Глава 17
Прежде это обременяло, сейчас же вызывало справедливое беспокойство. Видеть Дженни в роли изгоя, одиноко стоящую в сторонке, наблюдать, как о ней неприкрыто сплетничают или провоцируют на конфликт, он не хотел, потому готовился в любой момент вмешаться.
Но, это не потребовалось. В очередной раз поискав жену глазами, тот обнаружил ее в довольно кучной компании всех возрастов и статусов. Только он подумал, что Дженни в невыгодном положении и подвергается травле, как его опасения развеялись ее громким, звонким смехом, которому вторили десятки других.
Как оказалось, девушка вполне спокойно сплотила вокруг себя свою собственную компанию, умело и ловко ведя беседу сразу с несколькими представителями знати: молодых девушек она смогла заинтересовать своим необычным платьем, старшее поколение было увлечено ее рассуждениями относительно исторических и политических событий, а молодые люди... молодые люди смотрели на нее слишком пристально и говорили излишне фривольно, как вдруг подумалось Тэхену.
Впрочем, Дженни мастерски игнорировала чужой флирт, прикрываясь своим замужним статусом, как щитом. В этом она не изменилась, и не видела мужчин вокруг себя, как и прежде. Разница лишь в том, что в это число теперь входит и сам Тэхен, когда прежде она смотрела лишь на него.
Торжество супруги покинули довольно рано. Однако, если Дженни была в приподнятом настроении, после всеобщей похвалы ее умом и красотой, Тэхен каждое поздравление со свадьбой на жене-красавице и умнице, отчего-то воспринимал похвалу двояко и лишь в карете понял, что злился все это время.
Хотя бы потому, что жена, которая полчаса назад щедро раздаривала ослепительные улыбки кому ни попадя, стоило им остаться в карете одним, перестала улыбаться и, безразлично прикрыв глаза, попросила разбудить ее, как только они доберутся до дома. После чего безмятежно задремала, прислонившись виском к мягкой обивке кареты.
Тэхену отчего-то захотелось выругаться, но вместо этого погрузился в свои невеселые и мрачные думы, сохраняя гробовое молчание, как только попросил кучера ехать медленно и плавно, дабы Дженни не укачало.
По прибытии будить жену он не стал, взял ее на руки и лично вынес из кареты под удивленным взглядом ожидающего их возвращения дворецкого.
С некоторых пор Чан, которого Тэхен считал почти, что родным дедушкой, стал так же раздражать своей чрезмерной увлеченностью новой хозяйкой поместья.
Помимо прочего, несмотря на то, что Дженни, как и обещала, вмешивалась в дела поместья по самому минимуму, вся прислуга, которая была к ней безразлична, в том числе и дворецкий, внезапно стали ею почти что одержимы.
Сказывалось то, что она раскрыла злодеяния Момо, прекратив издевательства той над подчиненными, за что все служанки были ей благодарны и признательны за то, что Дженни оказалась весьма лояльной и не придирчивой хозяйкой.
Повар, который прежде ее недолюбливал, теперь каждый день только и занимается тем, что экспериментирует блюдами, дабы угодить вкусовым предпочтениям Дженни. А порой и вовсе воплощает в жизнь рецепты, переданные и придуманные Дженни, что сделало ее практически Музой для повара, который славился своей страстью к кулинарии и новым вкусовым открытиям.
Но самое важное Чан. Прежде он был к ней подчеркнуто вежлив, но все же холоден. Теперь едва ли ни на руках носит и завел привычку по финансовым или юридическим вопросам поместья консультироваться именно с ней. При этом, к месту и не к месту, нахваливая ее со всех сторон.
Вот и теперь Тэхен не сомневался, что старый дворецкий ждал их вовсе не из преданности Кимам, а из переживаний за Дженни и ее самочувствие после первого крупного мероприятия.
– С госпожой все хорошо? – как и предполагалось, тревожился старик, заглядывая в лицо спящей Дженни.
– Все хорошо, она просто спит, – ответил Тэхен. – Я отнесу ее в комнату, прикажи служанкам прийти, чтобы помочь подготовиться ко сну и переодеть.
– Как прикажете, – кажется, удивился Чан инициативе молодого господина.
Отмечая излишне легкий вес жены, Тэхен недовольно нахмурился. За последний месяц Дженни перестала ограничивать себя в еде, слегка прибавив в весе, отчего ее фигура заметно округлилась. Но даже так, она была все еще слишком легкой, по мнению мужа.
«Сколько же она весила, когда голодала? – проворчал он мысленно, вспоминая ее абсурдное сознательное голодание, дабы понравиться жениху. – С чего бы мне вообще должны нравиться женщины, похожие на живой скелет?» – недоумевал Тэхен, вспоминая сколько раз лично просил ее есть больше, беспокоясь за ее здоровье из-за запавших щек и опасно выступающих ключиц.
