Глава 2
После той ночи в библиотеке всё изменилось.
Хотя внешне Хогвартс оставался прежним, но между Теодором и Эвелин протянулась невидимая нить, состоящая из мелких, понятных только им двоим деталей.
Теодор поймал себя на том, что его утреннее уныние испарялось, стоило ему зайти в Большой зал.
Он садился на своё привычное место, лениво тянулся за кубком и бросал короткий взгляд наискосок. Эвелин почти всегда уже была там. Заметив его, она не махала рукой и не улыбалась во весь рот – она просто едва заметно приподнимала свой кубок с тыквенным соком, словно салютуя ему, а потом возвращалась к чтению. Нотт зеркально повторял её жест.
Их общение перенеслось на страницы книг. Из-за разницы в факультетах они не могли открыто сидеть вместе, поэтому библиотека стала их личным почтовым отделением.
Теодор находил нужный фолиант по нумерологии или древним рунам на дальних стеллажах, открывал случайную страницу и натыкался на узкую полоску пергамента, исписанную аккуратным, чуть летящим почерком.
«Нотт, учебник по продвинутому зельеварению на третьей полке – это катастрофа. Кто-то залил страницу с настойкой растопырника чернилами. Подозреваю, это твой перфекционист Забини. Спаси оставшиеся рецепты.
P.S. Мой сегодняшний манифест – проспать историю магии. Счёт 1:0 в пользу моей подушки».
Теодор усмехался, прятал записку в карман мантии, а взамен оставлял свой ответ – короткий, ироничный, написанный размашистым почерком на полях её же пергамента.
***
— Мистер Нотт, вы вообще слушаете?
Голос Слизнорта выдернул его из мыслей.
— Разумеется.
— Тогда повторите состав зелья.
Теодор молчал слишком долго.
Блейз тихо усмехнулся:
— Он опять смотрит на Уитмор.
По классу прокатился смех.
Драко лениво повернулся к Теодору:
— Серьёзно, Нотт? Когтевранка?
Теодор хотел ответить что-нибудь колкое, но в этот момент заметил Эвелин.
Она сидела через несколько столов и смотрела прямо на него.
А потом чуть улыбнулась.
Только уголками губ.
И этого оказалось достаточно, чтобы он окончательно потерял мысль.
***
Через несколько дней Слизнорт поставил их в пару для проекта по зельям.
Подземелья давно опустели, когда они остались вдвоём.
— Если честно, мне надоел этот бумажный роман, — первым нарушил тишину Нотт. — Я разучился читать твои каракули.
— Это аккуратный французский почерк, грубиян, — Эвелин прищурилась, но в её штормовых глазах не было ни капли злости. Наоборот, её губы упрямо поползли вверх.
Тео наклонился чуть ближе, и Эвелин почувствовала тонкий запах морозной хвои и его цитрусового одеколона.
— На этих выходных первый выезд в Хогсмид. Пойдёшь со мной?
Эвелин замерла, удивлённо приоткрыв рот. Вся её когтевранская ирония на секунду испарилась. Она посмотрела ему прямо в глаза – серьёзно, пронзительно, словно пытаясь понять, не шутит ли он.
— Ты сейчас серьёзно?
— Серьёзней некуда.
Эвелин помолчала секунду, разглядывая его лицо, а потом её губы тронула мягкая, тёплая улыбка.
— Ладно, я согласна.
***
В первые декабрьские выходные Деревню завалило пушистым снегом, превратив её в живую Рождественскую картину.
Нотт и Уитмор долго бродили по улицам без особой цели:
зашли в книжную лавку, потом в «Три метлы», спорили о любимых книгах,
смеялись со всего подряд.
Рядом с Эвелин Теодор впервые за несколько лет перестал думать о негативе, будто рядом с ней мир ненадолго становился нормальным.
— Нотт!
Возле «Сладкого королевства» их заметили Драко, Пэнси, Блейз, Дафна и Астория.
— Нотт! — снова окликнул друга Блейз.
Он стоял рядом с Пэнси, крутя в руках пачку драже Берти Боттс. Драко, как обычно, выглядел так, будто происходящее его забавляло меньше остальных, а Дафна с Асторией тихо обсуждали что-то между собой.
— О, так это всё-таки свидание, — довольно протянул Блейз.
— Это не свидание, — слишком быстро ответил Теодор.
— Тогда почему ты выглядишь счастливым? — усмехнулся Драко.
Теодор уже хотел ответить что-нибудь язвительное, но почувствовал, как Эвелин осторожно взяла его под руку.
Пэнси удивлённо подняла брови.
— Мы просто гуляем, — с улыбкой ответила за Теодора Эвелин.
— Конечно, — протянул Блейз с таким видом, будто не поверил ни единому слову.
Но вместо привычных насмешек компания неожиданно просто пошла дальше вместе с ними.
Хогсмид постепенно засыпало снегом.
Они бродили по улицам почти до самой ночи.
