11. Запах хлора.
West Virginia. Elkins.
Pou Abigail.
Я лежала в пустой комнате, укутавшись в теплое одеяло. Сегодня не было жарко. Наоборот: поднялся холодный ветер, навевающий тоску и апатию, которые так и клеились к тебе, оставляя на коже неприятное липкое ощущение. Делать ничего не хотелось. Я смотрела в одну точку, зажимая в руке телефон, в надежде на то, что сейчас мне кто-то позвонит. Пусть даже это будет моя мать, которая попросит в долг на очередную бутылку, а я ей откажу, сказав, что ей пора лечиться. Или в комнату зайдет миссис Милз, которая будет ворчать на то, что в комнате опять бардак и я самая худшая её воспитанница.
Расставание с Люком давалось тяжело, ведь он даже не написал мне после того, как оставил на трассе. Удивительно, что я вообще добралась обратно. В машине, которая остановилась возле меня в тот вечер, оказалась пожилая пара, сразу догадавшаяся в чем дело.
По окнам били ветки, которые то и дело швырял ветер. Небо затянуло тучами, нехарактерными Элкинсу, а в комнате воцарила гробовая тишина, грозящая утянуть меня на дно вязкой тины, простирающийся вглубь на несколько сотен метров, без шанса выбраться на поверхность.
Тишину нарушил резкий звонок и я вздрогнула. На экране моего телефона высветился незнакомый городской номер. Сердце мгновенно пропустило удар, а в горле встал сухой, колючий комок. Я представила себе все возможные слова, которые могли прозвучать, но ни одно из предположений не оказалась верным.
— Абигейл Уинтерс? — Голос на том конце провода принадлежал женщине лет сорока – сухой, бесстрастный, монотонный, словно у робота.
— Да, — прошептала я, сглотнув появившийся ком в горле. — Это я.
— Вас беспокоит дежурный врач. Меня зовут Луиза Вуд, — продолжала женщина. — Только что к нам в отделение поступила Сюзанна Уинтерс. Очередная алкогольная интоксикация...
— Поняла вас, — перебила я, не дав договорить. — Буду через пол часа.
Я положила телефон на стол, чувствуя, как комната начинает медленно кружиться перед глазами. Этот сценарий я выучила наизусть за последние годы, но привыкнуть к нему было невозможно.
Каждый раз внутри меня что-то с треском ломалось, оставляя лишь выжженную, холодную пустыню.
С трудом сдерживая дрожь в коленях, я направилась к кабинету миссис Милз.
Детский дом в этот час жил своей обычной, жизнью: из комнат доносился смех, ребята собирались компаниями в коридоре. Но для меня весь этот мир внезапно оглох.
Воспитательница, заметив мое бледное, словно мелом обсыпанное лицо и застывший взгляд, даже не стала задавать лишних вопросов. Скорее всего ей уже позвонили, либо мой сбивчивый, тихий шепот о том, что мне нужно ехать в город выдал меня. Она лишь посмотрела на меня своими темными, как смоль глазами, которые сейчас казались гораздо светлее и красивее. В её взгляде было столько жалости, что мне захотелось закричать.
Дорога через город казалась сюрреалистичным сном. Серые многоэтажки проплывали за окном автобуса, сливаясь в грязные полосы. Накрапывал мелкий, колючий дождь, превращая тротуары в зеркала, отражающие тусклый свет из окон домов.
Городская больница встретила меня своим неизменным, удушающим антуражем. Едва я переступила порог, в нос ударил резкий, въедливый запах антисептиков, дешевой хлорки и застарелого страха. Белый кафель на стенах казался ледяным, а люминесцентные лампы на потолке противно и тихо гудели, усиливая нарастающую головную боль.
— Вы к кому? — Спросила молоденькая медсестра, выглянув из-за стойки приема.
— К Сюзанне Уинтерс, — пробормотала я, желая провалиться сквозь землю.
Медсестра поджала губы. — Прямо по коридору и направо, двести первая палата.
Я шла по длинному, бесконечному коридору, и звук моих шагов гулким эхом отскакивал от стен. Меня уже знал весь медицинский персонал в этой больнице, как «дочь алкозависимой». Я натянула на голову капюшон толстовки, пряча свое лицо от людей и работников больницы, и считая номера палат.
...«199»...
«200»...
«201».
Передо мной была обычная деревянная дверь, как и во всех больницах нашего города. Я стянула капюшон и схватилась за ручку двери внезапно влажной ладонью.
