Дьявольский шепот

Я просыпаюсь от того, что Рекс лижет мою ладонь, будто пытаясь вернуть меня к реальности. Открываю глаза, но не могу понять сколько сейчас времени — тучи за окном затянули небо, и мир вокруг кажется серым и безжизненным. 

Что произошло ночью? Как я оказался дома? 

Воспоминания, как песок ускользают из моей головы. Помню, как в очередной раз голоса кричали в голове. Я потерялся в своих мыслях, будто кто-то выключил свет в моем сознании.

Я не помню ничего с того момента как… Блядь.

Я был дома у лисички. У девушки о которой мечтал семь лет и не решался подойти. Зачем я сделал это сейчас? Вдруг я ее спугнул.

Но я обрывками вспоминаю, как меня накрыло, когда она меня не оттолкнула. Кажется, я плакал. Вот же придурок.

А она… положила мою голову на колени и нежно гладила мои волосы. 

Не помню, что говорил, но до сих пор помню прикосновение ее рук.

После каждого приступа у меня словно отшибает память. Что бы я не делал — вспомнить не получается. Это началось с детства, когда мир еще казался интересным и ярким. Сейчас: я словно нахожусь в бесконечном лабиринте, где каждая попытка найти выход приводит меня к новым бетонным стенам.

На мой десятый день рождения у меня появился друг.

Отец привез его в картонной коробке и поставил на крыльцо. Из коробки доносился громкий скулеж.

— С днем рождения, сын, — пробормотал он. — Надеюсь, теперь ты прекратишь свое бесконечное нытье об отсутствии друзей.

Мне было плевать на его высказывание. Ведь теперь: у меня будет друг, который всегда будет рядом. Никогда не предаст. Не решит сделать мне больно.

Мама вышла на крыльцо, вытирая руки о полотенце и выпучила глаза от удивления:

— Ричард, ты с ума сошел? Я говорила о возможных вариантах покупки собаки, а не о том, что она нужна нам именно сейчас, —  взвизгнула она. — Тем более нам нужно решить нашу проблему с…

— Ты сама говорила, что у него нет друзей, — он прерывает ее поднятой рукой. — Так что теперь занимайтесь своим пополнением вдвоем, милая. Проблему решать нужно было еще давно.

Дальнейшая их перепалка превратилась в белый шум, потому что все мое внимание забрал он. 

Я смотрел на щенка и не мог поверить в свое счастье. Маленький. Черный. С белым пятном на груди. Он тыкался носом в мою ладонь и дышал так часто, будто боялся, что его бросят. 

Я сразу принял решение, что назову его — Боузер. Имя сразу возникло в моей голове и я решил, что пускай оно таким и останется.

Первые дни я спал на полу рядом с его лежанкой. Мама ворчала, что я заболею, но мне было все равно. Он просыпался ночью, скулил, и я гладил его, пока он не засыпал снова. Не мог оставить его одного.

Никто никогда не был мне так нужен, как он.

А я — ему.

Мы гуляли каждый день. Он бегал по кругу на пустыре за домом: лаял, падал, вставал, снова падал. Меня всегда удивляла его целеустремленность. Я не был таким.

Отец иногда выходил с нами. Курил и смотрел куда-то вдаль, не обращая на нас внимания. Мне было непонятно почему он так редко смотрел в мою сторону. Будто сама мысль о том, что я — его сын, — была ему неприятна.

Но в один день, что-то пошло не по так…

Было так жарко, что воздух дрожал над асфальтом. Я позвал Боузера в дом, но он  не слушал и убегал от меня. Я побежал за ним и мы начали играть в догонялки.

Я схватил его за лапы, потому что уже опаздывал в школу, а он испугался и прикусил меня за запястье.

Не больно. Крови не было. Нет. Просто следы от зубов в виде двух маленьких дуг. Боузер сидел на земле, наклонив голову набок. Вилял хвостом и смотрел на меня. Он не понимал, что сделал мне больно.

А дальше… красная вспышка перед глазами.

Я слышал визг щенка и не понимал почему он кричит. Ничего не видел. Не чувствовал, будто уснул. Но я видел непривычно яркий красный цвет, вместо привычного черного, либо меняющихся картинок.

— Боузер! Друг, что случилось? — громко звал его я.

А затем — темнота.

Быстро моргаю, чтобы прийти в чувство и  открываю глаза. Вижу, что стою на коленях в траве. Руки по локоть в брызгах, будто кто-то измазал их красной гуашью. Комья земли и шерсти разбросаны по сторонам.

Я смотрю внимательнее и вижу его.

Боузер лежит в двух метрах от меня. Голова — повернута под неестественным углом. Открытые глаза смотрят в небо. Вокруг залитая темной жидкостью трава.

