Прости меня, моя любовь | Том Каулитц

Сон был похож на зыбучие пески: тяжёлый, вязкий и совершенно не дающий отдыха. Когда будильник на тумбочке взвизгнул, мне показалось, что в черепную коробку забили раскалённый гвоздь. Всего два часа. Два часа забытья после целой ночи, проведённой в компании светящегося экрана и сообщений, от которых сердце делало сальто.

Я разлепила веки. Комната была залита безжалостно ярким утренним светом, который жалил глаза, заставляя меня снова закрыть их.

— Николь, ты жива? — голос Ниди прозвучал где-то над ухом, как гром среди ясного неба. Она уже стояла в полной боевой готовности: светло-розовая футболка, идеально заплетенные колоски и большие круглые очки. — Мы через пять минут выходим.

Я застонала, зарываясь лицом в подушку. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах. Пайпер, как всегда, возилась у зеркала, поправляя свою огненно-рыжую челку, которую, то и дело, все время хотелось убрать с ее глаз.

— Давайте подождём её? — предложила Ниди, глядя на мои тщетные попытки принять вертикальное положение. — Она выглядит так, будто по ней проехался автобус. Николь, мы подождём, не торопись.

— Я никого ждать не собираюсь, — раздался резкий, сухой голос Мелиссы. Она стояла у двери, сложив руки на груди. Её идеальный макияж и надменный вид этим утром казались особенно раздражающими. — Завтрак не резиновый. Кто не успел — тот голодает. В прочем, вам не помешало бы сбросить пару килограммов. Я ушла.

Дверь захлопнулась с демонстративным грохотом. Ниди виновато посмотрела на меня, но я лишь махнула рукой, пытаясь нащупать зубную щетку.

— Идите... я догоню... — прохрипела я.

Через полчаса мы — запыхавшиеся, со спутанными волосами и бешено колотящимися сердцами — буквально влетели в столовую. Воздух здесь был пропитан запахом овсянки, какао и гулом сотен голосов. Мы схватили подносы, на ходу закидывая в тарелки что-то отдалённо напоминающее омлет, и замерли, озираясь.

Столовая была забита до отказа. Море голов, звон посуды и ни одного свободного места. Я прикусила губу, чувствуя, как внутри закипает чувство вины. Из-за моей бессонной ночи девочки остались без стола. Мой взгляд невольно упал на дальний угол. Мелисса сидела там в окружении девчонок из другого отряда. Она что-то увлеченно рассказывала, но, заметив нас, замолчала. Её глаза — холодные, торжествующие — впились в моё лицо. Она явно наслаждалась нашей растерянностью.

— Эй, Николь! Девочки! Идите сюда!

Голос перекрыл общий шум. Я обернулась и увидела Тома. Он сидел за большим столом в компании своих друзей — тех самых парней, которые еще пару дней назад смеялись над его шутками в мой адрес. Теперь же Том стоял, высоко подняв руку и призывно махая нам.

Ниди и Пайпер переглянулись. Ниди хихикнула, толкнув меня локтем в бок.

— Кажется, у кого-то появились очень влиятельные «связи», — прошептала она.

Мы направились к ним. Когда я садилась на стул прямо напротив Тома, я кожей почувствовала жгучий взгляд Мелиссы. Повернув голову лишь на мгновение, я увидела, как она сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев. В её глазах читалось неприкрытое презрение, смешанное с яростью.

— Не выспалась? — усмехнулся Том, придвигая ко мне стакан с соком. Под его глазами тоже залегли тени, но он выглядел странно воодушевлённым.

— Интересно, из-за кого, — буркнула я, стараясь скрыть улыбку за краем стакана.

Этот день стал лучшим с начала смены. Я больше не была «той странной девчонкой, которую унижают». Я были частью их шумной, сумасшедшей компании, к которой присоединились Пайпер и Ниди. Мы бесились у озера, устраивали шуточные бои по фехтованию, где три победы против Тома были за мной, и я впервые за долгое время смеялась до коликов в животе. Том был повсюду. Он подшучивал над Ниди, спорил с парнями, но я постоянно ловила на себе его взгляд — пристальный, изучающий, лишенный прежней колючести.

Пару раз он «случайно» касался моей руки, когда мы вместе шли по тропинке, или придерживал меня за талию, когда я спотыкалась о корень дерева. От этих прикосновений по коже пробегали электрические разряды, заставляя забыть о том, что еще вчера мы были врагами.

Вечер опустился на лагерь внезапно, принеся с собой прохладу и стрекот цикад. Уставшая, но абсолютно счастливая, я переоделась в свою любимую пижаму — голубую майку с принтом забавных такс и мягкие штаны — и повалилась в кровать. Тело ныло от приятной усталости, а в голове крутились обрывки наших разговоров.

Вдруг в стекло что-то негромко стукнуло. Один раз, второй.

Я замерла, прислушиваясь. Сердце забилось где-то в горле. Я осторожно встала, подошла к окну и, помедлив секунду, толкнула створку.

В лицо ударил влажный ночной воздух. Внизу, прямо под моим окном, стоял Том. На нём была черная толстовка, капюшон откинут назад. Увидев меня, он не сдержал широкой, почти мальчишеской улыбки. Его взгляд медленно скользнул по моей фигуре, задерживаясь на дурацких таксах на майке.

— Милая пижама, — вполголоса произнёс он. В его голосе слышалась мягкая насмешка, но в глазах светилось восхищение. — Идут тебе... эти собаки.

Я вспыхнула, инстинктивно пытаясь прикрыться краем шторы. — Том? Ты с ума сошел? Сейчас отбой, если тебя увидит Скайлер, тебя точно отчислят! Что ты здесь делаешь?

Том сделал шаг ближе к стене, так что я могла видеть блеск в его глазах. — Пошли со мной, Николь.

— Куда? Прямо сейчас? В пижаме? — я опешила, глядя на него сверху вниз.

— Прямо сейчас. В пижаме. Обещаю, оно того стоит, — он протянул руку вверх, словно приглашая меня совершить безумство. — Дай мне шанс показать тебе кое-что, что не входит в стоимость путевки.

Я посмотрела на спящих девочек, на пустые тапочки у кровати, а затем снова на него — дерзкого, непредсказуемого и такого чертовски притягательного в этом лунном свете. Страх перед правилами внезапно показался мелочным и скучным.

— Жди здесь, — прошептала я, уже потянувшись за кедами. — И если нас поймают, я скажу, что ты меня похитил.