Глава 9
– Да, госпожа... – кивнула она робко, вызвав у меня острую ассоциацию Дон ын из дорамы «Слава».
Не зная, что и сказать на это, я сглотнула и решила разбираться с проблемами по мере их поступления.
– Да я вызывала тебя, – взяв себя в руки, кивнула я уверенно борясь с желанием усадить ее за стол, а потом насильно кормить с ложечки, фаршируя, точно утку для запекания. – Хочу, чтобы ты помогла мне одеться.
– Я? – кажется, не на шутку испугалась девушка, затравленно взглянув на меня из-под сизой и косматой челки, которая скрывала половину ее исхудавшего лица. Чем больше на нее смотрю, тем сильнее меня берет гнев на Тэхена. Это как надо к своим работникам относиться, чтобы доводить их до подобного состояния?! – Госпожа... я не могу. Вам нужно позвать другую девушку... я...
– Я хочу, чтобы это сделала ты, – твердо оборвала я ее начинающуюся панику.
– Я... я могу вас испачкать, – едва не плача, прохныкала она, стыдливо сжимая кулачки по швам.
– Ты что, конюшней занимаешься, чтобы испачкать меня?
– Я... я ответственная за прачечную, – поникла она, сжавшись так, словно готовилась, что я ее тут же брезгливо прогоню прочь, точно прокаженную.
– Прачечная, значит, – проговорила я, в очередной раз опустив взгляд на ее израненные и покрасневшие руки. Стирка в этом мире и время, когда нет стиральных машин – труд невероятно тяжелый. И его поручили такому тщедушному ребенку? Кто вообще додумался до этого? – Ну, очевидно, что там воды и мыла в достатке. Потому твои руки, вероятно, даже чище моих, – хмыкнула я, слегка улыбнувшись ей, чтобы не вспугнуть, настолько она напоминала мне воробушка. – С этого дня я хочу, чтобы ты стала моей личной горничной.
– Но... – еще сильнее испугавшись, округлила она светлые глаза.
– Это приказ, – отрезала я, а после поторопила: – Можешь приступать к своим обязанностям. Помоги мне одеться.
Несмотря на изнуренный вид и явную усталость, Надя была довольно смышлёной и управилась со шнуровкой на удивление легко и быстро.
А после помогла и с волосами, которые в этом теле были на загляденье густыми и длинными, к чему я не привыкла. Определенные плюсы в моем перерождении все же есть: молодость, внешность и статус – первые из них!
А еще через пять минут в мою комнату вновь стучались, и вошла уже знакомая служанка с новым блюдом. Пока Сохи, затравленно озираясь на новоприбывшую горничную, заканчивала с моей прической, девка, злобно поглядывая в мою сторону, сервировала стол.
Я подошла к столу, обратила внимание, что вместо каши мне предоставили уже что-то более похожее на завтрак богатых людей в виде яичницы, бекона, булок, масла, сока и кофе. По комнате разнесся аппетитный аромат горячей еды.
Но в моем понимании, до шведского стола элитного санатория это все еще не тянуло. Потому безжалостно потянула за скатерть, скидывая со стола все, что с таким усердием расставляла наивная служанка, полагающая, что на этом все и закончится.
Несмотря на голод и аппетитный аромат, есть еду из рук кого-то вроде этой девки, я ни в жизнь не рискну. Мало ли кто и в каком количестве туда плюнуть успел? Да и план у меня в совсем ином заключается.
После глумливо ухмыльнулась в побелевшее от негодования лицо служанки.
– Ой, – не скрывая издевки, улыбнулась я. – Ну, надо же... сегодня буквально все из рук валится, – пропела я, жмурясь от удовольствия. – Чего же ты стоишь? – поинтересовалась я. – Нужно убраться.
– Вы же специально это сделали! – с большой обидой выкрикнула служанка, чем вызвала у меня лишь снисходительный взгляд.
– А как докажешь? – полюбопытствовала я. – Хочешь пожаловаться? И кому же? Моему мужу? – прищурилась я с угрозой и брезгливостью. Девка испуганно замерла, пока в моей голове проносились моменты из воспоминаний Дженни.
Прежде с ней тоже проворачивали нечто подобное и кормили едой, которой кормят прислугу. А после брали на слабо, зная, что та до истерики боится не угодить Тэхену. А жаловаться на еду в его доме – все равно что в открытую осудить того, как хозяина.
И сделай так, Дженни была бы права. Да и сомневаюсь, что издавались над ней по указке Кима. Однако девчонка была настолько болезненно влюблена, что боялась даже признаться в издевательствах и несправедливости всего из-за одного шанса из ста, что Тэхен мог разозлиться на нее.
А прислуга этим пользовалась...
«– Миледи, вам не нравится еда? – с притворным участием интересовались служанки, смотря, как Дженни ковыряется в тарелке с остывшей и безвкусной едой. – Может, нам передать господину, что вы недовольны и для вас пища дома Ким слишком скудна?
Боясь, что Тэхен поверит именно этой формулировке, Дженни только качала головой.»
Дуреха. Из-за паршивого чувства давала себя так унижать!
Но я – не она. Мне глубоко плевать на мнение окружающих, а в частности – Тэхена. У нас с ним контракт, в котором прописано, что он даже чечётку посреди ночи обязан мне станцевать, если мне захочется скрасить досуг в этом серпен... санатории на время контракта. Потому пусть жалуются все и сколько угодно!
Я их тут всех научу клиент-ориентированности и сервису как в люксовых гостиницах!
