Глава 3
К концу недели Лейла была уверена в двух вещах.
Первое — в HYBE никто никогда не спит.
Второе — Мин Юнги способен вывести её из себя за тридцать секунд.
— Нет, потому что это снова звучит неестественно, — спокойно сказал он, даже не поднимая головы от монитора.
Спокойно.
Вот что раздражало больше всего.
Лейла сжала ручку сильнее.
— Ты просил эмоциональный перевод. Я сделала эмоциональный перевод.
— Я просил хороший перевод.
Чонгук медленно поднял голову от телефона.
Чимин тихо прикрыл лицо рукой.
А Хосок уже шептал Тэхёну:
— Сейчас кто-то умрёт.
— Ставлю на Юнги-хёна.
— Я тоже.
— Может, проблема не в переводе? — резко сказала Лейла. — Может, проблема в том, что тебе просто нравится критиковать всё подряд?
Юнги наконец посмотрел на неё.
И его взгляд мгновенно стал холоднее.
— А тебе нравится принимать всё на свой счёт.
— Потому что ты разговариваешь так, будто все вокруг идиоты.
— Если человек не умеет работать под критикой, это не моя вина.
Что-то внутри неё оборвалось.
Эта неделя и так была адом.
Новая страна.
Новая работа.
Постоянное давление.
Страх сделать ошибку.
И теперь он.
Всегда он.
— Знаешь что? — голос Лейлы дрогнул от злости. — Ты ведёшь себя так, будто мир крутится вокруг тебя.
— А ты ведёшь себя слишком эмоционально для профессионала.
Тишина ударила по комнате.
Чимин резко перестал улыбаться.
Намджун медленно поднял голову.
А Лейла почувствовала, как глаза начинают жечь.
Нет.
Нет-нет-нет.
Только не сейчас.
Она не собиралась плакать перед ним.
Точно не перед Мином чёртовым Юнги.
— Отлично, — тихо сказала она. — Тогда найди себе другого переводчика.
Она резко схватила папку со стола.
Но Юнги вдруг сказал:
— Если собираешься уходить после первого сложного разговора, зачем вообще пришла сюда?
Вот тогда стало по-настоящему больно.
Потому что он понятия не имел, сколько сил ей стоило оказаться здесь.
Сколько ночей она работала без сна.
Сколько раз ей говорили, что у неё ничего не получится.
И почему-то именно его слова попали прямо в самое слабое место.
Лейла резко повернулась к нему.
Глаза уже блестели.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
Юнги замер.
Впервые за всё время.
А её голос сорвался окончательно:
— И не имеешь права говорить так, будто знаешь, через что я прошла.
Комната стала слишком тихой.
Даже техника гудела как-то тише.
Лейла быстро отвернулась, пытаясь вытереть слёзы раньше, чем кто-то заметит.
Но было поздно.
Чимин уже смотрел на неё с беспокойством.
Хосок выглядел виноватым просто за то, что находился рядом.
А Юнги...
Юнги смотрел так, будто неожиданно понял, что зашёл слишком далеко.
— Лейла—
— Не надо.
Она вышла из студии так быстро, что дверь ударилась о стену.
Тишина.
Долгая.
Тяжёлая.
Чонгук медленно повернулся к Юнги.
— Хён... это было жёстко даже для тебя.
Юнги ничего не ответил.
Просто смотрел в сторону двери.
С напряжённой челюстью.
И впервые за долгое время чувствовал себя... ужасно.
Потому что эти слёзы почему-то задели его сильнее, чем должны были.