ГЛАВА 1
Деревушка, что спряталась среди лесистых холмов, словно таилась от всего мира. Её жители принадлежали не к смеси нескольких рас, а к единой расе ведьм. Узкие улицы петляли между старыми домами, выстроенными из тёплого камня, тёмного дерева и светлой глины, а над крышами, покрытыми рыжей черепицей, вились лозы дикого плюща, дикий виноград и цветущие травы. Казалось, будто сама природа участвовала в создании этих зданий, окружая их своими зелёными узорами.
Здесь жили все роды ведьм — от стихийных, чьи пальцы умели усмирять ветер и разжигать огонь в холодном очаге, до алхимиков, чьи окна были заставлены стеклянными сосудами с разноцветными настоями, кореньями и редкими порошками. В нижних этажах домов часто слышался тихий звон ступок, шорох сушёных трав и бульканье котлов, а над дверями висели связки полыни, зверобоя и чабреца, чтобы отгонять дурное. По утрам ведьмы выходили на пороги с корзинами, полными собранных трав, и отправлялись к речке, в сад или к лесной опушке, где росли самые сильные растения для зелий и обрядов.
Жизнь в деревне текла неторопливо, но не пусто. На площади у старого колодца всегда кто-то был: старшие ведьмы спорили о рецептах и свойствах редких камней, молодые ученицы сушили пучки трав на верёвках между окнами, а дети, смеясь, гонялись друг за другом между лавок и корзин. В воздухе смешивались запахи печного дыма, пряных настоев, влажной земли и сладкого мёда. Даже ветер здесь казался особенным — он приносил не тревогу, а шёпот листвы, звон колокольчиков и тихое потрескивание магии, спрятанной в камнях.
У каждого рода был свой дом, свой знак и своя старинная традиция. Стихийные ведьмы чаще жили ближе к открытым склонам, где могучий ветер свободнее касался их жилищ. Алхимики селились рядом с мастерскими и садами лекарственных растений. Проклятые ведьмы и ведьмы порчи, хотя их часто сторонились, всё же имели свои узкие улочки и старые дома, где на окнах висели тяжёлые занавеси, а на дверях — сложные защитные узоры. Рядом с ними, как и с остальными, жили и те, в чьих жилах текла древнейшая кровь — потомки первейших ведьм, чья магия ощущалась особенно сильно, как тёплое давление в воздухе перед грозой. Их дома были древнее других, с потемневшими балками, каменными башенками и резьбой, почти стёртой временем, но всё ещё хранившей знаки первой силы.
Рассвет в деревне ведьм, некогда укрытой в тени древних холмов, обернулся кошмаром, сотканным из огня и пепла. Тишина предрассветного часа была разорвана не пением птиц, а яростным рёвом, от которого задрожали сами камни в фундаментах домов.
Тяжёлые взмахи крыльев, будто разрезавшие воздух, поднимали над деревней лёгкий вихрь. Древние печати, веками оберегавшие поселение, вспыхивали и гасли в агонии, открывая крылатым путь для атаки и позволяя им покрывать деревню яростным огнём. Воздух, пропитанный ароматом сушёного шалфея и лаванды, мгновенно стал тяжёлым и горьким от дыма. Между домов метались две тени, облетавшие окрестности и покрывавшие всё вокруг огнём. С одной стороны нависал угольно-чёрный змей. Его обсидиановая чешуя поглощала свет костров, а из клыкастой пасти вместе с рыком вырывались струи едкого солёного дыма, удушающего всё живое. С другой стороны над крышами парил огненно-красный дракон, чьи крылья были оторочены золотом, как закат. Каждое движение его когтистых лап порождало искры, а воздух вокруг него плавился, превращая солому на крышах в факелы ещё до того, как пламя касалось стен.
