12. Лекарство от одиночества.
Девушка сексуальна в постели, но она выглядит еще сексуальнее, если это рассерженная Абигейл Уинтерс .
- Люк Харрис.
West Virginia. Elkins.
Pou Abigail.
Белый кафель больницы остался позади, но его холод, казалось, въелся мне под кожу. Когда тяжелые стеклянные двери приемного отделения захлопнулись за моей спиной, вечерний воздух обрушился на меня, как ледяной душ. Город задыхался в серых сумерках. Неон редких вывесок расплывался в сыром воздухе, а асфальт блестел от недавнего дождя, отражая грязные блики автомобильных фар.
Я шла, обхватив себя руками, чувствуя, как под стерильной повязкой пульсирует содранная матерью кожа. Рана горела, но еще сильнее горело внутри - от унижения и от осознания собственного бессилия. Листок с номером Сэмюэля лежал в кармане куртки, и я сжимала его пальцами, как единственный осязаемый якорь в этом шторме. Его спокойный голос все еще звучал в ушах, а в мыслях всплывали его добрые глаза. Неужели кто-то действительно может просто помочь, ничего не требуя взамен?
Я зашла в круглосуточную аптеку. Внутри было слишком светло и пахло сухими травами и антисептиком. Фармацевт с безучастным лицом забрала рецепт и ушла в подсобку. Рана на руке слегка поднывала. Я ждала, пока фармацевт принесет мазь, когда в кармане куртки завибрировал телефон.
Экрана загорелся. Сообщение от Чипа, мальчика со средней школы, к которому я частенько сбегала из детского дома:
«Аби, спасай! Я умудрился сломать руку, сижу дома, как инвалид. Нужна помощь с парой бытовых мелочей, придешь? С меня чай и вкусные пирожные!»
Я шумно выдохнула. Облегчение теплой волной разлилось по груди. Чип. Мой безопасный, надежный Чип, в чьем доме никогда не было криков, разбитых бутылок, а была лишь любовь. Мне отчаянно нужно было спрятаться от этого дня, и его неуклюжая просьба казалась идеальным предлогом, с учетом того, что его родители постоянно куда-то уезжали. Забрав мазь, я почти побежала к его дому, вышагивая по темнеющим переулкам.
Квартира Чипа встретила меня привычным холостяцким уютом: разбросанные журналы, запах жареных тостов и сам Чип — взъерошенный, в безразмерной футболке, с массивным белым гипсом на правой руке и черных выцветших шортах до колен.
— Аби, ты моя спасительница! — воскликнул он, пытаясь обнять меня одной рукой.
— Ты снова один? — с улыбкой спросила я, стянув с себя кеды и повесив кожаную куртку на крючок в коридоре.
Он кивнул. — Да, предки снова свалили куда-то. Сказали, что едут к какой-то троюродной тетке в Пенсильванию.
— Тебе уже давно пора завести девушку.
— Громко сказано, Аби, — фыркнул он, закатив зеленые глаза. — Не всем нравятся рыжие парня с веснушками по всему телу!
Я пихнула его в плечо и зашла на кухню.
Следующие полчаса я послушно мыла посуду, протерла пыль и помогала поменять постельное белье. Эти простые, рутинные действия заземляли меня. Кошмар из больницы начал понемногу отступать, уступая место привычному домашнему уюту.
— Так, теперь чай, — торжественно объявил Чип, направляясь к плите. — Ты заслужила лучший эрл грей в этом городе!
— Надеюсь, что к лучшему эрл грею в этом городе идут лучшие пирожные, — усмехнулась я, сев на стул.
Он неуклюже повернулся ко мне спиной, пытаясь левой рукой налить воду в чайник. В этот момент его телефон, лежавший на столе прямо передо мной, коротко пискнул. Экран загорелся, и я непроизвольно опустила взгляд.
Мир вокруг меня словно треснул. Это было сообщение из messenger:
«Чувак, я уже подъезжаю. Надеюсь, ты удержал Аби у себя и не проболтался, что это я тебя попросил ее позвать. Мне нужно поговорить с ней».
Звук закипающего чайника стал оглушительным. В ушах зашумело, а к горлу подступила тошнота. Весь этот фарс... Чип не ломал руку случайно ради моей помощи. Он заманил меня сюда. Человек, которого я считала своим единственным безопасным убежищем, просто предал меня, став марионеткой в руках моего бывшего.
— Аби? Все нормально? — Чип повернулся, заметив, как я изменилась в лице.
— Ты... ты отвратителен, Чип, —прошептала я. Голос сорвался, а внутри поднялась такая удушающая, слепая ярость, что мне стало трудно дышать.