– Ну, так что? – подняла я брови, видя, что девчонка колеблется, зная, что, если дойдет до разбирательств, нужно будет начинать с того, что мне подали объедки вместо нормальной еды. Сомневаюсь, что эта служанка настолько тупая, что не понимает последствий непосредственного вмешательства господ.– Если не собираешься бежать жаловаться, тряпку в зубы и мой комнату, пока я не скажу, что здесь достаточно чисто, – указала я подбородком на фронт работы, от которого у горничной едва глаза из орбит не вывалились, учитывая площадь комнаты и уровень ее запущенности. – Найду хоть одну пылинку, будешь перемывать все заново, – с лучезарной улыбкой пообещала я. – Но ты не расстраивайся, – дружелюбно посмотрела я на нее. – Я же не тиранша какая, чтобы возлагать на тебя одну эту ношу, – заверила я горничную, заметив, как ее лицо немного просветлело. После добавила: – Можешь взять свою подружку в помощь, как только она закончит оттирать пол в спальне. Двух часов же вам хватит, правда?
– Д-два часа? – просипела она.
– И не минутой позже, – бодро кивнула я. – Иначе придется переделывать, – с видом, словно переживаю за нее, наставительно добавила и ободряющее похлопала ту по плечу. – Ну, не будем мешать. Сохи, – позвала я притихшую и изумленную пташку. – За мной, – велела я, а после уверенно вышла из комнаты.
Чувствую, чтобы хорошенько отдохнуть в этом месте, вначале необходимо соответствующе поработать.
– А покой нам только снился, – вздохнула я негромко, слегка повернув голову и убедившись в том, что Сохи плетется следом.
***
Первым делом я отправилась на кухню, где меня, очевидно, никто не ждал, потому при моем появлении все замерли на манер сурикатов.
Приветливо улыбнувшись, я уверенно прошла вперед и замерла в ожидании, пока кто-нибудь отомрет и вспомнит, что перед ним хозяйка этого дома.
Первым это сделал дядечка, который был похож на старшего повара. Помимо недоумения, стоило ему немного опомниться, на лице проскользнуло еще и негодование. Рад он мне не был, хотя я упорно не могла припомнить когда именно Дженни успела насолить работникам кухни.
Неужели травля распространялась на всю прислугу дома?
– Госпожа Дженни... чем обязаны вашим присутствием? – с намеком на достоинство спросил мужчина.
– Я пришла в надежде, что хозяйку дома, наконец, накормят, – честно призналась я. Мой ответ повару не понравился еще больше.
– Могу я узнать, чем вам не угодили мои блюда, которые я направил вам, в этот раз?
Смотря на его честную и гордую физиономию, признаться, я и сама удивленно сморгнула. Хотя бы потому, что вопрос звучал до невозможности искренне. Он действительно не понимает?
Смерив его подозрительным взглядом, я решила все же уточнить:
– Остывшая до состояния кома пустая овсяная каша, в вашем понимании, достойный завтрак для человека моего положения? – задала я спокойный и холодный вопрос.
– Что? – кажется, искренне опешил мужчина, вытаращив на меня глаза. – Госпожа... вы так шутите?
– А, похоже? – вздернула я бровь. – Я долгие годы мирилась с тем, что меня тут кормят наравне с прислугой, но не желала выносить ссор из дома, чтобы не опозорить гостеприимство моего жениха. Но когда я стала хозяйкой дома, и ничего не изменилось, мое терпение лопнуло.
– Госпожа, здесь какое-то недоразумение, – занервничал мужчина и оглянулся на кухонных работников. Некоторые были в таком же недоумении, но я заметила, что тройка горничных явно занервничали. – Я никогда не собирался кормить вас кашей... если бы это не было вашим приказом.
– Что? – пришел мой черед изумляться.
И именно в это время на кухню ворвалась пышная женщина в летах и в строгом платье. На поясе ее была массивная связка ключей, а лицо раскраснелось от того, что она, несвойственно ее комплекции и положению, бежала впервые за долгое время.
Хоть видела я ее впервые, узнала с первого же взгляда: экономка Момо.
В этом доме она проявляла к Дженни больше всего дружелюбия еще с детства... заботясь о ней в этом негостеприимном доме как родная тетушка, успокаивая и поучая.
Точнее... так казалось со стороны. на самом деле же, из воспоминаний Дженни у меня сложилось противоположное мнение о этой женщине. Момо вовсе не заботилась о Дженни, а контролировала, завуалировав это под заботу.
Хотя бы потому, что, зная об отношении к Дженни, Момо палец о палец не ударила, чтобы это изменить. Она успокаивала Дженни, тонко направляла, но ни разу не пожаловалась на произвол горничных своим хозяевам или не наказала негодяек самостоятельно, поощряя эту травлю, чтобы иметь возможность контролировать будущую хозяйку, являясь для нее единственным человеком, к которому можно обратиться.
В прошлом я не раз сталкивалась с подобными случаями домашнего абьюза со стороны одного из супругов во время бракоразводного процесса, когда один намеренно создавал второму неблагоприятную среду, чтобы иметь возможность контролировать своего супруга. Не было ни рукоприкладства, ни словестных унижений, как это часто бывает, но стоило капнуть глубже, как выяснялось, что многие жизненные неурядицы жертвы были искусственно созданы с подачи его же супруга, чтобы тот оставался в зависимом положении, полагаясь на абьюзера во всех аспектах жизни.