Матери, спотыкаясь на бегу, прижимали к груди испуганных детей, чьи глаза лихорадочно сверкали в свете пожаров. Старики тащили узлы, из которых на грязную землю высыпались драгоценные коренья, обереги и свитки, исписанные рунами, — всё то, что уже не могло защитить их от гнева небес. Стихийные ведьмы пытались защитить и спасти остатки деревни, дать другим возможность отступить и укрыться. Но владыки небес не давали возможности ни спрятаться, ни сбежать, загоняя жителей в ловушку.
— Мама! Мама! Мне страшно! — маленькая девочка вцепилась в хрупкие плечи матери, тихо всхлипывая и глядя на этот ужас.
На вид молодая женщина, чьи волосы были точно такими же, как и у её малышки, крепко прижимала дочь к груди, выставляя барьер перед очередной атакой, направленной на них обеих.
— Тише, Ная. Слушай меня, — садясь на корточки, женщина поставила девочку на землю. Смахивая с её лица слёзы, что так и лились градом, она продолжила: — Ты должна бежать! Не оглядываясь и не возвращаясь обратно. Я приду, помогу всем остальным и приду к тебе. — Целуя дочь в лоб, женщина подтолкнула её к пещере.
— Но куда мне бежать? А если ты меня не найдёшь? — хватаясь маленькими ручками за тонкую кисть матери, девочка явно не хотела убегать одна.
— Глупышка, — мягко улыбнувшись, женщина завела прядь игристых волос ей за ухо. — Я твоя мама. Я всегда тебя найду, не забывай, из какого мы рода. Мы сильные, Ная, поэтому я должна помочь более слабым. Беги, с тобой будет Цербер. Он тебе подскажет, куда бежать.
С руки женщины на ручку девочки медленно сполз чёрный змей, тихо прошипевший и устремивший взгляд в сторону пещеры.
Оттолкнув дочь, женщина выпрямилась и развернулась, по-прежнему удерживая барьер и давая ей отступить. В детской памяти навсегда засели воспоминания о том, как её мать вступила в бой с красным драконом. Всё дальше и дальше убегала девочка в тёмную пучину пещеры. Ноги несли её вперёд в попытке спастись от верной гибели, не дать сломать свою судьбу, не дать забрать свою жизнь.
***
Резко открыв глаза, девушка подскочила на кровати, прерывисто дыша. Сердце колотилось в груди; она лихорадочно обвела взглядом хижину, в которой остановилась на ночлег. Осознав, что это был лишь очередной кошмар из прошлого, Ная прикрыла глаза и устало откинула голову назад. Огненные волосы плавно соскользнули с плеч. Девушка медленно поднялась и принялась обуваться.
Её тёмное одеяние, казалось, было соткано из самой тени — глубокое, матовое, оно плотно облегало фигуру. В каждом шве чувствовались практичность и привычка к долгому пути. Лиф и талия были перехвачены множеством перекрещенных ремней и полос ткани, которые, впрочем, совершенно не сковывали движений. За спиной висел глубокий капюшон, предназначенный скрывать лицо. Многослойные складки ткани на плечах создавали эффект лёгкой брони — не металлической, а мягкой, из плотной материи. Длинные рукава плотно обхватывали руки до самых запястий, а тонкие перчатки завершали силуэт.
Нижняя часть наряда сочетала в себе элегантность и удобство. Поверх облегающих штанин спадали асимметричные полотнища юбки, расходившиеся при ходьбе и открывавшие сложный многослойный крой. В этом облачении угадывалось что-то от дорожного плаща, боевого доспеха и старинного ведьмовского наряда одновременно. Тяжёлая ткань отлично держала форму, обещая защиту от ветра, ночного холода и чужих взглядов. Девушка затянула шнуровку сапог из мягкой прочной кожи, созданных для уверенной поступи по лесным тропам и каменным мостовым.
Закончив с обувью, Ная не спеша огляделась. На дубовом столике неподалёку уже сидел чёрный змей. Он сверлил девушку взглядом и, стоило ей обернуться, требовательно прошипел, привлекая к себе внимание.
— Тебе тоже доброе утро, — Ная подошла к окну, на её губах заиграла едва заметная улыбка. Она посмотрела на улицу, проверяя обстановку и погружаясь в свои мысли.
