Пролог
МИР, где каждый наделен уникальным даром: от простых людей, владеющих зачатками магии, до эльфов и орков. Но природа создала и по-настоящему исключительных существ. Драконы... Древние потомки великих змеев, владыки небес и хранители забытого волшебства. Они наделены искусством великого превращения. Внешне драконы ничем не отличаются от представителей других рас, однако их выдают аура и взгляд: неестественно яркий, хранящий в себе отражение вечности и холод поднебесных вершин. Даже в человеческом обличии любое их движение сохраняет хищную грацию, а голос звучит с властными нотками и металлическим рокотом. Внутри каждого дракона бьется огромное сердце, заключенное в хрупкую человеческую оболочку, скованное плотью и костями. И лишь мощная энергия да необычный рисунок радужки напоминают о том, что это тело — лишь временная маска для древней и могучей силы.
Оказавшись среди иных народов, они неизменно занимают высшую ступень — короли и королевы, долгожители, продолжающие свой род столетие за столетием. Но даже у таких сильнейших существ и признанных правителей есть враг. Те, кто делит с ними вершину мира; те, кто способен сразить дракона в одиночку; долгожители, чей срок лишь немногим уступает веку крылатых владык. Но в этой борьбе есть и своя трагедия — изъян расы, несущей в себе великую мощь и историю древнего рода.
Ведьмы... Их народ за несколько столетий практически исчез, истребленный за свои опасные дары. Ведьмы не были единым племенем, но представляли собой древо с множеством ветвей, и каждая несла в себе особый дар, свою тень и свою цену. Одни рождались с властью над ветром — и воздух повиновался им; другие чувствовали дыхание огня, умея разжигать пламя не искрой, а словом или жестом. Их называли стихийными ведьмами. Сила их была прекрасна и страшна: они могли усмирить бурю, вызвать ливень или заставить землю содрогаться.
Были и те, чьи руки знали тайны реторт, трав и исцеляющих настоев. Алхимические ведьмы не столько повелевали миром, сколько знали, как изменить судьбу человека или излечить смертельную рану. В их жилищах всегда пахло полынью, медью и дымом редких благовоний. Особняком стояли проклятые ведьмы. Их сила редко бывала покорной: там, где ступала такая женщина, долго не затихали странные события: скисало молоко, мутнели зеркала, а ночи казались бесконечными. И всё же в их крови таилась мощь, дарованная им с рождения.
Существовали и ведьмы порчи — мрачные мастерицы распада и сглаза. Они не разрушали мир в одночасье, а подтачивали его изнутри. Их боялись больше прочих, ведь такое колдовство не оставляло видимых следов, но неизменно множило трещины в чужих судьбах. Однако среди всех родов существовал самый редкий и древний — потомки Первейших. Тех, кто стоял у истоков самого колдовства. Говорили, что они не заучивали заклинания, а вспоминали их, будто магия была отголоском памяти, хранящимся в крови с начала времен. Их взгляд был тяжел, будто старинная печать на гримуаре, а сила — не яркая и вспыльчивая, как у молодых колдунов, а глубокая и бездонная.
Их раса всегда выделялась — ведьмы с рождения наделены природной красотой. Проклятой красотой, что заставляет смотреть на них бесконечно, как на драгоценное сокровище.
Она была одной из них. Девушка, чьи огненные волосы спадали пышным, тяжелым и густым каскадом, обрамляя силуэт крупными волнами. Женственные черты лица лишены резких линий. Тонкая шея, хрупкие плечи и утонченные кисти рук выдавали в ней аристократическое происхождение. Светлая кожа подчеркивала насыщенный цвет волос, делая образ запоминающимся и ярким. Но в ее взгляде чувствовалась тягостная глубина — нечто среднее между нежностью и сокрушительной внутренней силой. Ведьма, чья история была соткана из потерь и боли.