Глава 4
Лейла избегала его два дня.
И Юнги это заметил почти сразу.
Она больше не спорила.
Не смотрела в его сторону.
Не закатывала глаза на его комментарии.
Она вообще почти не разговаривала рядом с ним.
И почему-то именно это начало раздражать сильнее всего.
— Она меня пугает, — тихо сказал Чонгук, наблюдая, как Лейла молча печатает что-то за дальним столом.
— Почему? — спросил Тэхён.
— Обычно она хотя бы хочет убить Юнги-хёна взглядом. А сейчас ничего.
Хосок медленно кивнул.
— Это уже стадия эмоционального урона.
Юнги сделал вид, что не слушает.
Но слушал.
Каждое слово.
Каждое её тихое «спасибо».
Каждое короткое «поняла».
Без эмоций.
Без жизни.
И это было неправильно.
Очень.
Поздно вечером почти все уже разошлись.
В студии остались только Юнги и Лейла.
Она сидела на полу возле дивана с ноутбуком, окружённая бумагами и заметками. Волосы были небрежно собраны, под глазами — тени от усталости.
Юнги несколько секунд молча наблюдал за ней.
Потом сказал:
— Ты пропустила строчку.
Лейла даже не подняла головы.
— Исправлю.
Слишком тихо.
Слишком спокойно.
Юнги нахмурился.
— И снова звучит сухо.
Пальцы Лейлы замерли над клавиатурой.
— Хорошо.
— Ты даже не собираешься спорить?
Она медленно закрыла ноутбук.
Подняла глаза.
И впервые за эти дни он увидел, насколько она вымотана.
— А есть смысл?
Юнги замолчал.
— Ты всё равно считаешь, что я всё делаю неправильно.
— Я такого не говорил.
— Не словами.
Это ударило неожиданно.
Он отвёл взгляд.
Почему-то рядом с ней любые фразы suddenly звучали грубее, чем он планировал.
— Лейла—
— Нет, правда, всё нормально. — Она улыбнулась. Слишком быстро. Слишком фальшиво. — Я уже поняла, что никогда не буду достаточно хороша для твоих стандартов.
Что-то внутри неприятно сжалось.
— Я не это имел в виду.
— Тогда что?
Тишина.
Юнги раздражённо провёл рукой по волосам.
Он ненавидел такие разговоры.
Ненавидел объяснять чувства.
Ненавидел то, что рядом с ней постоянно говорил не то.
— Ты просто... — он выдохнул. — Иногда ведёшь себя так, будто хочешь, чтобы тебя жалели.
Ошибка.
Он понял это сразу.
Сразу, как только её лицо изменилось.
Будто он ударил.
Лейла резко отвела взгляд.
— Вау.
Юнги напрягся.
— Я не—
— Нет, всё нормально. Правда.
Но голос уже дрожал.
Она быстро начала собирать бумаги, слишком быстро, почти нервно.
Один лист упал на пол.
Потом второй.
Юнги шагнул вперёд.
— Лейла.
— Не трогай меня.
Тихо.
Очень тихо.
И от этого ещё хуже.
Она пыталась дышать ровно, но слёзы уже предательски собирались в глазах.
— Ты вообще понимаешь, как тяжело мне здесь? — шепнула она, не поднимая головы. — Я стараюсь каждую секунду. Боюсь ошибиться каждую секунду. А ты смотришь на меня так, будто я раздражаю тебя одним своим существованием.
Юнги замер.
Потому что это была неправда.
Самая страшная часть — это была абсолютная неправда.
Лейла быстро вытерла слёзы ладонью.
Но новые появились сразу.
— Я никогда не просила жалости, Юнги.
Его имя в её голосе прозвучало болезненно.
— Никогда.
Она схватила сумку и почти выбежала из студии.
Дверь закрылась.
Юнги остался один среди приглушённого света и незаконченной музыки.
Несколько секунд он просто стоял неподвижно.
Потом резко ударил ладонью по столу.
— Чёрт.
Впервые за долгое время Мин Юнги действительно ненавидел самого себя.