Глава 10
Так и здесь. Момо не могла не знать, что за произвол творится среди ее подчиненных, но не предприняла ровным счетом ничего, чтобы пресечь это. Более того, без дозволения свыше и тщательного контроля, горничные бы не смогли так долго издеваться над Дженни без того, чтобы это просочилось и дошло до ушей Кимов. Горничных покрывали.
И на роль покровителя в этом доме идут лишь две кандидатуры, у которых достаточно полномочий: экономка Момо и дворецкий Чан.
Однако, из знания сюжета, я знаю, что Чан – до мозга костей предан своим хозяевам, и до фанатичности трясется над тем, чтобы не опорочить их имя. Он не стал бы проворачивать нечто подобное и издеваться над невестой своего господина. Да и в будущих событиях он будет играть не последнюю роль в отношениях Тэхена и его суженой, оберегая ту от нападок оригинальной Дженни.
– Госпожа, – все еще пытаясь выровнять дыхание, попыталась улыбнуться Момо, пока за ее спиной маячили те две горничные, которые сейчас должны были с усердием драить мою комнату. – Что вас привело сюда? Зачем же вы сами... я Могла бы сама все... Вам нужно было позвать меня... – заискивающе заглядывала тетка мне в лицо, все еще не понимая, что перед ней стоит совсем другой человек, нежели та, кем она привыкла помыкать.
– Ты как раз вовремя. Я пришла сюда, чтобы разобраться в проблеме, и мне как раз нужно было устроить очную ставку. Итак, – перевела я взгляд на повара, который смотрел в растерянности то на меня, то на Момо. – Что вы там говорили по поводу приказа кормить меня точно прислугу?
Стоило вопросу прозвучать, как повар собирался с готовностью ответить, но тут между ним и мной буквально по волшебству выросла Момо, загородив мне обзор совей объемной грудью.
– Госпожа Дженни! Ну что же вы так? Если вы чем-то недовольны, вам стоило обратиться ко мне с просьбой. Вам не по статусу разбираться с прислугой самостоятельно. Я могу все сделать сама. Давайте, сейчас мы поднимемся в комнату, и вы все мне расскажете... – собиралась она увезти меня под ручки, но я вырвалась из ее хватки и безразлично обошла опешившую тетку, вновь уставившись на повара.
– Продолжайте то, что не договорили. Кто вам сказал, что от меня поступал такой приказ?
Тот с некоторым промедлением посмотрел на замершую Момо, на чьем лице проявился испуг и паника, но мужик справедливо решил, что покрывать других – себе дороже, потому бескомпромиссно указал на экономку.
– Это была Момо. Несколько лет назад, когда я заступил на пост, я пытался всячески угодить вам, но каждый раз блюда от вас возвращались нетронутыми. Когда я хотел прийти к вам, и спросить, чем вы недовольны, чтобы в дальнейшем готовить для вас лишь любимую еду, Момо сказала, что вы не терпите слишком изысканные блюда. И вообще ваше здоровье не позволяет вам есть слишком тяжелую пищу, потому передала, что отныне, когда вы будете есть одни, вам нужно готовить только постные каши, – произнес он без единой запинки или паники, что сразу отсекало любой намек на фальшь. Мужчина говорил правду, которую, не могла опровергнуть Момо, что сейчас больше напоминала трясущуюся тварь, нежели решительную и гордую женщину, которую она из себя строила перед другими.
– Надо же, оказывается, у меня плохое здоровье? – пропела я, покосившись на паникующую женщину. – С каких же пор, и почему мне это неизвестно?
– Сегодня я так же подготовил несколько вариантов завтрака, решив, что раз уж вы стали нашей хозяйкой, то один раз можно и отметить, но горничные вернулись обратно еще утром с требованием приготовить кашу. Я приготовил и передал.
– Холодная каша так же – часть моей оздоровительной диеты?
– Холодная? – переспросил он. – Но я отдал ее сразу после приготовления четыре часа назад, – пожал он плечами.
То есть, они еще и держали блюдо где-то все это время, пряча от работников кухни! Потрясающе!
– А куда же делись блюда, которые вы готовили специально для меня?
– Мне сказали, что вам настолько не понравилось, что вы просто все выбросили, – проворчал он с обидой.
Что же, теперь понятно, почему он был так враждебен, когда я появилась на кухне. Очевидно, что подобные выходки хозяйки могли задеть его профессиональную гордость. Какой еще уважающий себя повар, который жизнь положил на искусство кулинарии, обрадуется, что его работу не ценят?
А под предлогом того, что я все выбросила, горничные наверняка отменно поели. Надеюсь, им кусок поперек горла встал хоть разочек.
– Момо, – выслушав повара, повернулась я к ней с многообещающей улыбкой. – Ничего не хочешь сказать?