Эту девушку звали Ная. Она была той самой малышкой, которой удалось спастись в день великой трагедии, когда её народ был практически стёрт с лица земли. В мире осталось не так много ведьм; те, кому удалось выжить, скрывались в разных королевствах, вечно убегая от наёмников и охотников за головами.
Ная осталась последней в своём роде — единственной наследницей «силы предков». Обладая могуществом, способным противостоять драконам, она стояла на высшей ступени иерархии магии наравне с крылатыми владыками неба. Её родители отдали жизни, чтобы спасти её и других, оставив Наю совсем одну. С тех пор прошло триста семьдесят девять лет. Почти четыре века она скиталась по миру, давая отпор врагам и никогда не задерживаясь на одном месте дольше трёх месяцев.
Сейчас судьба занесла её в королевство Эгейск, о котором слагали легенды. В старинных книгах описанию его величия и истории правителей отводились целые главы.
«Там, где вершины гор встречаются с вольными ветрами, открывается вид на великое королевство. Эгейск — это каскад массивных башен, мостов и террас, вознесённых на такую высоту, откуда леса и реки кажутся серебристыми нитями. Город-сердце, выстроенный из светлого камня, тёмного мрамора и металла, мерцал на солнце, словно в его стенах застыло пламя. Архитектура его выдавала природу правителей: изогнутые шпили напоминали когти, арки — расправленные крылья, а на фасадах застыли в вечном дозоре каменные змеи.
Здесь смешивались расы и языки: рынки людей, мастерские гномов, лавки эльфов и кузницы орков. Но над всем этим многообразием возвышался древний род драконов. Даже в человеческом обличии их выдавала тяжёлая, давящая аура. Королевский дворец, увенчанный крышами из тёмного металла с золотым отливом, был не просто резиденцией, а неприступной твердыней. В его Тронном чертоге на возвышении стоял трон из чёрного камня, чья спинка напоминала сложенные крылья — символ власти, которая была старше многих государств».
Размышления Наи прервал грохот — со столика упала корзина с фруктами. Девушка вздрогнула и обернулась. Виновник шума лишь недовольно зашипел. Ная тяжело выдохнула.
— Что? Величайшему духу не пристало есть фрукты? — она усмехнулась и приподняла бровь. Скрестив руки на груди, девушка подошла и присела на корточки, собирая рассыпавшиеся плоды. Змей, раздражённо шикнув, скрылся в тенях хижины.
Ополоснув лицо холодной водой из бочки, Ная окончательно стряхнула остатки сна. Закончив утренние ритуалы, она взяла в углу лук и колчан с несколькими стрелами.
Снаружи лес встретил её влажной тишиной и запахами прелой листвы и мха. Это был тот покой, который редко встретишь в шумных городах. Девушка бесшумно двинулась вглубь чащи, внимательно изучая следы на мягкой почве. Вскоре она заметила глубокие отпечатки — крупный кабан прошел здесь совсем недавно.
Ная замедлила шаг и пригнулась. Ветер донёс запах зверя и характерное фырканье: кабан разрывал землю в поисках кореньев. Она привычно вскинула лук и вытянула стрелу. Дыхание стало ровным, взгляд — цепким. Но в тот момент, когда она была готова выпустить стрелу, зверь резко дёрнулся и с визгом умчался в чащу.
Воздух над поляной дрогнул. Лишь сейчас Ная почувствовала мощную ауру. В мире была лишь одна раса, обладавшая такой силой. Девушка успела лишь поднять голову, когда сверху обрушилась колоссальная тень.
Огромный дракон вырвался из-за крон деревьев с рёвом, от которого задрожала земля. Его белоснежная чешуя ослепляла, а когти рассекли воздух там, где мгновение назад стояла ведьма. Ная среагировала мгновенно: кувырком ушла в сторону, и удар лапы лишь взрыхлил мох, выбив комья грязи.
