Дьявольский шепот

С момента нашей последней встречи с лисичкой прошла неделя, но ее запах все еще витал вокруг меня. Она писала мне. Звонила. Но я не отвечал, потому что не мог. Я монстр, потому что едва смог справиться со своей яростью, чтобы не убить этого ублюдка.

Если она узнает на что я способен, то сбежит.

Я оставался в тишине все эти долгие дни, как будто был заперт в клетке собственных страхов.

Чувствовал, как ее привязанность растет, и вместо того, чтобы быть рядом — игнорировал как мог. Как темный призрак, не достойный ее света. Чертово чувство  вины давило мне на грудь. Я не хотел, чтобы она страдала из-за меня. Оставался тенью в ее светлом мире. 

Я не достоин ее. Все что я мог делать сейчас — наблюдать. Голоса в моей голове просто сошли с ума и я снова стал пить, как никогда. На работе. Дома. Подливал виски в стакан с кофе, когда выводил Рекса на прогулку.

Каждый глоток, был как яд, медленно разъедающий остатки моей черной души. Но даже в этом состоянии не мог избавиться от чувства, что она — единственный свет в этом аду.

Я знал, что если продолжу так поступать, то потеряю ее навсегда. Но как выбраться из ямы, когда каждый день она становится только темнее и глубже?

Оуэн врывается в мой кабинет без стука, как бушующий шторм. Прислоняется к косяку и крутит кольцо на безымянном пальце.

— Ты видел новости? — он ехидно улыбается.

— Не смотрю всякое дерьмо по телику. Там все равно показывают только то, от чего хочется повеситься.

— А зря. Твое фото с Фикс вчера облетело все новостные каналы. «Битва гигантов закончилась миром?». Журналисты уже строят теории.

— Какие теории? Что мы тайно поженились и усыновили трех собак? — усмехаюсь я.

— Пока нет. Но завтра поползут слухи, что вы тайно встречаетесь.

Я закатил глаза, но внутри меня начала закипать злость от того, что кто-то помимо меня следит за ее жизнью. Что кто-то опубликовал информацию, связанную со мной. Ведь каждый журналист знает, что со мной лучше не связываться. Именно поэтому ни одного моего фото не было опубликовано где бы то ни было.

С одной стороны: я разочарован тем, что столько лет справлялся с тем, чтобы никто не знал, как я выгляжу. С другой: мне нравится тот возможный исход событий, что нас будут считать парой. Так к ней никто не посмеет даже прикоснуться.

С момента нашей первой встречи — в жизни нас обоих все пошло наперекосяк.

Стоило отрезать второй палец Дереку, чтобы выяснить истинную причину того, для чего он позарился на то, что принадлежит мне. Нужно решить это и как можно скорее.

— Мы просто работаем по контракту, — оторвавшись от мыслей, добавляю я.

— О, это еще лучше. «Деловой роман». Газетчики такое обожают. Сплетни, скандалы, как «рабочая жена», только с налоговыми вычетами. Кстати, у тебя уже появились свои личные фанатки в социальных сетях, — он показывает фан-аккаунт в instagram с кучей ии-эдитов, сделанных по одному нашему снимку. 

О боже.

Я кидаю в него ручкой, представляя, что это метательный нож и сейчас он поправит мозги этому придурку. Он уворачивается. Ручка врезается в стену.

Оуэн беззаботно плюхается в кресло напротив, закидывает ногу на ногу. И под правым глазом я замечаю у него фингал. Такой сочный, будто он его сам нарисовал для прикола.

— Что с лицом? Бой с пьяной тенью? — спросил я, не скрывая любопытства.

— Хуже. С женой. Я забыл про годовщину, представляешь? — он издает страдальческий звук. — Ты вообще представляешь, как это — забыть про годовщину?

— Она тебя ударила? — моя улыбка медленно начинает ползти вверх.

— Нет, — он вздыхает, как человек, который рассказывает эту историю в сотый раз и знает, что ему все равно не поверят. — Она собрала чемодан, чтобы уехать к матери. Я споткнулся об него. Точнее… она помогла мне упасть. 

