Запятнанный риф

Мор застыл, напряжённый до предела, как натянутая струна арбалета. Запах чужака, резкий и чуждый, ледяным кинжалом вонзился в ноздри. От незнакомца веяло первобытной угрозой, от которой шерсть вставала дыбом. Инстинкты били в набат: «Защищай! Охраняй свою территорию! Защищай свою пару... любой ценой!»

Киа, прижавшись спиной к холодной, шершавой стене пещеры, дрожал мелкой дрожью. Он не понимал, что происходит. Перед глазами – лишь массивная, напряжённая спина Наргхоса, вздыбленная сапфировая чешуя, словно готовящаяся к броску. Из самой глотки демона вырывалось глухое, утробное рычание, заставляющее содрогаться воду вокруг.

Сначала в поле зрения возник мощный, угольно-чёрный хвост, словно клинок, рассекающий толщу воды. Затем в пещеру, словно тень из пучины, вошёл один из Сирен Бездны. Тело – сложенная из стали и переплетённых мышц громада, покрытая тёмной, почти чёрной чешуёй, мерцающей в полумраке. Вместо левой руки – обрубок, затянувшийся грубой кожей, – культя. Двигался он с пугающей плавностью и уверенностью, словно сама тьма подчинялась его воле. В каждом его движении чувствовалась сдерживаемая мощь.

Следом за ним, словно бледная тень, скользил русал-омега. На фоне своего массивного альфы он казался хрупким и нежным созданием, сотканным из лунного света и морской пены. Хвост, отливающий цветом утреннего неба, плавно извивался в воде, а длинные, шелковистые волосы цвета увядшей розы колыхались, словно подводные водоросли. Удивление распахнуло его огромные, бездонные глаза, когда он увидел обитателей пещеры. На груди у омеги висела искусно сплетённая из водорослей сумка, в которой виднелись два крупных, перламутровых яйца.

Мор никогда прежде не встречал Сирен Бездны так близко, тем более так далеко от сумрачных Глубин. Сирены принадлежали к той же ветви глубинных демонов, что и он сам, но были... иными. Более дикими, более непредсказуемыми, пропитанными самой сутью Бездны. Говорили, они могли управлять чужими разумами.

Наргхос и Сирена замерли, разделённые лишь толщей воды и невысказанной угрозой. Два альфы, два глубинных демона встретились в узком пространстве пещеры. Спёртый воздух наэлектризовался от их безмолвного противостояния. Сирена скользнул взглядом по пещере, и его тёмные, как омут, глаза задержались на дрожащем в углу Киа. В них мелькнула мимолётная тень интереса, почти неуловимая, но взгляд тут же вернулся к Мору, словно взвешивая его силу.

Мор ощетинился, выгибая спину дугой. Инстинкты вопили, требуя немедленной схватки, защиты своей территории, своего омеги. Но разум, хоть и затуманенный яростью и первобытным инстинктом, всё же подсказывал, что нападение сейчас – чистое безумие. Чужак был силён, это чувствовалось нутром, и его сопровождал омега, вынашивающий потомство. Нападение не только подвергло бы его пару ненужной опасности, но и запятнало бы его честь.

Сирена слегка склонил голову набок, разглядывая Мора со странным, изучающим любопытством. В его взгляде не было ни открытой враждебности, ни прямой угрозы, скорее холодная, беспристрастная оценка. Он словно пытался понять, что заставило глубинного демона покинуть мрачную Бездну и связаться с таким... слабым, жалким созданием. Глубинные демоны редко покидали пределы родной Бездны, погрязшей в вечном полумраке, а уж тем более не связывались с легкомысленными, хрупкими рифовыми русалами. Такой союз был чем-то из ряда вон выходящим, противоречащим самой природе вещей.

Рычание Мора усилилось, переходя в низкий, утробный рёв, заставляющий вибрировать воду в пещере. Он сделал резкий выпад вперёд, заслоняя Киа от чужого, оценивающего взгляда. Инстинкты требовали спрятать свою пару, укрыть её от опасности, защитить любой ценой. Он не позволит этому чужаку даже думать о его омеге.

Заметив движение Наргхоса, Сирена приподнял бровь, но остался на месте. Его омега, словно испуганная рыбка, прижался к нему, и Сирена нежно погладил его по голове, успокаивая. В этом жесте сквозила забота и защита, зеркально отражая действия Мора.

И тут Мор совершил неожиданный жест. Он опустился на брюхо, подминая под себя дрожащего Киа. Огромная чешуйчатая спина стала живым щитом, полностью скрывая омегу от цепкого взгляда Сирены. Это был жест подчинения, продиктованный инстинктом защиты, и одновременно демонстрация силы. «Он мой. И только попробуй тронуть».

Киа, окончательно потерянный и запуганный происходящим, лишь сильнее вжался в сырой песок, чувствуя давящую тяжесть тела Мора над собой. Он понимал, что сейчас лучше замереть, не двигаться, не дышать, чтобы не привлекать внимания.