Крылатый змей с невероятной грацией развернулся в воздухе. Это был владыка водной стихии. Вместо огня из его пасти вырвался мощный поток ледяной воды под страшным давлением. Девушка снова уклонилась, и струя в щепки разнесла вековой дуб, мгновенно покрыв обломки коркой льда.
Ведьма вскочила на ноги, наполняя стрелу магической аурой, но земля под её ногами внезапно стала зыбкой — дракон превратил почву в вязкую грязь, сковывающую движения. Заклинание сорвалось, и Ная выругалась сквозь зубы.
Началась настоящая осада. Белоснежный змей кружил над ней, обрушивая каскады воды и создавая плотный туман. Одежда намокла, тетива стала тяжёлой и бесполезной. Ная попыталась укрыться за валуном, но ледяной поток, словно кнут, едва не сбил её с ног.
Ярко-голубые, светящиеся глаза дракона следили за каждым её вдохом. Когда она попыталась прорваться к скалистому уступу, водный владыка преградил путь, приземлившись прямо перед ней. От него веяло холодом океанских бездн. Ная оказалась в ловушке между отвесной скалой и ледяными шипами.
Дракон медленно опустил голову. Огромная морда оказалась в нескольких дюймах от лица девушки. Он не нападал, он изучал её. В его взгляде читалось древнее, пугающее любопытство. Но Ная не испытывала страха — только гнев и жгучую ненависть ко всем представителям этой крылатой расы.
Её серые очи вспыхнули золотом. В небе сгустилась тьма, и в руку девушки мгновенно легла коса — высокая, в её рост, с длинным, зеркально заточенным лезвием. Рукоять из тёмной стали была оплетена багровыми прожилками. Это было оружие, рождённое на границе жизни и смерти.
Дракон настороженно отпрянул. Ная не дала ему времени на раздумья. Стремительным рывком она оказалась в его тени и взмахнула косой. Лезвие коснулось чешуи на шее зверя. Дракон замер, осознав, что эта хрупкая охотница смертельно опасна. Ная надавила сильнее, заставляя его склонить голову. В его глазах отразился... восторг.
— Сколько вас ещё в этом лесу? — резко спросила она, не чувствуя других аур. Дракон промолчал, лишь раздражённо хлестнул хвостом. В следующее мгновение он исчез в облаке магии, а перед Наей остался стоять молодой человек. Он был на голову выше её, а в его взгляде не было и тени паники.
— Ведьма, значит... Не стихийная и не алхимик, да ещё и с духовным оружием. Ты из древнего рода? — его голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой.
— Тебя не касается, — огрызнулась Ная.
— Убери косу. У меня есть для тебя предложение, — парень поднял руки, показывая, что не намерен нападать. В его глазах заиграла какая-то тайна.
— Нет, — отрезала она.
— Помоги мне, — уже серьёзно произнёс он, изучая её оружие.
— Что?! — Ная не выдержала и рассмеялась. Слышать подобное от расы, погубившей её семью, было верхом безумия. — Проваливай!
Она убрала косу и развернулась, чтобы разбить преграждавшие путь ледяные глыбы. Но парень резко и грубо перехватил её за руку, разворачивая к себе. Его глаза вновь блеснули голубым.
— Не смей ко мне прикасаться! — рявкнула она, вырываясь.
— Я предлагаю тебе спокойную жизнь в обмен на одну услугу, которую можешь оказать только ты, — парень смотрел на неё с такой же ответной неприязнью. Было ясно: он тоже не питал любви к ведьмам.
— Пошёл ты! — бросила Ная.
С легкостью сокрушив ледяную преграду, она накинула капюшон и... исчезла. Спустя мгновение на поляне остались лишь тающие клочья тёмной магии. Парень не стал её преследовать. Приняв истинный облик величественного дракона, он взмахнул крыльями и растворился в небесной вышине.
