2. Раяна
Ветер бушевал, заставляя шторы плясать в моей комнате, но мои мысли и чувства бушевали сильнее, чем этот знойный порыв от которого по коже бежали мурашки. Я думала обо всём. Моя голова кричала от переполнения вопросов, с которыми я не знала, к кому идти. Я откинула карандаш и тяжело вздохнула. Уже даже стихи не могли принести успокоения. Я не могла выразить свои чувства... Точнее, не могла их понять.
Встав со стула, я потянулась закрыть шторы, но руки замерли ,пальцы опустились сами собой, стоило мне увидеть эту яркую луну. Такая тишина, такая глубокая ночь... Я не могла отвести взгляд, чувствуя, как боль в сердце отпускает, оставляя за собой след и сменяясь покоем. Я могла дышать.
С лёгкой улыбкой я подошла ближе, словно ребёнок, впервые увидевший небо. Я не понимала, как люди могут игнорировать природу. Мой блокнот буквально кричал: «Открой меня! Прочти все страницы, написанные о природе!» Природа была всюду во мне. В телефоне, в записях, в сердце. Эта красота была единственным, что дарило мне тишину.
Я всегда жду лето, зная, что оно вызовет самые громкие чувства во мне: и счастье, и тоску. Скоро лето кончится...
Внезапно в памяти всплыл тот наглый парень из кафе. Его вопрос всё ещё вызывал во мне раздражение, и я не смогла тогда сохранить спокойствие. Я запомнила его расширенные от удивления глаза. Выразительные, чёрные. Если у других глаза своей привлекательностью просто светили, то его наоборот притягивали. Это было странно... искать свет в темноте.
Я покачала головой, напоминая себе о ночном намазе. Не хватало ещё думать об этом европейце, который не скрывал своего презрения, и при этом умудрился задать такой колкий, неуместный вопрос. Я взяла свой коврик, аккуратно расстелила его на полу. Намазник уже был на мне. Я начала молитву, стараясь отбросить все лишние мысли. Молитва — это мой разговор со Всевышним. Только Он понимает меня по-настоящему. Только Ему я могу выговориться так, как не смогу никому другому.
Мою душу поймет только ,тот кто создал ее.
———
20:00.
Наконец-то я свободна. Сегодня отпустили с работы пораньше. Возвращаться домой было ещё рано. Мне хотелось поймать момент заката. В душе было желание поймать хотя бы один закат, прежде чем лето окончательно исчезнет. Словно он должен был ответить на мои невысказанные мысли, или, может быть, просто напомнить, что день был прожит не зря.
Не спеша я направилась в сторону своей любимой библиотеки.
Переходя дорогу, я вдруг увидела его. Того самого нахала из кафе. Он стоял у цветочного киоска и выбирал букет. Неужели у этого хамоватого типа кто-то есть? Странно...
Он вышел с большим букетом в руках и пошёл в ту же сторону что мне, пройдя мимо.Так и не заметив меня. Ну и хорошо. А то снова начал бы задавать свои «умные» вопросы, которые, по его мнению, делают его оригинальным и остроумным. У пешехода наши пути разошлись.
Я дошла до библиотеки. Зайдя внутрь, сразу направилась к своей любимой полке, вытащила давно знакомую книгу и устроилась на мягком пуфе. Эта библиотека всегда была моим укрытием. Здесь не резкий свет, много пространства и, главное, тихо. Очень тихо. Здесь я полностью забывала о настоящей жизни, уходя с головой в чтение.
Но Надолго забыться не удалось.
Я перелистывала страницу за страницей, как вдруг подняла глаза — и снова он.
Он стоял у стойки и протягивал тот самый букет... библиотекарше. Она взяла цветы, смущённо улыбнулась и благодарно кивнула. Я смотрела на них с удивлением. Эта девушка всегда казалась мне такой доброй, утончённой, вежливой. Как она могла выбрать его?
Покачав головой, я закрыла книгу и собралась вернуть её на полку.Мне захотелось как можно скорее уйти, не попадаясь никому на глаза. Особенно ему.
— А вы, оказывается, читать любите. Точнее... умеете, — услышала я позади себя знакомый грубоватый голос.
Я резко повернулась и метнула в него раздражённый взгляд. Мой взгляд холодный и полный вопросов.