Мор ощущал мелкую дрожь омеги, сотрясающую его брюхо. Ярость в крови постепенно утихала, уступая место нарастающему желанию защитить, укрыть, спрятать от чужих глаз. Он издал тихое, успокаивающее ворчание, стараясь передать Киа, что всё под контролем, что он в безопасности. Жаберные щели на его шее пульсировали, выпуская в воду еле заметные струйки феромонов, призванных успокоить и приободрить его перепуганного омегу.

Чешуя, обычно отливающая глубоким сапфировым цветом, под воздействием стресса потемнела, почти сливаясь с окружающей чернотой пещеры. Шипы, тянущиеся вдоль всей спины, угрожающе встали дыбом, придавая Мору ещё более внушительный и устрашающий вид. Длинный, мускулистый хвост лениво хлестал по воде, посылая в сторону незваных гостей предупреждающие волны, словно говоря: «Подойдёте ближе – и пожалеете». Мор был воплощением первобытной силы и смертельной опасности, диким зверем, готовым разорвать в клочья любого, кто посмеет посягнуть на его сокровище.

Нарушив гнетущую тишину, раздался низкий, бархатистый голос Сирены с лёгким металлическим оттенком, выдающим его происхождение и принадлежность к Бездне.

— Ты прячешь его, словно трусливая рыба-клоун свою икру в ядовитых актиниях, — произнёс он, медленно обводя Мора насмешливым взглядом. — Не стоит так напрягаться, глубоководный. Я не собираюсь отнимать у тебя твою... игрушку. Хотя, должен признать, выбор у тебя весьма... своеобразный.

В ответ Мор лишь сильнее прижал Киа к холодному песку, продолжая угрожающе рычать. Он не понимал, чего хочет этот чужак, какие цели он преследует, но был готов защищать свою пару до последнего вздоха, даже если это будет стоить ему жизни.

Сирена криво усмехнулся, демонстрируя острые, как бритва, зубы, способные перекусить стальной трос.

— Любовь и вправду странная штука, не правда ли? — с деланным равнодушием протянул Сирена, внимательно наблюдая за реакцией Мора. — Я вот, к примеру, тоже взял себе рифового. Хотя мой, должен признать, куда более... сговорчивый.

Он небрежно кивнул на своего омегу, который робко выглянул из-за его широкой спины. Рифовый русал нежно улыбнулся, и в его огромных, влажных глазах отражалась безграничная преданность и любовь к своему альфе. Мор невольно сравнил его с дрожащим под ним Киа. Контраст был более чем очевиден.

— Зачем вы здесь? — прорычал Мор, не желая продолжать этот бессмысленный и раздражающий разговор. Киа, лежавший до этого неподвижно, словно парализованный страхом, вдруг навострил уши и напряжённо уставился на двигающиеся губы Сирены, пытаясь понять хоть одно слово из его чужой, незнакомой речи.

— Меня зовут Эр, — представился Сирена, не отрывая взгляда от Мора, — а это – мой Аюми. Мы просто немного заблудились, ища подходящее место для кладки. Проплывая мимо, я почувствовал твой... своеобразный запах. Нечасто встретишь глубинного демона, добровольно выбравшего жизнь на рифе. Не хотели нарушать твой уединённый покой.

Эр ещё раз окинул взглядом пещеру, словно невзначай задержавшись на Киа.

— Не обижай его, — внезапно сказал Эр, и в его низком голосе прозвучала неприкрытая серьёзность, словно предостережение. — Рифовые – нежные и хрупкие создания. Им нужна забота и любовь. Если будешь плохо с ним обращаться, он просто зачахнет, как цветок без воды.

Мор промолчал, сверля Сирену нечитаемым взглядом. Он и сам это прекрасно знал. Знал, что Киа нуждается в его защите и заботе, как никто другой, но омега всё равно сторонился его, боялся, словно он был чудовищем, а не любящим партнёром.

Аюми, до этого молчавший, робко улыбнулся Киа и обратился к нему на мягком, певучем языке рифовых русалов:

— Привет. Не бойся. Мы не причиним тебе вреда.

Киа, услышав родную речь, вздрогнул и удивлённо посмотрел на Аюми. В глазах плескалось недоверие, но искорка надежды всё же затеплилась.

— Ты... ты рифовый? — тихо спросил Киа, неуверенно выговаривая слова.

Аюми кивнул, его розовые волосы плавно колыхались в воде.

— Да. Меня зовут Аюми. А тебя?

— Киа, — прошептал он. Ему было страшно разговаривать, особенно в присутствии Мора, но собственный язык успокаивал.

— Почему ты здесь? С ним? — Аюми вопросительно посмотрел на массивную фигуру Мора. — Это твоя пара, как мы с Эром?