***
Раннее утро в огромном дворце должно было проходить спокойно и тихо, но в покои принца постучали, и мгновение спустя внутрь неспешно вошла слуга. Покои казались продолжением внутренней сути хозяина — холодными, величественными и подавляющими своей древней мощью. Стены, вытесанные из цельных плит обсидиана и вороненого мрамора, поглощали дневной свет, который с трудом пробивался сквозь высокие узкие окна. Потолок уходил в недосягаемую высь, теряясь во мраке; его украшали кованые ребра из темного металла, напоминающие внутреннюю сторону драконьих крыльев. Массивные люстры на тяжелых цепях никогда не знали огня свечей — их заменяли парящие сферы из магического льда, излучавшие призрачное голубоватое свечение, от которого по углам разбегались длинные острые тени.
Пол был выстлан плитами антрацитового цвета, отполированными до зеркального блеска. В их глубине отражались редкие блики, создавая иллюзию ходьбы по поверхности ночного озера. Кое-где пространство смягчали тяжелые шкуры северных зверей и ковры цвета запекшейся крови, расшитые серебряной нитью, изображающей созвездия древнего неба.
Возле огромного камина, где вместо дров тлели угли, пропитанные магическим составом, стоял массивный стол. Его столешница из окаменевшего дерева была завалена старинными картами и свитками, прижатыми вместо пресса кинжалами и обломками драконьей брони. Вдоль стен тянулись полки, где под стеклом хранились реликвии былых эпох, а на отдельных стойках застыли доспехи из темной стали с золотым отливом — символ статуса и силы. Воздух в комнате всегда оставался прохладным, напоенным тонким ароматом озона и морозной хвои. Это было логово хищника, привыкшего к высоте и одиночеству, — место, где роскошь не кричала о богатстве, а немыми свидетельствами говорила о бессмертии и власти тех, кто правит небом.
В центре комнаты возвышалось ложе, больше похожее на постамент. Изголовье его венчала искусная резьба: два каменных дракона сплетались в вечном поединке, их глазами служили необработанные сапфиры. Тяжелый балдахин из темно-синего бархата спускался до самого пола, отсекая малейшие звуки внешнего мира.
— Господин, вас вызывает отец в свой кабинет, — прозвучал в огромной комнате слегка дребезжащий голос. То был дворецкий королевской семьи, прибывший, дабы передать волю короля.
Но юноша, чьи вечно растрепанные волосы спадали на лоб дерзкими прядями, продолжал лениво валяться в кровати. Он лишь перевернулся на спину, нарушая тишину тяжелым дыханием. Вытянув руки, он непринужденно потер лицо, демонстрируя резкие черты: высокую узкую переносицу, волевую линию челюсти и скулы, которые в полумраке казались еще острее. Его кожа была бледной, почти алебастровой.
Наконец он убрал руки и взглянул на дворецкого, терпеливо ожидавшего дальнейших действий. В глазах принца читалась нечеловеческая древность — светлые, пронзительные, цвета застывшего льда или глубокой речной воды, они пугали тем, что зрачок в них порой сужался в вертикальную нить. Истинную природу парня выдавали и вороненые, угольно-черные рога, изящно уходящие назад; казалось, сама тьма соткала их, придав им гладкость обсидиана. На шее и руках проступали древние драконьи знаки — ритуальные клейма водной династии Эгейска, которые едва заметно мерцали лазурью, когда он пробуждал магию.
Подтянутое тело напряглось от ленивого потягивания. Поднявшись, принц подошел к огромному шкафу и, не задумываясь, достал одежду.
Он одевался неторопливо, с той врожденной уверенностью, какая бывает только у тех, кто привык носить не просто ткань, а символ власти. Сначала на плечи легла белая рубашка — тонкая, почти воздушная, но из плотного дорогого полотна, подчеркивающего силу фигуры. Рукава он небрежно закатал до локтей, будто не желая тратить время на церемонии, хотя каждая складка все равно выглядела выверенной. Поверх рубашки он надел темный жилет глубокого синего оттенка, почти черного в полумраке. Ткань сидела плотно, повторяя линию широких плеч и узкой талии. По груди шли изящные декоративные застежки и металлические вставки, похожие на старинные драконьи знаки. Затем он затянул пояс, закрепив на нем ремни и небольшие золотистые элементы, которые тихо звякнули при движении. Брюки в тон были удобными, созданными для стремительного шага или прыжка хищника. Высокие сапоги довершали образ, придавая фигуре еще больше роста и почти военной собранности.
