Глава 3. Раяна
"Я умираю каждый день. Эта боль заставляет моё сердце черстветь. Каждую секунду, каждую минуту, все двадцать четыре часа я словно исчезаю. Мой голос слабеет, пропадает, будто я теряю часть себя.
Самое обидное я оставила там все свои чувства: нежность, доброту, тепло. Я оставила кусочек своей души. Я оставила часть себя. Но меня не поняли... И мне надоела эта бесконечная игра, быть щитом, оправдываться, доказывать. В то время как я сама тихо переношу эти чувства. Я устала. Я умираю внутри.
Иногда мне казалось, что по моему сердцу стреляли без остановки. И всё же, я уверена: если бы это была настоящая стрельба, боль была бы меньше. Потому что нынешняя боль охватила не только сердце, но и разум, и тело. Я никогда не хотела давать власть людям. Не хотела, чтобы моё настроение зависело от их слов и отношения. Но раньше я жила в ожидании. Терпела всё от друзей и продолжала называть их близкими. Лишь однажды, открыв глаза и отстранившись от них, я поняла: всё это время я поливала мёртвые цветы.
Теперь я готова терпеть эту боль некоторое время, но не возвращаться в прошлое. Туда где я умирала от тревоги, чувства вины и стыда, которых не заслуживала. Я больше не буду оправдываться и ломаться от ожиданий. Я не позволю обидам жалить мои пальцы и душу. Я ждала от них большего, потому что сама была готова отдать большее. А они продолжали вонзать в меня кинжал, а я всё равно их поливала. Но мёртвый цветок больше никогда не расцветёт вновь. Я чужих людей посчитала своей жизнью.
Не жалей о добрых деяниях. Твоя награда не у них. А у Всевышнего."
Я опустила ручку и глубоко вздохнула, словно освободилась от тяжести, которую носила в себе так долго. На этих страницах остались все мои чувства, каждая дрожь души, каждое слово сердца. Лист за листом я открывала себя, словно заново училась дышать. Этот блокнот стал моим зеркалом, моим тайным собеседником. В его строках живёт не просто моя жизнь. В них заключена я сама, без масок и украшений.
———
Солнце заливало весь двор, и вместе с ним свет наполнял и моё сердце. Я вывела на прогулку младшую сестрёнку и брата. Смотрела на небо, и вдруг обернулась на резкие звуки.
— Я же говорил, не трогай мой велик! — донёсся голос Али.
И снова эти двое ссорились, как всегда не унимаясь. Я подошла к ним.
— Раяна! Он не даёт мне покататься! — пожаловалась сестра, глядя на меня своими огромными глазами.
Она была удивительно красива. Те же зелёные глаза, что и у меня, яркие, глубокие, с длинными ресницами. Али отличался. Он взял черты папы. Его глаза были чёрные, как ночь. Тёмные брови, упрямый взгляд.
— Али, дай сестрёнке немного покататься, — сказала я, поправив его шапку.
Сентябрь уже давал о себе знать. Было не холодно, но и не тепло. Сентябрьское солнце грело особенно. Я чувствовала счастье от того, что природа в этот миг показывала свою красоту. Глядя на большое красное здание, освещённое закатным светом, я улыбалась внутреннему покою.
Али сердито топнул ногой и пошёл на качели, оставив велосипед. Я снова улыбнулась этой картине.
Дети такие. Их ссоры ерунда, их смех бесценен. Детство - самое тёплое и невинное время. Но я знала, как важно отношение к детям. Ведь детская травма это не шутка. Она может тянуться за человеком всю жизнь
Как за мной...
Я родилась с проблемой в руке. Пока другие дети бегали и кричали во дворе, я лежала в больнице. Пока другие матери держали детей за руки гуляя , моей матери приходилось слушать врачей, говорящих, что мучиться со мной нет смысла — я всё равно умру.
Но сейчас я здорова, как никто. Всевышний услышал молитвы моей матери, которая не спала ночами, видел её слёзы.
При рождении мне сломали руку.
Долгое время я даже не могла разжать её. Но благодаря массажу, тренировкам и усилиям, со временем всё стало лучше. Слава Аллаху! Теперь моя рука ничем не отличается от другой.
Но совесть моя не замолкает. Она шепчет, что я отобрала у матери её молодость, её покой. Я украла её воспоминания.
Но без тех долгих больничных стен я бы не знала цену свободному бегу.
Без тех ночных молитв матери я бы не почувствовала, что значит быть желанной и нужной.
Без той боли я бы не умела так глубоко любить.
Сестра подъехала ко мне, улыбаясь так, что её глаза сверкали светом.
— Смотри, Раяна, я еду сама! — воскликнула она гордо.
Али резко спрыгнул с качели и подбежал к нам. Он нахмурился, но в его взгляде уже не было злости. Только детское желание быть рядом.
Солнце уже клонилось к закату. Его лучи ложились на нас, словно мягкое покрывало. Я обняла брата и сестру, и мы пошли домой.
Сентябрь был прохладен, но в этот вечер мне казалось: осень тоже умеет быть тёплой.