Киа опустил взгляд, комкая пальцами песок. На щеках выступил румянец, выдавая смятение.

— Он... считает меня своей парой, — прошептал Киа, не решаясь поднять глаза. — Но я... я не выбирал этого.

Аюми нахмурился, понимая, что что-то здесь не так. В голосе Киа звучал страх, а не любовь.

— Он тебя обижает? — прямо спросил Аюми, игнорируя предостерегающий взгляд своего альфы.

Киа вздрогнул, словно от удара, и слёзы навернулись на глаза. Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Я... я не хочу быть его парой, — всхлипнул Киа, и слёзы потекли по щекам, смешиваясь с солёной водой. — Пожалуйста... помогите мне. Я боюсь его.

В этот момент Мор, почувствовав неладное, зарычал, прерывая разговор омег. Он не понимал, о чём они говорят, но чувствовал, что что-то не так.

— Что здесь происходит? — прорычал Мор. Его голос был полон угрозы.

Эр, наблюдавший за происходящим, решил вмешаться.

— Мы просто разговаривали, — ответил Эр, стараясь сохранить спокойствие. — Аюми знакомится с твоим омегой. Не стоит так нервничать, глубоководный.

Мор не поверил, но решил не настаивать. Он знал, что эти двое что-то скрывают, но не мог понять, что именно.

— Убирайтесь, — прорычал Наргхос.

Эр лишь пожал плечами, словно говоря, что и сам не горит желанием задерживаться в этом негостеприимном месте. Он обернулся к Аюми и что-то тихо сказал ему на ухо, после чего омега кивнул в знак согласия и бросил тихий, полный сочувствия взгляд на притихшего Киа.

Киа съёжился под тяжёлым, испепеляющим взглядом Мора, чувствуя себя маленькой, беззащитной рыбкой, попавшей в сети огромной, хищной акулы. Слёзы продолжали течь, обжигая кожу, а сердце бешено колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Ему хотелось провалиться сквозь песок, раствориться в воде, исчезнуть навсегда, лишь бы не видеть уродливое, искажённое злостью лицо Мора.

Когда Сирена и его омега уплыли, Киа замер, ожидая, что демон вновь потребует спаривания. Он знал, что Мор, этот монстр, не остановится ни перед чем, чтобы взять его. Но время шло, а Наргхос молчал, лишь сверлил взглядом. Киа боялся поднять глаза, боялся увидеть в них то, что предвещало неминуемую бурю. Не понимал, о чём думает демон, что у него на уме. Каждый вздох Мора отдавался эхом в пещере, усиливая страх.

Внезапно Мор зашевелился, нарушая затянувшееся молчание. Киа зажмурился изо всех сил, готовясь к худшему. Но вместо этого ощутил, как огромный альфа приподнимается, освобождая его от своего давящего веса. Альфа не отпускал его полностью, лишь освободил немного пространства, позволяя дышать и видеть. Киа медленно, словно боясь спугнуть что-то, приоткрыл глаза и увидел Мора, склонившего над ним свою массивную голову. Демон смотрел на него своими холодными, бесчувственными глазами, не моргая и не проявляя никаких эмоций.

Мор издал тихое, гортанное ворчание, похожее на рокот далёкого грома, и неуверенно протянул к нему свою огромную лапу, покрытую острыми, как бритвы, когтями. Киа невольно вздрогнул и отшатнулся, инстинктивно пытаясь спрятаться в песке, зарыться в него поглубже. Он до смерти боялся этих когтей, боялся боли, которую они могли причинить его нежному телу.

Пальцы Мора неуклюже зарылись в длинные, спутанные волосы русала, и Киа увидел, как альфа медленно склонился к нему, тихо ворча себе под нос. Демон начал неловко тереться своей огромной головой о его плечо, словно неуклюжий тюлень, выброшенный волной на берег. Он не понимал ни причины слёз Киа, ни слов Аюми, но видел страх своего омеги. И этот страх беспокоил Мора, заставлял его сердце сжиматься от странной, непонятной тоски. Ему хотелось успокоить его, заверить в своей защите и безграничной близости. Но как? Как выразить словами то, что он чувствовал?

Единственным понятным ему способом выразить свою привязанность оставался физический контакт, прикосновение.

Внезапно Мор отстранился, словно опомнившись. Омега сжался в маленький комок, вжался в песок в ожидании чего-то страшного и неизбежного. Но демон лишь смотрел на него сверху вниз пронзительным, изучающим взглядом, в котором не было ни злости, ни упрёка, лишь глубокое непонимание и растерянность.

Издав ещё один тихий рык, Мор облизал языком сморщенное лицо омеги, словно пытаясь утешить, а затем медленно отступил, давая ему пространство. После этого развернулся и направился к выходу из пещеры.

Медленный выдох облегчения прокатился по телу Киа, но страх не отступил. Он знал: альфа вернётся. Он всегда возвращался.