— Помогла?

— Да этим же чемоданом. С размаху, — он непроизвольно касается глаза, как будто его снова ударили. — Черт, да у меня аж искры из глаз полетели.

Я пытаюсь не засмеяться, но получается плохо.

— Ты идиот. Ты знал это? Напомни, почему вы все еще вместе?

— Я ее люблю. Разве не очевидно?

С трудом подавляю смех, наблюдая за ним: с грустным лицом и синяком под глазом. Синяк идет ему. Как напоминание о том, что даже в самом дерьмовом браке есть место для абсурдного счастья.

— Ты точно сумасшедший, но вы лучшая пара, которую я знаю, — я улыбаюсь и он улыбается мне в ответ

— Усердно работаю над этим, — Оуэн прикладывает указательный и средний пальцы к правому виску, отсалютовывая мне.

В это время в дверь просовывается голова Кейла:

— Грег, Джина просила напомнить, что у тебя через пять минут встреча с Джозефом. Он уже внизу, пьет кофе и визжит, как поросенок, что мы не умеем принимать клиентов.

Его еще сейчас не хватало…

— Скажи ему, что я занят, и пусть не приходит каждый день. Я ведь сказал, что сначала нужно подготовить бумаги, — злобно выплевываю я.

— Он сказал, что если ты еще раз перенесешь встречу, он пойдет к твоим конкурентам! — Кейл сам чуть не засмеялся, но наш сегодняшний герой был непреклонен.

Оуэн фыркает с легким подозрением:

— Он постоянно так угрожает. Пускай попробует. У конкурентов кофе хуже.

Кейл закатывает глаза и исчезает.

— Чего пришел на самом деле?

— Барри звонил. Сказал, твой телефон недоступен, —Оуэн пожимает плечами.

Достаю телефон и вижу пять пропущенных.

— Что ему нужно? — спрашиваю я, ощущая легкое беспокойство.

— Сказал, что у него есть информация по тому самому  делу. Сказал что ты поймешь о чем речь. Я не вдавался в детали. 

Киваю. Делаю вид, что не понимаю, о чем речь, хотя внутри меня все бурлит. Оуэн не обязан знать, по какому именно делу Барри копает. Никто не должен знать.

—  Сейчас перезвоню.

— Ну смотри. — говорит он, поднимаясь и поправляя ремень. — Я буду внизу, если что.

У двери он останавливается и оборачивается ко мне с серьезным выражением:

— Какого черта происходит, чувак?

— Не понимаю о чем ты.

— Ты сейчас серьезно? Вечно собираешься от меня все скрывать?

— Оуэн, я ничего не скрываю. Я могу позвонить Барри?

Он резко скрывается с места и уверенным шагом направляется в мою сторону. Громкий стук кулака по деревянному столу отдается эхом во всем кабинете.

— Барри подождет. Я знаю твое это состояние. Либо ты задумал какую-то хрень, либо близится твоя маниакальная фаза. Я переживаю за тебя, Грег. Остановись пока это дерьмо не намоталось на вентилятор, блядь, — он расставляет ладони на столе. — Вспомни: кто связался с родней, чтобы они замели все следы, когда копы вышли на тебя? Да ты даже не объяснил причину почему захерачил десять человек. Я столько лет живу с этим. Безоговорочно помог тебе, ты чертов придурок.

— Я доверяю тебе и ценю твой поступок, — смущенный своей же тупостью, говорю я.

— Тогда какого хрена ты мне ничего не рассказываешь? Почему я подставил свою жопу, когда тебе это было нужно. Назови хоть одну чертову причину.

Я хватаю себя за волосы в попытке успокоиться:

— Причина… Настоящая причина: в ней.

— В ком? В Стесси Фикс?

— Да. Мы с тобой были еще не знакомы, когда я перевелся в ее школу. Ты знаешь, что мы переехали, когда у отца в Стэнфорде появилась крупная сделка. Меня травили, Оуэн. В тот период, когда вся эта хрень начала проявляться. Да и в старой школе тоже, — смотрю на Оуэна в попытке доказать то, что я не лгу. — Из-за этого все стало только хуже. Не знаю, чем я так зацепил этих типов.

