Между нами вера

Я вышла из университета, устремив взгляд в землю. Сердце билось спокойно и одновременно болезненно, так, что мешало дышать. Сумка безвольно обвисла в руках.У  меня не хватало сил тащить даже эту лёгкую ношу.
Пройдя к полю за университетом, я села на ступени, обхватив колени. Слёзы предательски обжигали лицо.

Мне страшно.
Мне больно.
Мне плохо.

Сегодня утром, перед выходом, я накричала на всех. Брат и сестра смотрели на меня с ненавистью , с детской, острой злостью в глазах. Родители с растерянным непониманием, будто пытались уловить момент, когда их дочь стала чужой, неправильной.
С Лэном я испортила отношения.
Я причиняю боль каждому, кто рядом.
Мне невыносимо стыдно.

Все эти годы я убивалась, добиваясь чего-то, стремясь обрести нечто важное. Изматывала себя, доказывая, что могу, что должна, что обязана. И  в конце концов осталась ни с чем.
Я так запуталась в последнее время. Моя юность ускользает из рук, моя юность тонет во мраке.
Не слишком ли я молода для такой боли?
Мне так стыдно.

— Подними голову.

Ровный, знакомый голос разрезал тишину.

Я торопливо вытерла слёзы, пытаясь стереть их за секунду , словно их никогда и не было. Подняв взгляд, я увидела его.

Снова он.

Соберись, Раяна. Ты не имеешь права быть слабой при нём.

С его появлением воздух будто стал тяжелее . Он возвышался надо мной, как всегда холодный, отстранённый. Но сегодня в его взгляде было что-то иное. Вопрос? Настороженность?

— Кто тебя обидел? — спросил Адриан, сдерживая ярость.

— Никто... — я резко поднялась, схватив сумку.

— Ответь мне. Тебя кто-то обидел?

Он смотрел пристально, цепко, будто не позволял мне исчезнуть из поля зрения.

— Я опаздываю.

Я прошла мимо него, стараясь идти уверенно, удерживая остатки достоинства, как тонкую треснувшую нить.

— Ты можешь нормально ответить на мой вопрос?

Он оказался рядом мгновенно, шагая в моём темпе.

— Я уже ответила. Никто.

— Плохое место ты выбрала для слабости, — усмехнулся он.

Эта усмешка задела сильнее, чем хотелось признать.

— А у тебя есть места получше?

Он остановился у своего мотоцикла и кивнул в его сторону.

— Скорость. Адреналин.
Тем более мне это нужно в отличие от тебя для другого . У меня ведь нет слабостей.

Я лишь коротко ответила и собралась идти дальше. Я действительно опаздывала на работу.

— Тебя подвезти? — спокойно спросил он.

Я остановилась и развернулась, глядя на него с усталой обречённостью.

— Я не могу ехать с тобой. Я буду прикасаться к тебе.

Его лицо стало угрюмым. Через несколько секунд он изменился , словно внезапно постиг тайну Ватикана.

— Ах да. — протянул он скучающе, фыркнув.— Вы же не можете прикасаться к мужскому полу.

— Не «вы». Я, — тихо сказала я. — И это не твоё дело.

Он снова смотрел на меня так.
Я замечала это уже в третий раз: иногда он замирал, глядя долго на меня, слишком внимательно — серьёзно и сосредоточенно, будто разбирал меня по слоям.

— Неправда. Моё.

— Что?

— Я говорю моё дело. Ты плачешь за университетом, как ребёнок. Сидишь и снова обвиняешь себя неизвестно в чём.

— Ты не знаешь меня, чтобы так уверенно говорить... — уверенность в моём голосе таяла.

— Знаю, — перебил он. — Ты держишься до тех пор, пока окончательно не сойдёшь с ума. Считаешь, что должна всё делать правильно и не имеешь права на ошибку.
Он сделал паузу.
— Не так ли, Раяна?

В этот момент мои мысли расплавились.
Будто только сейчас мой мозг по-настоящему осознал, кто стоит передо мной.

Откуда он так хорошо меня знает?
Так меня знают только Лэндон и Джемре. А он словно вскрыл.
Он действительно опасный.
Недавно он улыбался в кафе, а сегодня стоял передо мной совсем другим. Холодным, точным, чужим. Он всегда действует аккуратно. Изучает людей. И ты этого даже не замечаешь.

Если у меня и были мысли взять шлем, они исчезли мгновенно. Я развернулась, ничего не сказав, и поспешила в сторону кафе.

Я дойду до кафе и всё расскажу Саиде.
Нужно только успокоиться.

Успокоиться...