Сейчас она больше походила на женщину, избавившись от этой подростковой угловатости из-за чрезмерной худобы и округлившись в нужных местах, а ее кожа наполнилась красками и теперь не вызывала опасений болезненной бледностью и кругами под глазами.
Незначительные недостатки Дженни на удивление умело маскировала нарядами или макияжем, виртуозно акцентируя внимание лишь достоинствах. Таких, как ее неожиданно глубокие блестящие глаза богато-зеленого цвета.
Прежде они если и блестели, то только от слез во время ее капризов, либо от голода. В остальное время глаза были тусклыми, как и сам ее облик. Потому Тэхен сильно удивился, обнаружив, что темно-зеленые глаза, могут быть настолько притягательными.
Войдя в комнату жены с ней на руках, он заприметил ребенка, которую Дженни после свадьбы сделала своей личной горничной. Худощавая служанка, как и ее хозяйка, со временем менялась и хорошела под чутким присмотром Дженни, потому сейчас Тэхен с удивлением понял, что то не ребенок, а уже довольно взрослая девушка. Та преданно ждала возвращения хозяйки и была сильно удивлена и встревожена появлением ее на руках мужа.
Все в поместье знали, что Тэхен с Дженни не живут, как настоящие супруги, потому удивление горничной было объяснимо.
– Помоги ей переодеться. Она сильно устала и уснула, – приказал Тэхен, укладывая жену на кровать, которая так и не стала супружеским ложем.
Служанка кивнула и проворно засуетилась, выполняя поручение. Тэхену ничего не оставалось, как отступить, уступая место служанке.
Нужно было покинуть комнату Дженни, в которую она заселилась после свадьбы, однако мужчина отчего-то медлил, смотря на свою спящую жену. В сиянии приглушенного света он находил ее удивительно красивой...
Поймав себя на этой мысли, Тэхен мотнул головой, а после резко отвернулся и вознамерился стремительно выйти в коридор, чтобы глупые мысли больше не посещали его сознание. Однако, стоило отвлечься, как взгляд упал на убранство комнаты.
Не так давно Дженни полностью избавилась от всех своих старых вещей, включая мебель и перебралась в новую комнату... которую, судя по всему, обустраивать под себя даже не думала.
Спальня была точно такой же, какой он запомнил ее до женитьбы. Ни одного предмета не было поменяно или добавлено. Несмотря на небольшую расточительность его жены, которая в последний месяц не отказывала себе в покупках на деньги супруга, Дженни так ничего и не купила для своей комнаты, ограничиваясь украшениями, гардеробом, а так же подарками для своих приближенных. На символические сувениры для прислуги, повара и дворецкого она не скупилась.
А недавно даже отец, заявился на службу в столичное управление в странно приподнятом настроении, ведя себя несвойственно. Лишь чуть позже Тэхен понял, что его вечно сдержанный отец нагло выпячивает грудь, украшенную драгоценной брошью на галстуке. И, стоило указать на это, отец точно только этого и ждал, стал почти неприкрыто хвалиться перед коллегами, что это – подарок его внимательной снохи, которая заметила, что его галстук вечно сбивается в сторону.
Вместе с удивлением, Тэхен так же ощутил и раздражение. Хотя бы потому, что за весь месяц, единственное, что ему подарила Дженни – это сугубо вежливые, дежурные и неискренние улыбки.
И вот теперь он еще удостоверился в том, что обживать эту комнату она не собиралась. Весь интерьер просто кричал о том, что хозяйка этой комнаты может в любой момент просто... испариться.
И, судя по всему, так и было: Дженни действительно готовилась налегке и без сожалений покинуть это место в любой момент, который мог случиться когда угодно.
Почувствовав неприятный ком в горле от последнего умозаключения, Тэхен все же вышел прочь и отправился в свою комнату, которая была дальше по коридору.
Отказавшись от помощи камергера, молодой господин заперся в своей комнате и стал рывками снимать с себя одежду. Настроение было окончательно испорчено, а вместе с тем захотелось что-то разбить. Температура тут же подскочила, отчего ему становилось не только жарко, но и тесно в груди.
Потому Тэхен поторопился раздеться, но резкая резь в груди застала его врасплох. Это было неприятное, колющее чувство, как от острой шпильки. Но не успел он отойти от удивления, как его грудь словно сжало тисками, а место на правой грудине обожгло огнем, заставив мужчину вскрикнуть.
В нетерпении мужчина просто порвал на себе рубашку, отчего по полу с треском рассыпались пуговицы, и обернулся к зеркалу. Увиденное заставило его пораженно отшатнуться и даже забыть про боль.
Мужчина, замерев, мог лишь с мукой и беспомощностью наблюдать, как на его коже проявляется рисунок парной метки.
Прода ✨