— Что ты имеешь в виду? — холодно ответила я, чуть крепче сжав сумку в руке.
— Ну, вам же вроде бы запрещают учиться, — усмехнулся он. — А ты ещё и работаешь...
— Во-первых, здесь много «таких, как я». А во-вторых, у меня голова покрыта тканью. А у тебя, похоже, сердце. Раз позволяешь себе такие слова. И вообще... больше не попадайся мне на глаза, нахал.
Я вылетела из библиотеки, вся пылая от злости. Я знала, что должна быть терпеливой, но агрессия внутри мешала сдержаться. всё внутри боролось с тем, чему меня учили: быть сдержанной, терпеливой.
Он не просто задел меня — он напомнил о том, через что мне пришлось пройти.
Я сталкивалась с предвзятостью и раньше. Но не из-за хиджаба. Из-за страны, откуда я приехала.
Сирия.
В школе меня называли «террористкой». Не интересуясь, кто я, не пытаясь понять мою историю. Просто ставили клеймо. Так проще.
Они не знают, что настоящая Сирия — это не кадры из новостей. Это тепло, щедрость, семья. Это мирные люди, которые просто хотят жить.Людям не важна правда. Им проще верить в навязанное, чем думать самостоятельно. Они как стадо, следующее за стереотипами.
Но что я могу поделать? Я не могу изменить их мнение... Разве что взять их за руку и отвезти в Сирию. Показать, как страдает мирный народ. Показать, что мы добрые, гостеприимные, настоящие.
Пусть будет так.
Аллаху ведомо всё.
Аллах справедлив во всём. Он видит то, чего не видит никто.
Я возвращаясь домой присела на скамейку в нашем дворе, огромном, тихом, почти неприступном. Когда мы только переехали сюда, я блуждала по нему, как по чужому городу, путая повороты и подъезды, и от этого сходила с ума.
Телефон оказался в руках сам собой. Хотелось поймать этот момент. На экране вспыхнуло небо: жёлто-голубое, спокойное, как дыхание спящего ребёнка. Я смотрела и не могла насытиться. Казалось, что я шагнула в другую вселенную, где нет тревоги, нет суеты. Только я и моё небо.
Август, ещё недавно тёплый и щедрый, вдруг остыл за пару дней. Как закат уходит в тень за одно мигание, так и он скоро растворится в календаре, забрав с собой остатки лета, тёплых вечеров и ту лёгкость, что так редко приходит ко мне.
Я могла бы сидеть здесь часами. Просто дышать и смотреть вверх, наслаждаясь тем, что в голове пусто, и тишина не пугает. Но всё заканчивается. Звонок от мамы вырвал меня из этой вселенной. Я встала и медленно пошла к подъезду, стараясь удержать в памяти последний тёплый луч.
— Мама? — мой голос эхом разнёсся по коридору.
— Я на кухне, Раяна. Иди сюда, доченька.
Услышав её тёплый голос, я сорвалась с места и побежала, попутно кое-как накидывая кожанку на вешалку. Забежав на кухню, я крепко обняла маму, вдыхая её родной запах. Она засмеялась и посмотрела на меня своим светлым взглядом. Как же я любила, когда мама смеялась.
Мама - это человек, который может заменить всех, но ее никто и никогда заменить не сможет.
Моё утешение — это она. Каждый раз, когда я искала место, где можно спрятаться от этого мира, ноги сами вели меня к маме.
— Садись за стол. Поешь хоть немного. А то утром опять на работу побежала без завтрака.
Я уже хотела возразить, сказать, что не голодна, но мама опередила:
— Я пахлаву приготовила. После ужина бери сколько хочешь.
Я рассмеялась – то ли от радости, что моя любимая сладость ждёт меня, то ли от того, что рядом с мамой я всегда чувствую себя маленькой девочкой, которой всего пять лет.
После ужина я вышла в гостиную. Там вовсю шумели и играли брат с сестрой. Гремели на весь дом. Смех, возня, крики.
— Эй, вы в курсе, что на кухне целый поднос пахлавы? – протянула я с улыбкой.
Не успела я договорить, как мимо меня пронеслись два вихря, они словно стрелы, устремились к кухне.
Семью ничем не заменишь, она
благословение от Allaha.