Мама лежала на казенной, жесткой кровати под бледной, слегка помятой простыней. Без своего привычного, кричащего макияжа с голубыми тенями и ярко-красной помадой, со спутанными, потускневшими светлыми волосами, местами вырванными и поседевшими и заострившимися чертами лица она выглядела пугающе маленькой, хрупкой и... совершенно чужой.
Я опустилась на металлический стул у кровати. Ни слез, ни обиды, ни жалости внутри не осталось – только звенящая, мертвая пустота. Я смотрела на женщину, которая когда-то была всей моей вселенной, а теперь превратилась в тень, методично уничтожающую саму себя.
— Мама, — позвала я, сжимая проездной билет в руке. — Я знаю, что ты меня слышишь. Хватит притворяться спящей или при смерти.
Я протянула руку, но так и не решилась коснуться ее бледной, испещренной тонкими венами ладони.
— Надо перестать пить. Рано или поздно это плохо кончится. Слышишь? — снова заговорила я. — Или ты чего-то хочешь? Моих слез? Жалости? Чего?
Я подождала пару минут, в надежде на то, что она хоть как-то отреагирует, но не дождавшись ни какой реакция, я встала со стула. Дверь позади меня скрипнула и в палату зашел молодой врач, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности и развернуться к нему лицом.
— Это ведь не первый раз, когда она попадает в больницу с интоксикацией? — ровным тоном спросила мужчина.
Я мотнула головой. — Раз третий за последние два месяца. А про остальное время даже и не спрашивайте. Я сбилась со счета.
Мужчина вздохнул. Взял медицинскую карту, лежащую на прикроватной тумбе и пролистал пару последних страниц. Его брови нахмурились и он поднял взгляд на меня.
— Если хотите, мы можем поместить её в реабилитационный центр. Ей нужна помощь. Думаю, вы это прекрасно понимаете, юная леди, — он вытащил из-под мышки клипборд. — Нужно будет только подписать документы и некоторые данные пациента...
— Я согласна. — Резко ответила я. — Где нужно подписать?
Я подняла руку, чтобы взять ручку, как вдруг в мое запястье вцепились холодные пальцы.
— Не смей! — Истерично закричала мама, впиваясь ногтями в мою руку. — Не смей подписывать эту хрень! Ты отправишь меня на верную смерть!
— Так будет лучше для всех! — Громко выкрикнула я, пытаясь вырвать руку из её хватки, но её ногти сильнее впивались, а пальцы сжимали запястье с дикой силой.
Мужчина, который предлагал подписать мне бумаги на размещение матери в реабилитационном центре нажал на кнопку вызова медсестры, стараясь высвободить меня из её хватки.
Как только в палату забежали медсестры, Сэмюэль, так звали врача, который был со мной в палате, вывел меня в коридор.
— Дрянь! Тварь! — Кричала мама, надрывая горло. Это были крики из самой преисподней. — Неблагодарное отродье! Ты должна мне руки целовать за то, что я тебя родила, сука!
Сэмюэль старался отвести меня подальше от палаты, но ноги не слушались. Они были свинцовыми. Я не могла даже нормально думать, а слова мужчины я и вовсе пропускала мимо.
Каким-то чудом ему удалось отвести меня в свой кабинет, перебинтовать руку, которая немного кровоточила и привести в чувства.
— Если не будешь ухаживать за ранами, то останутся шрамы, — пробормотал он, завязав бантик из бинтов и посмотрел на меня снизу вверх. — Слышишь?
Я мотнула головой. — Где подписать, чтобы её положили в реабилитационный центр?
— Ты слышала, что я сказал? — спросил Сэмюэль, а затем протянул мне клипборд. — Здесь нужно указать полное имя матери, контакты ближайших родственников, ну, и подпись.
Я быстро написала свой номер телефона и поставила подпись. Из родственников у меня остался только отец, который лежит в стационаре, поэтому много расписывать не пришлось.
— Готово, — я протянула клипборд. — И, да, я слышала про рану. Зайду в аптеку и куплю мазь.
Сэмюэль посмотрел на меня и наши взгляды встретились. Мне показалось, что земля ушла из-под ног, а щеки загорели красным. Он протянул мне бумажку с рецептом. Пожелал хорошего дня и я вышла из его кабинета.
Идя к выходу из больницы, я рассматривала рецепт, стараясь разобрать почерк. Дойдя до конца, я увидела мелкую стрелочку в углу и развернула рецепт другой стороной.
«+1 304...21. Позвони. Очень интересно узнать, как проходит заживление твоей раны ;) Сэмюэль.»