Глава 5
В ночь, когда замок содрогнулся от первых заклинаний, Теодор думал только об одном: найти её.
Хогвартс трещал по швам. Мимо проносились крики, взрывы, зелёные и красные вспышки, но для Нотта весь этот хаос превратился в смазанный задний фон.
Он бежал по разрушенным коридорам, сжимая в руке палочку, и судорожно вглядывался в лица раненых.
Он нашёл её на стыке трёх коридоров возле разбомбленной галереи.
Эвелин, с растрёпанными волосами и испачканным лицом, вместе с Полумной помогала оттаскивать в укрытие какого-то раненого младшекурсника.
— Эвелин! — Теодор буквально перемахнул через обломки колонны.
Она обернулась. В её голубых глазах плескался первобытный ужас, но когда она увидела его, на секунду в них промелькнуло облегчение.
Она бросилась к нему, и они столкнулись в судорожном, болезненном объятии. Тео до боли сжал её талию, утыкаясь носом в волосы. Жива.
— Ты должен уходить, Тео, Пожиратели прорвали оборону внизу, — быстро заговорила она, отстраняясь и тяжело дыша. — Твой отец... я видела его. Если они увидят тебя с нами...
— Мне плевать, — перебил он, крепко держа её за руку. — Я не оставлю тебя здесь. Мы уйдём вместе.
Они не успели договорить. Из-за угла, окутанный чёрным дымом, вылетел Пожиратель Смерти.
Под маской Теодор мгновенно узнал одного из самых жестоких соратников своего отца – Торфинна Роули. Тот хищно оскалился, заметив Нотта-младшего рядом с когтевранкой.
— Надо же, предатель крови в собственной семье, — проревел Роули, вскидывая палочку прямо в грудь Теодору. — Авада...
Время словно остановилось. Теодор понял, что не успевает выставить щит. Секундная задержка стоила бы ему жизни.
Но Эвелин среагировала быстрее. В её когтевранском уме, способном просчитывать риски за доли секунды, сработало то самое отчаяние, о котором они говорили в заброшенном классе.
Она не могла позволить ему умереть.
Из глубин памяти вынырнуло древнее, запретное французское проклятие, которое её семья веками прятала в подвалах. Магия, требующая колоссальной, непомерной платы от самого заклинателя.
Она резко выбросила руку вперёд, закрывая Тео собой.
— Некрозис виталис! — выкрикнула она.
Из её палочки вырвался не луч, а густой, антрацитово-чёрный туман с багровыми искрами. Магия ударила Роули в грудь быстрее, чем он успел закончить заклинание.
Пожиратель захрипел и замертво рухнул на каменный пол, покрываясь странной, мгновенно иссушающей изморозью. Но самое страшное произошло с Эвелин.
В ту же секунду она вскрикнула от пронзительной боли и выронила палочку. По её венам на правой руке – от пальцев до самого плеча – пробежала чернильно-чёрная судорога.
Магическая отдача была такой силы, что девушка осела на пол. Её губы мгновенно потеряли цвет, став пугающе бледными.
Теодор рухнул перед ней на колени, подхватывая под спину. Его трясло.
— Эвелин! Эвелин, смотри на меня! Что ты сделала?
Она судорожно втянула воздух, её
руки дрожали. Тёмная, чужеродная магия не просто вышла наружу – она оставила в её теле невидимый, ядовитый отпечаток.
Словно микроскопическая трещина побежала по хрустальному сосуду её души. Сосуд устоял, но трещина затаилась глубоко внутри, готовая годами медленно и незаметно забирать её силы.
— Я... я спасла тебя, — прошептала она, упрямо пытаясь улыбнуться бледными губами. — Всё хорошо, Тео...
— Ничего не хорошо, — у него сорвался голос. Он прижал её к себе, целуя в висок, пока вокруг рушились стены древнего замка. — Глупая, какая же ты глупая...
***
Через несколько часов всё закончилось.
Они сидели на обломках в разрушенном Большом зале. Вокруг суетились выжившие, а тела погибших уносили вглубь зала.
Теодор сидел, обняв Эвелин со спины и укутав в свою мантию. Её правая рука всё ещё была неестественно холодной, но чёрные вены исчезли под кожей, спрятав яд глубоко внутри.
Колдомедики списали всё на обычное «сильное магическое истощение».
Эвелин повернула голову, заглядывая в его уставшие глаза.
— Мы выжили, Тео, — тихо сказала она.
Нотт посмотрел на неё, чувствуя, как внутри впервые за два года начинает отпускать ледяной зажим.
Его отец был мёртв, Тёмный Лорд повержен, впереди ждало неясное будущее. Но прямо сейчас она была рядом.
— Я люблю тебя, Эвелин, — впервые вслух, без намёков и масок, произнёс он, утыкаясь лбом в её шею. — Слышишь меня? Я люблю тебя.
Она счастливо улыбнулась, крепче сжимая его пальцы.
— Я знаю, Нотт. Я тоже тебя люблю. Теперь всё будет хорошо.
Они верили, что самое страшное осталось позади. Они не знали, что брошенное в пылу битвы проклятие уже запустило свой безжалостный обратный отсчёт. Невидимая трещина внутри Эвелин замерла, но не исчезла – она просто затаилась на несколько лет, ожидая момента, чтобы начать медленно, по капле, стирать её жизнь, её магию и её воспоминания.
Но в ту ночь, среди руин Хогвартса, они были просто счастливы, что дышат в унисон