— Ты говоришь о тех, кого убил?

— Да.

— Дальше. Я слушаю, — он сел в кресло напротив.

— Когда я впервые увидел ее — голоса в моей голове затихли. Как будто кто-то их отключил. Понимаешь? — Оуэн кивает, но ничего не отвечает. Ждет продолжения. — Я понял, что она та самая. Что должен ее заполучить.

— В чем была проблема?

— Блядь, ты реально не понимаешь? Во мне. Я — был козлом отпущения, а она — подругой популярных девчонок в школе. 

— И ты решил, что лучшим решением будет следить?

— Я решил, что лучшим решением будет измениться, чтобы понравиться ей. Тот парень, которого я убил — ее бывший, — глаза предательски намокают. Закрываю их, чтобы не показать своих эмоций. Не хочу выглядеть жалко. — Он со своими дружками избил меня в туалете. Они хотели, чтобы я отсосал ему на камеру… Блядь. Чертов извращенец.

— Чувак…

— Подожди. Все в порядке. Появилась Стесси и они начали ругаться. Не знаю она позвала на помощь или нет. Когда она была рядом — я не чувствовал боли и в голове была лишь тишина. После случившегося — ее «подружки» избили ее за школой. Предполагаю, что по просьбе тех парней. Она получила серьезную травму и вылетела с команды, — я смотрю прямо ему в глаза. — Она была одной из самых перспективных спортсменок нашей школы и вылетела из отборочного тура из-за меня. Понимаешь? Тогда…

Оуэн говорит со мной в унисон:

— Ты решил их убить…

— Да.

— Твою мать, Грег. Я ведь не знал. Какого черта ты не рассказал мне?

— Не был уверен, что ты меня поддержишь. Скажешь, что это не весомая причина для убийства.

— Да. Это реально не причина, — Оуэн встает и подходит ко мне сбоку. Кладет руку мне на плечо. — Но я ведь знаю о твоих проблемах. Мы бы что-нибудь придумали.

— Спустя два года?

— Да хоть через десять лет, чувак. Такое нельзя держать в себе, — он наклоняет голову и заглядывает мне в глаза. — Не забывай, что у меня тоже были проблемы. Я ведь до полусмерти избил бывшего жениха Розалии, когда она заявила, что выходит замуж.

— Это совершенно другое.

— Нет. Мы с тобой оба прошли через дерьмо в своей жизни, и должны поддерживать друг друга. Давай договоримся, что с этого момента ты не будешь ничего от меня скрывать, хорошо?

Я столько лет скрывал это ото всех, а сейчас вывалил всю информацию на лучшего друга. Мне было так страшно, что он меня осудит или решит рассказать все копам. Вместо этого: он меня поддержал. Чувство облегчения стало настолько сильным, что у меня заслезились глаза. 

Он не просто друг. Он — брат. Часть моей семьи, несмотря на то, что у нас разные родители.

Я понимаю, что он переехал в Стэнфорд тоже не от легкой жизни. Его отец — глава мафии из Польши, и Оуэн сам не спешил делиться тем, через что он прошел. Но все же многое я знал.

— Извини, Оуэн. Спасибо… — я запинаюсь от того, насколько мне неловко это говорить. — Спасибо, что ты есть в моей жизни. Правда.

— О-о-о, ну что за сладкий мальчик у нас тут? — он смеется и по-братски меня обнимает.

Я смеюсь, хотя мог бы разозлиться. Толкаю его рукой в бок.

— Все прекрати. Ты перекрыл мне кислород.

— Хорошо-хорошо, — Оуэн остраняется. — Теперь, я со спокойной душой продолжу работу. Но мы еще поговорим. И да. Следи за новостями. В них не только о тебе говорят.

— Оуэн?

— Да, брат?

Мысли мечутся между: попросить его об одолжении и сделать это самому. Может быть ему будет приятно, что я настолько ему доверяю, чтобы попросить о таком. Но вдруг он посчитает меня психом?

— Можно попросить тебя кое о чем?