— Аби, подожди, он просто очень просил, он сожалеет... — забормотал он, но я уже не слышала.
Я схватила куртку с кедами, рванула на себя входную дверь и вылетела в сырую прохладу вечера, не оборачиваясь и попутно обуваясь.
Я бежала по темным дворам, едва разбирая дорогу. Злость кипела в венах, смешиваясь с подступающими слезами. Меня предали. Снова. Сначала мать, обещавшая больше не пить, теперь лучший друг, согласившийся помочь Люку. Воздуха катастрофически не хватало, а сердце колотилось в самые ребра.
Вдруг тишину дворов взорвал знакомый, тяжелый рык мотора. Черный пикап с визгом шин вылетел из-за угла и резко затормозил прямо на тротуаре, преграждая мне путь. Дверь со стуком распахнулась, и из салона выскочил он.
Растрепанный, в расстегнутой куртке, с этим диким, отчаянным блеском в глазах, который всегда сводил меня с ума.
— Аби, стой! — он тяжело дышал, делая шаг навстречу. — Я знаю, что я урод. Я вспылил на той вечеринке, наговорил лишнего по дороге домой. Но я безумно, просто чертовски скучаю по тебе. Я не могу без тебя жить.
Он попытался коснуться моих плеч, но я резко отпрянула, хотя раненое запястье тут же отозвалось острой болью.
— Не смей ко мне прикасаться! — закричала я, и мой голос эхом разнесся между серыми многоэтажками. — Мне плевать на твои извинения! Вы с Чипом стоите друг друга! Я не хочу тебя знать, убирайся!
Я кричала, вкладывая в эти слова всю боль сегодняшнего дня, всю обиду на мир. Я хотела ненавидеть его. Но Люк лишь шумно выдохнул, и на его лице появилось то самое упрямое выражение, против которого у меня никогда не было защиты.
— Ох, Аби... — хрипло произнес он.
В один стремительный шаг он сократил расстояние между нами. Его сильные, горячие руки обхватили мою талию, мгновенно лишая возможности сделать вздох, и прижали к его широкой груди. Я открыла рот, чтобы снова закричать, но Люк резко, властно перехватил мое лицо ладонью и впился в мои губы поцелуем.
От него пахло сигаретным дымом, дождем и чем-то родным, до боли знакомым. Первую секунду мое тело еще помнило ярость, но этот напор, это знакомое тепло его губ подействовали на меня как наркоз. Мое сопротивление рухнуло в одно мгновение. Вся злость, копившаяся внутри, весь ужас больницы, предательство Чипа и одиночество
– все это вдруг растаяло, растворившись в его горячем поцелуе.
Мои колени подогнулись. Обида превратилась в глухую, сдавливающую нежность. Я перестала вырываться. Наоборот, я судорожно вздохнула прямо ему в губы, полностью отдаваясь этому ощущению, и моя здоровая рука сама собой потянулась вверх, пальцами вплетаясь в его жесткие волосы. Я прижалась к нему всем телом, прячась в его объятиях от всего остального мира, который только что казался таким враждебным. Люк почувствовал эту перемену. Его поцелуй из жесткого и требовательного мгновенно стал глубже, мягче, почти умоляющим.
Оторвавшись от моих губ всего на миллиметр, он тяжело задышал, уткнувшись носом в мою шею. Его руки продолжали крепко, сжимать мою талию, словно он боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.
— Люк... — прошептала я, запрокинув голову назад.
***
Моя голова лежала на груди Люка. Волосы прилипли ко лбу, а руки обнимали его за шею. Тело приятно болело после вечернего секса.
Наши вещи были разбросаны по всей небольшой комнате. Мое нижнее белье валялось на краю кровати, а его футболка каким-то образом висела на двери комнаты.
Я аккуратно встала с кровати, натянула на себя свои стринги с футболкой и взяв телефон, вышла на балкон.
Abbs1li: Эй, милая, как обстоят дела с твоим Томом?
C0lette: Боже, Абиии! Никак! Он полный кретин! Из-за него нас наказали, заставив убирать столовую, но он потом извинялся, сказал, что ему жаль. А час назад снова унизил меня перед всеми! Я хочу обратно. Мне здесь не нравится.
Abbs1li: Николь, тебе нужно с ним поговорить. Поймай его в тот момент, когда он будет один и спроси прямо: «Зачем ты это делаешь? Чем я тебя обидела?»
C0lette: Ладно... Я попробую, но ничего не обещаю. Его позвала вожатая. Не знаю, может на отчисление идет?
C0lette: Стой. Я его вижу. Он идет куда-то в сторону от лагеря и похоже он сердится. Черт... Я пойду за ним. Расскажу все потом!