                                  ***

В последнее время Саида очень сильно отдалилась от меня. Перестала звонить, писать, звать гулять. Мы и раньше виделись редко , слишком редко, а теперь это и вовсе испарилось. Я действительно люблю её. Но если быть честной, наша дружба была по-настоящему близкой только в школьные годы, в самых начальных классах. Тогда мы защищали друг друга от всех, всегда были вместе на переменах, держались плечом к плечу.

Дойдя до кафе с нетерпением в сердце, я вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Клиентов не было , кафе пустовало и казалось непривычно холодным.

— Саида! — позвала я, проходя к рабочему месту и снимая кожанку.

— Ты опоздала, — её голос был холодным и строгим. Совсем не таким, как раньше.

— Я сейчас тебе всё расскажу! Я из-за этого и опоздала... — начала я, но она перебила, даже не посмотрев на меня.

— Мне неинтересно.

— Но, Саида... что случилось? Что с тобой? — голос дрогнул, слова будто застревали в горле.

— Ты ещё смеешь спрашивать, что случилось? Ты серьёзно? — она нервно рассмеялась, отходя от кофемашины.

— Да что произошло? О чём ты вообще?

— О том, что ты променяла меня на какую-то Джемре, с которой познакомилась в университете!

Всё встало на свои места.
Вот почему она исчезла.
Вот почему избегала меня.
Пазл наконец сложился.

— Я никого не меняла, — выдохнула я. — Это ты отдалилась от меня, не дав даже поговорить. Я столько раз пыталась тебе дозвониться. Я приходила на работу, надеясь поговорить с тобой, а потом узнавала, что ты меняешь смены на те дни, когда меня нет.

— Потому что я была абсолютно права! — её голос становился всё громче. — Мне было обидно!

— Я понимаю тебя. Правда. Но ты не дала мне даже шанса. Ты по-прежнему ценна для меня.

— Но эта Джемре дороже, да?!

Я на секунду замолчала.

— Я не могу отрицать... — слова давались тяжело, будто я вытаскивала их из себя. — Она действительно для меня первая...

— Ты просто подлец! Слышишь меня?! — её крик резанул по ушам. — Ты такая верующая, в платке, а сама обжимаешься с каким-то приезжим европейцем!

Мир будто на мгновение остановился.В груди стало пусто и холодно. Она правда это сказала?.. Это говорит Саида? В чём она меня обвиняет?

— Саида...

— Закрой рот! — сорвалась она. — И твоя чёртова Джемре последняя скотина! Она встречается с Лэндоном! Я должна была быть с ним! Я давно в него влюблена!

Руки задрожали — от гнева, от боли, от предательства. Мысли смешались. На вспышке эмоций я подняла руку и ударила её по щеке.

Звук получился слишком громким для пустого кафе.
Саида замерла, схватившись за лицо, и уставилась на меня так, будто видела впервые.

— Не смей трогать Джемре, — слова выходили с трудом, дыхание сбивалось от ярости.

— Ты последняя... чтоб ты и твоя—

Я не дала ей договорить. Я услышала достаточно.

— Как раз ты предательница! — выкрикнула я, глядя на неё стеклянными глазами. — Лгунья! Я с тобой с начальных классов, а ты смеешь говорить о моём имане? Как ты можешь вообще произносить такие вещи?!

Слов больше не осталось.

Я вылетела из кафе, стирая слёзы, которые лились без остановки. В этот раз я плакала громко, со звуком. Боль внутри не давала слезам утихнуть или хотя бы сделать их тише. Пальцы покалывало, будто от уколов. Разочарование медленно растекалось по всему телу.  Почему всё рушится сразу Почему те, кого я люблю, ранят сильнее всего?
Мне плохо.
Мне страшно...

Я шла, не разбирая дороги под ногами.
Я ненавидела себя. За всё.
За удар.
За крик.
За то, что не смогла быть выше этого.

Я потеряла Саиду окончательно. Не из-за Лэндона. Не из-за Джемре. А из-за слов, которые невозможно забрать обратно.

Ты подлая.
Ты предательница.
Ты не такая.
Эти слова липли к коже, будто грязь. Я будто несла их на себе на руках, на лице, в груди. Хотелось стереть, смыть, содрать, но они въелись слишком глубоко.

Я остановилась посреди улицы, и в голову прокралась мысль, от которой перехватило дыхание:
А если проблема действительно во мне?

Эта тихая мысль заставила меня схватиться за рот. Я задыхалась, сдерживая слёзы,
пока колкая боль в груди медленно разрасталась, не оставляя места ни для оправданий, ни для воздуха.