1. Раяна
День был жарким, но не смотря как мне плохо от жары, я не могла перестать любоваться видом двора который был полностью поглощен солнцем. Сидя на качелях, ветер веял кудрявые волосы, а мысли плыли сосредоточивший лишь на одной девушке сидящей напротив.
—ну Раяна! качайся!
послышался голос моего младшего брата.
Я отвлеклась на пару мгновений, но вновь устремила взгляд на женщину напротив меня. Ее красный хиджаб так и привлекал внимание ,дополняя ее образ. Я ощущала счастье и свободу смотря на нее.После этого я захотела тоже покрыть свою голову, спрятать свои волосы, одеть такой же химар который заставляет себя чувствовать принцессой. Этот день стал особенным. Ведь вечером того же дня я покрылась.
—Раяна! Ты опоздаешь!
услышав громкий тон мамы я поспешила. Мама всегда была моей лучшей подругой. Я ее любила настолько сильно, что хотела рассказать всему миру о том какая она прекрасная и сильная. Я приходила домой и знала, что она дома. Но все равно звала ее, желая услышать ее милый голос, который грел сердце. Ведь мне становилось легче когда она откликалась "да доченька?".
Захватив сумку я вышла со своей комнаты и радостно спускалась по лестнице вниз. Забежав на кухню я поздоровалась со всеми. Что сказать о моей семье? да много всего, я могу без умолку болтать о них.
К слову я самая старшая в семье, есть младший брат и сестра. Мне было всегда приятно быть старшей. Это заставляло меня мыслить взрослее, чтобы быть примером для младших. Я их научила , только в плане моральных ценностей и воспитанности. У нас ценится сильно уважение и воспитанность. Отец у меня лучший. У меня сильные запросы к будущему мужу, ведь мой отец показал каким должным быть настоящий мужчина. Я вечность буду благодарна ему. Я чувствую себя в защите, ведь он мой опора.
—Вот надо было тебе работать летом.
Проговорила мама посмотрев на меня своими большими и выразительными зелёными глазами.
—а что дома сидеть делать, я же наоборот развиваюсь мам.
Ответила я улыбнувшись ей. Я понимала ее, она переживала.
Мама переживала зная как могут относиться к покрытым. И знала мой характер.
К слову с детства у меня проблемы с агрессией. И это очень мешает мне. Я теряла всех друзей из-за этого, часто были ссоры с мамой из-за моей вспыльчивости. И это было моей единственной больной проблемой. Я должна была соответствовать своему платку и быть терпеливой, но гнев всегда побеждал меня.
—оставь ее в покое айнур.
сказал вдруг папа, нежно улыбнувшись и устремив взгляд на маму. Мама лишь ответила ему такой же прелестной улыбкой и покачав головой стала дальше накрывать на стол завтрак.
Я знала одно и самое важное. Я счастлива имея такую семью. Я чувствую как я дышу, когда нахожусь с ними.
———
Кафе. Стамбул.
Я стояла у кассы, поправляя платок, уже как привычка. Снова жаркий августовский день.
Саида за стойкой фыркнула, что-то бурча себе под нос на арабском. У неё вечно не хватало терпения к летним дням и вечно опаздывающим заказам. Я сдержанно усмехнулась. Она была колкой, но настоящей. Здесь таких немного.
Дверь в кафе открылась. Вошёл парень. Не местный. Это стало понятно сразу. Высокий, крепкий, с широкими плечами.
Глаза были темными. На первый взгляд обычный турок. Но нет, что-то было не так. Не тот тип лица, не тот взгляд. Был бы светлее я бы решила, что он европеец.
Он шагал медленно, уверенно, с каким-то намерением. Подошёл к кассе. Я внимательно смотрела на него.
— Здравствуйте, — произнёс он холодно, даже немного грубовато.
— Здравствуйте. Что будете заказывать? — спросила я, сглотнув, чувствуя, как напряглась.
Он бросил взгляд. короткий, но пронизывающий. Я заметила, как его глаза задержались на моём платке. В этом взгляде не было любопытства. Только осуждение.
— Двойной эспрессо, — последовал быстрый, отрывистый ответ.
Молча кивнув, я пробила заказ. Он расплатился, и я протянула чек, жестом указав на свободные столики.
Но он не ушёл. Выхватив чек, снова поднял на меня взгляд.
— А у вас здесь все так одеваются? — произнёс он с усмешкой.
Я сузила глаза. Раздражение внутри нарастало.
— А вы приехали и уже собираетесь устанавливать здесь свои правила? Это не Европа, — твёрдо ответила я, заметив, как он чуть дернулся. Удивлённый, возможно, тем, что я смогла угадать откуда он явился.
Он ничего не сказал. Ни оправданий, ни глупых усмешек.
А я не ждала. Повернулась и направилась к кофемашине, машинально готовя его эспрессо.
Руки делали свою работу, но внутри всё ещё пульсировало раздражение. Смешанное и горькое чувство. Быть чужой для всех.
— Пойдём на набережную! Как раз тебе станет легче после тяжёлой работы, — сказала Саида.
— Я не знаю, куда деться, — произнесла я, шагая с ней к набережной.
Я заметила её вопросительный и немного тревожный взгляд. Но она хорошо знала меня и потому молча шла рядом, давая мне время собраться с мыслями. Мы дошли до ступенек у воды, сели. Я вздохнула и тихо начала:
— Мне нехорошо. Во-первых, уходит лето. Во-вторых, я чувствую себя чужой. Но, знаешь... сидя рядом с тобой, всё это будто утихает, — сказала я с улыбкой, глядя на воду.
— Почему чужой? — Саида тоже улыбнулась.
— Сегодня один наглец спросил, все ли здесь так одеваются. Он, кажется, не понял, что в стране, куда приехал, большинство мусульмане, — раздражённо ответила я.
— В следующий раз утопим его в этой набережной, — спокойно предложила Саида .
Я залилась смехом, услышав её фразу.
— Я не знаю, что бы делала без тебя.
Саида молча покачивала ногой, глядя на воду. Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо в медные и сиреневые оттенки. Было тихо, даже ветер не шелестел, как будто сам воздух прислушивался.
— Ты всегда такая... сильная, — вдруг сказала она. — А я помню, как в девятом классе ты плакала из-за той контрольной по алгебре, а потом пошла и написала её на пятёрку. Ты умеешь справляться, просто иногда забываешь об этом.
Я улыбнулась, не отрывая взгляда от реки. Вода медленно струилась, унося с собой дневную суету.
— А я помню, как ты устроила драку в столовой, когда кто-то толкнул меня и пролил суп на платок. — Я повернулась к ней, хмыкнув.
— И правильно сделала — Саида фыркнула. — Но, если честно, я просто не могла видеть, как тебя задели. У меня от этого внутри всё кипело. Ты ведь для меня... почти как сестра.
Я почувствовала, как внутри что-то потеплело. Эти слова касались прямо в сердце.
— Знаешь, — медленно произнесла я, — иногда мне кажется, что ты единственный человек, с которым я могу быть собой. Не улыбаться, если не хочется. Не объяснять, почему мне грустно. Просто быть. И это... много значит.
Саида положила руку мне на плечо.
— И это никогда не изменится. Даже если ты сбежишь к себе Сирию или выйдешь замуж за какого-нибудь пакистанца с усами до подбородка.
Я прыснула от смеха.
— Надеюсь, он хотя бы будет варить кофе, как ты!
Мы засмеялись. Смех стал настоящим, лёгким, как в детстве. Словно на время исчезли тени внутри и остались только мы, вечер и река.