Между нами вера

Автобус был переполнен. Люди словно забыли, что значит граница. Толкались,перекрикивали друг друга, торопились жить. Моя остановка была второй, и я успела занять место у окна. То самое, где можно укрыться от чужого шума и дыхания толпы.

Снаружи гудел город, но для меня он будто погрузился под воду. Я слышала голоса приглушённо, как после полёта на самолёте.
В руках лежала раскрытая книга. Я не читала слова, я видела историю целиком, как живую картину. Всё, что было написано, существовало внутри меня.

Я побывала везде благодаря книгам.
В горах, где ветер свистит между камнями.
В зимних вершинах, где дыхание превращается в иней.
В просторных домах, наполненных светом.
В летних садах, где воздух густ от запаха цветов.
И в мирах, которых нет нигде, кроме бумаги.

Автобус остановился с протяжным шипением. Люди вздохнули разом, устало, раздражённо. Явно уставшие от утренней суеты. Я поднялась, медленно прошла к двери. Холодный ветер ударил в лицо, и я вдохнула его до конца, будто впервые.

Передо мной возвышалось большое здание — мой университет.
Мне восемнадцать. Первый курс.
Слово первокурсница звучало непривычно, будто чужое. Ещё вчера я сидела за школьной партой, тревожно пересчитывая дни до экзаменов, засыпая на учебниках и просыпаясь в страхе: а вдруг не поступлю?.Забывая обо всём кругом и теряя себя.
Ведь учёба важна.

Учёба для меня всегда была чем-то большим, чем просто обязанность. Особенно важна, когда я вспоминаю девушек моего народа — тех, кто мечтает учиться, но прячут учебники с дрожью в пальцах .Для них учеба маленькая тревога, мешающая дышать. Забрав покой с их сердца. Они мечтают о знаний с колющим сердцем.

Я много раз думала, что отдала учёбе себя целиком. Ночами не могла заснуть, терзая себя вопросами: почему я знаю так мало? кем стану? хватит ли сил?
Боль стала привычной, как часть дыхания. Я уже свыклась с этим чувством в сердце.

В школе всё было трудно.  Я стала объектом насмешек — защищалась, не молчала, не позволяла унижать, но внутри разъедало чувство: почему я? Каждое утро я шла туда, где слышала о себе ложь и шёпот. Клевету и слухи. Было трудно идти туда где я объект насмешек.

Дома никто не знал. Я смеялась, делала вид, что всё в порядке, а ночью писала. Писала, пока строчки не размывались от слёз.
Листы пропитывались ими, и всё, что я не могла сказать вслух, оставалось на бумаге. Листок который был по капельно мокрым от моих слез.

И так каждый раз. Хотелось сдаться, мрачность слишком захватило душу. Только вот когда хотелось сорваться, я сдерживалась. Сдерживалась беря ручку, и изливая все в листок.

Иногда хотелось покинуть весь мир, когда всё казалось тёмным, а разум отказывался понимать, я всё равно держалась.

Но теперь я стояла здесь — перед высоким, старинным зданием, и понимала: всё то, что было болью, привело меня сюда.

Я сделала шаг вперёд. Холод проник под одежду, но вместе с ним пришло чувство начала. Волнение стучало в груди: сумею ли я найти друзей? смогу ли быть собой?

Мне всегда было трудно доверять. Я редко открывалась людям. Даже с самыми близкими слова застревали в горле. Открываться им, начать доверять, рассказывать о себе. О своей тревожности.
Мама думает, что я холодная просто потому, что не умею говорить о чувствах. Мне стыдно, тревожно. Вот причины по которым я умолкаю. Моя личность сама такая. Добрая, веселая. Но отстраненная, холодная по отношению к незнакомым.

Таким поведением я думала, что защищаю себя.
Меньше доверия — меньше боли. Меньше разочарований.

А чем меньше разочарований, тем меньше тоски.

Я подняла голову. Здание стояло величественно, будто само время в нём остановилось. От него веяло спокойствием. Тем самым, которого не хватало моему сердцу.

По привычке я поправила платок и вошла внутрь. Коридоры были залиты мягким светом, стены хранили голоса прошлого.
Я шагала, сжимая лямку рюкзака, пытаясь найти хоть кого-то — преподавателя, охранника, любого, кто подскажет дорогу.

И вдруг столкновение.
Что-то мягко ударилось о меня.

