет, Киа будет далеко отсюда, даже кончика хвоста не будет видно!

Но стоило ему представить, как он покидает Мора, как внутри что-то болезненно сжалось. Это было неправильно.

Неожиданно для самого себя Киа наклонился и легонько поцеловал Мора в подбородок. Губы коснулись колючих наростов, и по телу пробежала лёгкая дрожь.

Затем он снова уткнулся носом в грудь альфы, вдыхая запах, смешанный с запахом соли и крови. Этот запах казался ему сейчас самым прекрасным ароматом в мире.

Он закрыл глаза и постарался уснуть, ощущая себя маленьким, потерянным и одновременно счастливым. Что будет дальше, он не знал. Но сейчас, в этот самый момент, ему было хорошо.

И он вдруг осознал, что больше не боится альфу. Навряд ли глубинный демон по-настоящему желал ему боли... Может, Аюми был прав и он просто не осознавал, что причиняет боль?