И впервые за долгое время Теодор почувствовал всю эту суматоху перед Рождеством. Он вспомнил то, как в детство он в предвкушении ждал этот праздник, как был тогда счастлив.
Сейчас его окутывали те же самые чувства. Он впервые за долгое время почувствовал тепло и настоящий комфорт. Он спокойно мог забыть о войне хотя бы на вечер, и с наслаждением провести его рядом с теми людьми, которые ему дороги.
В какой-то момент Блейз обернулся через плечо и прищурился, глядя на Теодора.
— Ты сейчас улыбаешься?
— Закрой рот, Забини, — ответил Нотт, закатив глаза.
Эвелин тихо рассмеялась.
— Слушайте, — простонала Пэнси, поправляя шарф. — Если я ещё хоть раз провалюсь в снег из-за этих ужасных дорог, я кого-нибудь убью.
— Желательно не нас, — лениво заметил Блейз.
— Тебя – в первую очередь.
Блейз наиграно схватился за грудь, якобы сказанные слова Пэнси ранили его.
Драко тихо усмехнулся:
— Забини, тебя удивляет, что Паркинсон угрожает тебе смертью? По-моему, это уже её способ проявлять симпатию.
— Тогда мне страшно представить, как выглядит её ненависть, — театрально вздохнул Блейз.
Пэнси толкнула его локтем, и Астория тихо рассмеялась.
Эвелин шла рядом с Теодором чуть позади остальных, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой.
— Они всегда такие? — спросила она.
— Вообще-то сегодня ещё спокойно.
— О, поверь, — обернулся Драко, услышав её слова, — обычно Забини ведёт себя намного хуже.
— Это клевета.
— Это факт, — одновременно сказали Пэнси и Теодор.
Блейз возмущённо ахнул:
— Нотт, а я считал тебя другом.
— Это была твоя первая ошибка.
Эвелин тихо рассмеялась, и Теодор невольно перевёл на неё взгляд.
В её голубых глазах снова заискрился смех.
И почему-то именно в этот момент он поймал себя на странной мысли:
ему нравится, что она так легко вписывается рядом с ними.
Будто всегда здесь была.
— Кстати, Уитмор, — вдруг сказала Дафна, пока они проходили мимо витрины «Зонко». — Не понимаю, как ты вообще выдерживаешь Нотта на зельеварении.
— Я терпеливый человек, — спокойно ответила Эвелин.
— Врёт, — вставил Теодор.
— Ну, немного, — ответила девушка, смущённо переводя взгляд.
— Вот видишь? — довольно сказал Блейз. — Быстро же ты у нас научилась врать.
— Это пугает, — пробормотал Драко.
— Вас всех пугают умные девушки, — фыркнула Астория.
— Нет, Гринграсс, — невозмутимо ответил Блейз. — Нас пугает только Паркинсон.
— Я тебя сейчас в сугроб столкну.
Все рассмеялись, в том числе Нотт.
И Эвелин заметила это.
Она посмотрела на него так тепло, что у него внутри снова стало непривычно спокойно.
***
Когда начало темнеть, компания разошлась возле ворот Хогвартса.
Ребята сразу пошли в подземелья, дабы не мешать голубкам и дать им время побыть наедине.
— Спасибо за сегодняшний день. — сказала Эвелин, когда они остались одни.
Он посмотрел на неё несколько секунд.
— Я могу проводить тебя до гостиной.
Девушка чуть удивлённо улыбнулась.
— Боишься, что я потеряюсь?
— Боюсь, что кто-нибудь ещё решит украсть мою напарницу по зельям.
Девушка улыбнулась и они медленно пошли по пустым коридорам замка.
За окнами кружил снег, старые лестницы тихо двигались, а Хогвартс казался непривычно спокойным. Повезло, что Пивза рядом не было.
— Теодор?
— Мм?
Эвелин остановилась возле лестницы на башню Когтеврана.
Несколько секунд она просто смотрела на него, будто пыталась запомнить.
— Ты постоянно выглядишь так, словно ждёшь чего-то плохого.
Он невесело усмехнулся.
— Потому что обычно так и происходит.
Она медленно подошла ближе.
— Тогда я хочу быть чем-то хорошим.
У Теодора перехватило дыхание.
Эвелин осторожно коснулась его щеки, а затем поцеловала первой.
Мягко.
Так, будто это был секрет только для них двоих. Но Теодор почти сразу притянул её ближе, углубляя поцелуй.
Её губы вкуса морозного воздуха и мятных конфет из «Сладкого королевства» – полная противоположность всему, к чему Теодор привык. Судорожный вдох, и замок вокруг словно замирает: перестают скрипеть ступени, затихает далёкий гул Большого зала.
Когда она отстраняется, оставляя на его коже шлейф тепла, Нотт смотрит на неё сверху вниз и осознаёт страшную вещь. Раньше у него не было ничего, что враги могли бы использовать против него.
Теперь у него есть Эвелин.