— Извини! — быстро сказала девушка, отступая на шаг. Её голос звенел, как весенний звон.

Я подняла взгляд. Передо мной стояла девушка с длинными черными волосами и ярко-зелеными глазами, в которых отражался свет.

— Ничего страшного, — ответила я, всё ещё немного растерянно. И спеша удалиться.

— Подожди! Как тебя зовут?

— Раяна. А тебя?

— Джемре, — улыбнулась она. — Ты, наверное, тоже первокурсница?

— Да. Ищу сто вторую аудиторию.

— Вот как! Тогда пойдём вместе — я тоже туда! — Воскликнула она радостно.

Она легко взяла меня за руку, будто знала меня давно. Мы вошли в просторную аудиторию, залитую мягким солнечным светом. Коричневые тона стен придавали ей особую теплоту. Казалось, это не университет, а место, где можно наконец выдохнуть. Место из снов, передающее то самое чувство.

И в этот момент я впервые за долгое время почувствовала. Начинается не просто учебный год. Начинается новая жизнь.

— Тогда сядем вместе? — спросила она с надеждой. — Узнаем друг друга получше.

Я лишь смущённо кивнула.

Условно первая пара прошла спокойно.
Нам выдали халаты. Белые, длинные, с кармашками. Выглядело всё сдержанно и элегантно.

Надев его, я остановилась у зеркала в коридоре. Ткань мягко легла по фигуре, лёгкий запах крахмала, будто свежесть нового начала. Он сидел идеально, будто сшит под меня.
Только вот стоило ли это того, что на душе всё равно пусто?
Может, теперь будут дни получше — без тревог, без колкости в сердце.
Только вот... моя душа уже давно не та.

— Эй! Мне идёт халат? — Джемре закружилась, словно солнечный луч, играя полами халата и улыбкой.

— Идёт. Красиво.

— Ты всегда такая? — она остановилась, глядя прямо в меня своими большими, чистыми глазами.

— Какая? — мои брови нахмурились.

— Ну... сдержанная, холодная. Даже не улыбаешься. Весь урок сидела, как египетская мумия, — выдохнула она.

— Египетская мумия? — я едва удержалась от смеха, уголки губ дрогнули.

Джемре рассмеялась первой — звонко, искренне. Счастливая. Настоящая.

Мы шли по университету, осматривая кабинеты. В воздухе стоял запах новой краски и чего-то стерильного. Линолеум чуть скользил под ногами, а шаги отдавались эхом в длинных коридорах.
Джемре оживлённо рассказывала что-то, перескакивая с темы на тему, будто боялась замолчать. Или опасалась, что тишина нас поглотит.

— Ты немного похожа на это место, — заметила она. — Тихая, но внутри будто буря.

Я посмотрела на неё, не зная, что ответить.
Люди редко видели меня насквозь. Особенно в первые минуты знакомства. Может, именно это и пугало, и притягивало одновременно.

— Честно, я не думала, что в первый день вообще с кем-то заговорю, — призналась я, опуская взгляд под ноги.

И вдруг — резкий, злой голос:

— Совсем жить не хочется?!

Я подняла глаза.

Немного впереди стоял он.
Тот самый безумный нахал из кафе. Из библиотеки.
Он держал за ворот халата какого-то парня, прижимая его к стене. Его рука дрожала от ярости, а в глазах горела настоящая, чистая ненависть. Живая, колющая, почти осязаемая.

Я инстинктивно коснулась Джемре, показывая, что нам пора уходить.
Но не успела.

Он почувствовал мой взгляд.
Повернул голову, будто почувствовал мое присутствие. Наши глаза встретились.

На короткий миг всё вокруг будто остановилось. Гул коридора стих, шум шагов растворился, даже Джемре рядом словно исчезла.
Только он и я.

В его взгляде промелькнуло узнавание.
Сначала удивление, как будто он увидел призрака. А потом... что-то изменилось. Ненависть ушла. Испарилась. Будто её и не было. Пламя в глазах угасло. Вместе со злостью.  Он смотрел весьма спокойно, опустив парня.

Нет, Раяна. Развернись и уйди.

Быстрым шагом я дошла до аудитории, стараясь не встречаться глазами с Джемре.
Она смотрела вопросительно, но я промолчала.
И кажется, она поняла. Я не намерена рассказывать.