Перчатка на одной руке скрывала кисть, оставляя пальцы подвижными и чуткими, словно он был готов в любую секунду выхватить оружие или вонзить когти в воздух. В этом наряде он выглядел не просто юношей, а наследником драконьей крови: сдержанным снаружи, но исполненным силы, которую чувствовали даже стены. Когда он застегнул последнюю деталь и поднял голову, ткань на груди едва заметно шевельнулась от вдоха. В этот миг в нем было что-то от ночного охотника, слишком гордого, чтобы прятать свою природу.
— Ты свободен, — бросил он, проходя мимо дворецкого, который не смел поднять взгляда, и вышел за дверь.
Оказавшись в бесконечных коридорах замка, парень лениво сунул руки в карманы. Он шел к отцовскому кабинету через террасы и сады, совершенно не желая задерживаться и мечтая поскорее уладить дело, из-за которого отец поднял его в такую рань.
Подойдя к массивной двери, принц без лишнего этикета толкнул её и вошел. Его отец сидел за широким столом, заваленным грудами бумаг, и что-то спешно перебирал. Как только сын вошел, взгляды двух властных драконов столкнулись. Выражение лица короля тут же стало предельно серьезным; он властным жестом указал сыну на кресло.
Альберт лениво прошел вперед и по-хозяйски расположился в массивном кресле, небрежно закинув ногу на ногу.
— Что-то важное? — нарушил он тишину, слегка приподняв бровь. — В окрестностях появилась ведьма. Говорят, с мощной аурой, скорее всего, стихийная. Ее нужно убить, пока она не обрушила свою силу на жителей, — проговорил отец, вставая и беря со стола стопку документов с информацией о цели. — Ты хочешь, чтобы этим занялся я? — с ноткой ироничной усмешки переспросил парень. — Альберт, стихийные ведьмы сильнее других рас, но слабее нас. Мы должны защищать свой народ, — нахмурился отец, недовольный его тоном. Он подошел и протянул бумаги сыну. — Трон мне все равно не светит. Почему меня должен заботить твой народ? — Альберт взял бумаги и принялся лениво их просматривать, всем видом демонстрируя скуку. — Альберт! Это твой долг! Ты обязан, ты давал клятву великим предкам! — мужчина внезапно оскалился, сжимая кулаки. Аура в комнате сгустилась, становясь тяжелой и давящей. — А предки не забыли, какое проклятие они мне оставили? Я не собираюсь плясать под их дудку после всего! — огрызнулся парень. — Это приказ, — отрезал король, обрывая спор. — Ты приказываешь собственному сыну? — удивился Альберт, чувствуя, как не может противиться воле старшего дракона.
Швырнув бумаги на стол, он раздраженно поднялся и вышел, громко хлопнув дверью. Оказавшись на улице, парень сорвался на бег и прямо на ходу принял облик дракона. Мощный взмах крыльев — и он взмыл ввысь, стремительно исчезая в небе.
Дракон летел низко, почти касаясь тенью верхушек леса. Вся его фигура выражала ярость так ясно, словно она была вырезана на белизне его чешуи. Он покидал шумный город, полный чужих взглядов, и нырял в густую чащу, желая оставить позади не только каменные стены, но и собственное недовольство. Крылья рассекали сырой воздух с резким свистом, каждый взмах отзывался тяжелой, натянутой силой. В этом движении он был прекрасен и страшен: гибкое тело, покрытое чешуей, подобной лунному инею, и прозрачные, будто ледяные, перепонки крыльев. Хвост нервно выгибался, когти сжимались в воздухе — дракон едва удерживал желание разорвать саму тишину. В нем бурлила злая брезгливость существа, которому слишком долго приходилось подчиняться.
