Глава 15. Раяна.
На следующий день ничего не изменилось.
Это было хуже всего.
Я проснулась с тяжестью в груди и странным ощущением, будто внутри меня что-то сместилось, но я не могла понять, что именно.
Я оделась, вышла из дома и поняла: я больше не знаю, как вести себя так, будто у меня всё в порядке.
Слова Саиды, Лэндона не исчезли. Они просто тихо остались жить во мне, ожидая ночи, чтобы выйти наружу и вновь довести меня до слёз, до боли.
Дорога до университета казалась бесконечной. Я хотела добраться быстрее туда, где мои навязчивые мысли хоть ненадолго отступят и позволят мне дышать. Джемре поможет мне.
Дойдя до университета, я вошла внутрь. Руки сами по себе привычно потянулись к платку, чтобы подправить его. Сегодня я была не в зелёном. Сегодня в чёрном.
Если честно, раньше я всегда одевалась в платья. Конечно, не облегающие, соответствующие. Я всегда была в женственной одежде. До одного инцидента...
Теперь, только широкие джинсы и свободные толстовки. Я хотела исчезнуть в ткани, полностью закрыться от мира. После того дня, который стал моим кошмаром.
Снова он.
Адриан стоял неподвижно и смотрел на меня. Его чёрные глаза были сосредоточенными, слишком внимательными.
Я понимала: в таком состоянии я не смогу с ним говорить.
Я прошла мимо быстрыми шагами, направляясь на второй этаж.
Я не обернулась. Но знала, он смотрит мне вслед.
Это ощущение не было похоже на чужое любопытство. Скорее, на метку. Будто он отметил меня про себя и отложил этот момент куда-то глубоко, чтобы вернуться к нему позже.
Только на лестнице я позволила себе вдохнуть глубже. Сердце билось слишком быстро, будто я убегала не от человека, а от чего-то внутри себя.
Я думала, что самое страшное — потерять подругу.
Но внезапно поняла, я боюсь не Адриана. Я боюсь того, что он видит меня настоящую.
— Раяна?
Я вздрогнула. Этот голос я узнала сразу.
— Ты плохо выглядишь, — тихо сказала Джемре.
— Я знаю.
Она помолчала.
— Хочешь, я просто побуду рядом?
Я кивнула. Этого было достаточно.
Она молча взяла меня под руку, ведя в аудиторию. Села рядом и действительно молчала, не задавая вопросов.
Я так люблю её.
Рядом с ней моя тревога стихала.
И это было самое тяжёлое чувство — облегчение, которое я испытала впервые в дружбе. Мне было стыдно за него. Будто я не заслуживала покоя.
Позже я всё-таки рассказала ей всё.
К концу рассказа её мягкость испарилась. Она вскочила с парты, как бешеная.
— Я порву эту стерву. Я раздеру ей лицо за твои слёзы.
— Почему ты мне не сказала, что встречаешься с Лэндоном?
Она замерла. Руки, которыми она собирала сумку, ослабли, а глаза стали большими, с оттенком вины.
— Я хотела тебе рассказать... но не стала из-за одного...
— Ты не обязана оправдываться, Джемре. Я знаю: если ты не сказала, значит, была причина. Даже без причины, ты не обязана была. Мне просто стало интересно.
Она села обратно и взяла меня за руку.
— Моя жизнь уже почти твоя, — тихо сказала она. — Я уже даже не могу представить её без тебя.
Учебный день наконец закончился.
Я поймала себя на том, что за эти пару часов действительно отвлеклась. Сердце отпустило, больше не сжималось, не кололо, не тянуло тревогой. Оно просто текло спокойно, свободно, как будто вспомнило, как это — дышать.
— Пойдём в мечеть.
Я сказала это Джемре сразу, как мы вышли из университета.
— Серьёзно? — она посмотрела на меня так, будто я предложила ей подарить квартиру.
— А что тебя так удивило?
— Просто... я никогда не была в мечети, — её голос стал ниже, осторожнее.
— И что? — я посмотрела на неё мягко. — Главное искренне верить в Аллаха и выполнять свои обязанности. Поход в мечеть не измеряет силу веры.
Она на секунду задумалась, потом подняла голову.
— Пойдём.
Я улыбнулась, взяла её под руку и повела к автобусу.
— А сколько нам ехать? А у меня же платка нет... туда ведь с платком? А что мне вообще нужно будет делать?
Я тихо рассмеялась от её потока вопросов.
— Успокойся. Там выдают платки.
В автобусе она потянула меня за руку и увела в самый конец , к местам у окна.
— Ты так хорошо попала. Я люблю именно эти места.
— Не сложно догадаться, Райчик.
Я улыбнулась тому, как она меня называет. Недавно она ночью писала мне и заставляла вместе искать ласкательные формы моего имени.
— Я даже не знаю, как тебя называть, — призналась я. — Ласкательных форм твоего имени будто и нет.
— Знаю, что Лэн зовёт тебя «цветок». Я много смеялась, когда узнала историю этого прозвища.
— Он, я смотрю, и о личной жизни тебе рассказывает? — удивилась я.
— Да... И сначала он был очень холодным. Хотя сам за мной следовал.
— Следовал?
— Почти преследовал. Долгая история, Раяна. Потом расскажу.
Это меня не удивило. Это слишком подходило его характеру.
— Ты не знаешь, откуда он узнал об Адриане?
— Я спрашивала... — при упоминании имени её лицо стало напряжённым. — Он сразу стал агрессивным. Между вами правда что-то есть?
— Нет. И не может быть. Ты видела его? Он как ходячий дьявол. И у него есть девушка.
— Как это девушка?! — она даже повысила голос.
— Тише, — я коснулась её руки. — Я видела его в библиотеке. Он дарил ей цветы.
Она не успела договорить — мы уже приехали.
— Хватит о нём, — сказала я, выходя. — Он вызывает в нас слишком много негатива.
До самой мечети Джемре молчала.
А когда мы подошли, она остановилась.
Солнце падало на мечеть, и та словно сияла.
Я тоже остановилась и глубоко вдохнула.
Я в доме Аллаха.
В месте, где сердце может быть спокойным.
Хоть одно место, где царит справедливость, покой и тишина без причины.
У входа пожилая бабушка дала Джемре платок. Она не смогла его завязать, я потянулась помочь, но бабушка мягко остановила меня.
— Я помогу, дочка.
Она тепло улыбнулась и аккуратно завязала платок.
— Проходите, доченьки. Красавицы мои.
С теплом в груди я взяла Джемре под руку и мы вошли внутрь. Сняли обувь и прошли в женскую часть. При входе сёстры улыбались нам.
— Ассаляму алейкум.
— Ва алейкум ассалям, — ответила я.
— Я не знаю, как совершать... — прошептала Джемре, и голос её дрогнул.
— Не волнуйся. Повторяй за мной.
Мы встали рядом.
— Я намереваюсь совершить обязательный намаз зухр.
Я подняла ладони и произнесла такбир.
Джемре повторила за мной свой первый «Аллаху Акбар».
Я читала медленно и тихо, чтобы она успевала.
В земном поклоне я заметила, как дрожат её плечи. Она плакала — тихо, стараясь не издавать ни звука.
И я заплакала вместе с ней.
Мне было спокойно. Хорошо.
Я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Такое редкое, чистое счастье.
Эти стены дарили тот самый покой, о котором я так долго мечтала.
Слава Аллаху.
За всё.