Лес встретил его сумрачной прохладой и запахом мокрого мха. Но дракон не замедлил полет — он скользил между кронами, как белая молния. Вдруг что-то коснулось его чувств. Не запах и не звук. Магия. Тонкая, живая и почти дерзкая. Она легла на воздух невидимой нитью и впилась в его внимание, словно игла в ткань. Дракон настороженно повел головой, серебристые пластины на его шее напряглись.
Это не было похоже на ауру обычных стихийных ведьм — сила была куда более могущественной и древней. Внутренний дракон Альберта оскалился, не желая признавать чужую власть, равную его собственной. Теперь раздражение сменилось хищным интересом. Он уловил присутствие ведьмы так ясно, будто она стояла рядом. Там, впереди, между вековыми стволами, теплилась ее резкая, непростая сила.
«Он почувствовал её — и лес вдруг перестал быть пустым»
***
Девушка вернулась в хижину, в которой планировала переночевать, а может быть, и остаться подольше. Но, видимо, её планам не суждено было сбыться, когда вмешался дракон.
Переступив порог, она заметила, как коса, ещё недавно мерцавшая остриём в лучах солнца, пробивавшихся сквозь плотные ветви деревьев, приняла совершенно иной облик. Теперь это была та самая чёрная змея, что обвивала руку девушки. Она слегка вытянула морду в её сторону и тихо прошипела.
— Ну, ты слышал это? Помочь ему... хах... — нервно усмехнувшись, и явно осознавая недавний диалог между ними, девушка села на кровать. Не спеша стягивая капюшон, она продолжила: — Никогда не думала, что услышу от тех, кто истребляет мою расу, слова о помощи. Совсем голову задрали и ведьм ни во что не ставят.
Ведя диалог со змеем, который внимательно слушал свою хозяйку, она лишь выдохнула.
Больше всего её смущал совсем другой вопрос, на который она не могла дать ответа. Почему не убила? Обычно в таких делах, когда речь шла о ненавистной расе, её хладнокровие работало безотказно, и она давно поняла для себя одно: в этом мире выживает сильнейший. Тот, кто отринул чувство жалости к другим и в первую очередь думает о себе. Для ведьм, которые никогда не были злобным или воинственным народом, такие принципы были почти противоестественны. Но когда мир развязал войну против одной расы, пришлось отбросить всё своё дружелюбие в сторону и, рыча землю руками, остаться в живых.
Но был и другой вопрос, который тоже не давал ей покоя: почему же он не убил её? Огромный, властный и сильный крылатый, чью чешую не каждый воин или колдун смог бы пробить. Он прекрасно чувствовал её ауру — столь же мощную и опасную, как его собственная. Несмотря на необычную для дракона, даже в какой-то степени миловидную внешность, от него исходил запах крови. Той самой крови, что принадлежала тому, кто лишил жизни многих и даже не думал сожалеть об этом. Дракону, который попросил помощи у ведьмы. У тех, кого они истребляют уже несколько веков, стараясь стереть всю их расу с лица земли.
Но она почувствовала в облике его человеческой ипостаси неприятный след тьмы, который будто бы пожирал его изнутри, медленно выползая наружу.
Тьма поглощала его и сжирала, словно порча, глубоко засевшая в его теле. И порча была не простая. Никто не смог бы наложить такую сильную и вечную порчу, кроме ведьм. А если он попросил помощи у неё, значит, та ведьма давно мертва, а проклятие, которое носил этот парень, всё ещё оставалось на нём. На что надеялся этот крылатый, было совершенно непонятно.
Ведьма собирала вещи, разложенные в хижине, но её планам остаться здесь на какое-то время не суждено было сбыться. Всё из-за появления белоснежного дракона, решившего явиться в не самый подходящий момент. Стоило ей только перейти в другое королевство, как жизнь снова подбрасывала ей испытания.
Глухой, тихий лес, всегда сеющий спокойствие и некую таинственность, вдруг наполнился громким рёвом, от которого земля будто содрогнулась, а ветер беспокойно зашевелил макушки деревьев. Чувствовалась аура — устрашающая, мощная и такая же древняя. Ясная погода, что стояла с самого утра, лучи солнца, согревавшие землю и заставлявшие цветы тянуться вверх, вмиг покрылась хмурыми тучами, неспокойным ветром и внезапным громом. Ветер будто шептал об опасности, уже оказавшейся возле хижины.
Змей посмотрел на девушку, и она ответила ему тем же взглядом. Она чувствовала приближающуюся ауру и, не медля ни секунды, схватила змея и выбежала из хижины, прежде чем гнилое здание разлетелось в разные стороны, оставив после себя разруху. Ком пыли тут же поднялся, создавая плотную завесу, но уже через миг, от мощных взмахов крыльев, её развеяло.
Над землёй, в небе, возвышаясь над миром непоколебимой горой из обсидиана, замер чёрный дракон. Вокруг его чешуи плясали фиолетовые молнии, а аура была настолько тяжёлой, что воздух будто сжимался, наполняя всё вокруг угнетающей тишиной. В каждом его выдохе слышался рокот приближающегося шторма. Это была мощь, равная той, что чувствовалась в белоснежном драконе, только более зрелая, сокрушительная и лишённая юношеских колебаний.
Рядом с ним летали более мелкие особи, на чьих шеях были закреплены седла, и два всадника крепко держались за них, направляя драконов к ведьме, что вновь мелькнула в просвете рассеявшейся пыли. Она скрыла лицо, а в руках уже держала косу, блиставшую и отражавшую чешую двух драконов.
Её глаза вспыхнули золотистым светом, а вокруг неё сгустилась тьма, став тяжёлой и вязкой. Коса сверкнула кровавым отливом, и ведьма взглянула на двух драконов, которые, раскрыв пасти, тут же попытались, пикируя, растерзать её. Но ведьма резко отпрыгнула, словно растворившись в тени, а затем по поляне заметались призрачные фантомы, сотканные из чистой скорби и тьмы. Красный дракон в панике метался, пытаясь укусить пустоту, в то время как настоящая ведьма вытягивала магию из самого пространства, заставляя растения вокруг неё мгновенно чернеть и рассыпаться в пыль.
Синий дракон попытался обрушить на неё ледяной шторм, почувствовав её ауру во тьме и направив туда свою силу. Но ведьма лишь усмехнулась, и ледяной шторм мгновенно испарился. Затем она сама выскользнула из тени и с лёгкостью, перепрыгнув через дракона, сковала их обоих, прижимая к земле и не давая возможности двинуться.
Но победа не была для неё такой лёгкой: это были не столь опасные драконы, как тот, что наблюдал за ней и явно изучал ведьму. Однако стоило им столкнуться лицом к лицу, как чёрный властный дракон не стал медлить. Молнии тут же начали обрушиваться на девушку, но Ная с лёгкостью уворачивалась и блокировала атаки, совершенно не уступая этому дракону в мастерстве.
Их дуэль длилась недолго: всадники, всё ещё остававшиеся верхом на своих драконах, успели применить магию. В сторону ведьмы, со скоростью ветра, метнулись кандалы. Едва металл коснулся её кожи, руны вспыхнули мертвенно-фиолетовым светом. С губ девушки сорвался непроизвольный крик, переходящий в хрип: магические оковы не просто сковывали движения — они жадно высасывали её силу. Каждая попытка воззвать к тьме заставляла цепи впиваться в плоть ещё глубже, пульсируя в такт её сердцу. Сияние вокруг пальцев угасло, сменившись дымкой боли.
Перехватив взгляд чёрного дракона, чья морда оказалась в паре сантиметров от её лица, ведьма лишь стиснула зубы. Он гордо поднял голову, словно заставляя её признать поражение, ликовал, а затем, развернувшись, зашагал прочь. Но в тот же миг по цепям, сковывавшим её движения, прошёл ток. Девушку оглушило так, что в ногах появилась ватность, а затем взгляд начал мутнеть, и тело предательски рухнуло на землю.
Конец? Вот так легко она и умрёт?