Я чувствую тошнотворный запах железа и меня выворачивает на траву под ногами. Не понимаю, что происходит и в голове первая мысль: нужно позвать маму. Но я не могу издать ни звука.

Падаю лицом в траву рядом с ним, крепко прижимая пса к себе:

— Боузер! Малыш! Проснись. Хватит. Я больше так не буду.

Я так стиснул зубы, что они едва не треснули от давления.

— Мама! Мамочка, пожалуйста! — кричу я сквозь поток рыданий.

Она выбежала из дома. Я показал маме раскрашенные руки:

— Мама, — шепчу я. — Я испачкался.

Она бежит ко мне. Падает на колени И обнимает. Я чувствую, как ее свитер пахнет стиральным порошком и ванилью.

У нас не было необходимости в прислуге, потому что мама считает, что способна сама заниматься готовкой и уборкой дома. Отчего всегда так приятно пахла.

Она крепко прижала меня к себе.

Мои глаза начало жечь, когда я поднял на нее взгляд и увидел ужас в ее глазах.

— Грегори, посмотри на меня, — ее лицо было бледным, как у мертвеца, но она старалась улыбаться. — Все хорошо. Все будет хорошо, мой мальчик.

Что произошло с моим другом? Почему он не двигается и как всегда не издает радостный лай?

Я закричал от внутренней боли так сильно, что свело легкие. Мой голос срывался от криков, но я не мог остановиться. 

— Я не хотел, — выл я в ее свитер. — Я не знаю, мама. Я не понимаю, что случилось. Я это сделал? Из-за меня… — рыдания прервали мои слова. — Из-за меня он уснул?

В тот момент мои плечи напряглись и из моего рта вырвался глубокий, рвущийся из груди всхлип.

— Я знаю, — сказала она, гладя меня по голове. — Ты не виноват.

Она не ответила на мой вопрос, но мне и так стало все ясно. Это я причинил боль своему другу. Я — чудовище, которого так боялся, когда засыпал один в своей темной комнате.

Машина отца подъехала к дому и он выбежал из нее, не закрывая двери.

Подбежал ко мне и вырвал из объятий матери, повернув к себе и тряхнув за плечи.

— Ричард, не трогай его. Он не виноват, — мама в мольбе схватила его за рукав рубашки. — Он не понимал, милый. 

— Заткнись! — крикнул он на нее в ответ. — Я говорил тебе. Ты меня не слушала. Отмахивалась.

Звонкая пощечина сбила мою голову в сторону.

— Ты животное, а не ребенок!

— Я не делал этого, папа! — сквозь рыдания выкрикиваю я. — Он меня укусил и я уснул. 

— Ты должен сидеть на цепи. Ты не ребенок. Ты хуже любого бешенного пса.

— Папочка, пожалуйста. Я не виноват. 

Но я уже понял, что был виноват. Иначе у родителей не было бы такой реакции. Папа никогда не ругает меня просто так.

От удара в моих глазах помутнело и мир разом потух.

Я очнулся, свернувшись калачиком на том самом месте, где до этого лежал Боузер. Красное пятно уже было холодным и шершавым. Пса нигде не было, как и родителей.

На улице — кровавое солнце клонилось к закату.

«Ты сделал это, потому что он заслужил».

— Нет! — визжал я голосу в ответ и колотил землю.

«Он укусил тебя первым. Ты не должен позволять делать тебе больно».

Сотни голосов смешались в моей голове. Они смеялись надо мной. Издевались. Рвали мою душу изнутри.

— Убирайтесь из моей головы! Я вам не друг!

Я не знал, кто я такой, если внутри меня живет кто-то другой.

Тот, кто может сделать такую жестокость с самым близким мне комочком счастья. Ведь я так долго о нем мечтал…

Поднимаюсь с постели: спина и шея ноют так, будто меня всю ночь пытали. Может быть, мои собственные мысли — самые жестокие палачи.

Спускаюсь на кухню и вставляю вилку от кофемашины в розетку. Нажимаю на кнопку, не глядя. Делаю черный кофе. Добавляю виски. Достаточно для того, чтобы забыть, что я снова проснулся.

Рекс тычется носом в мои колени и радостно виляет хвостом.

После смерти Боузера — я долго не мог принять решение о покупке нового друга. Но когда стал меняться и чувствовать себя лучше — Кейл сообщил, что во время тренировки они нашли маленького, худого щенка. Он лежал в размокшей коробке за полем и он единственный решил взять его домой на передержку. Мой друг не мог уследить за парой цветов в горшках, которые высохли уже много лет назад. Не то что воспитывать собаку.

Я увидел в этом щенке себя и решил, что заберу его. Мы стали спасением друг для друга. Рекс понимает меня с одного только брошенного взгляда, а я — понимаю его.

— Ну что такое, малыш? — я потрепал его за ухом. —Пойдем прогуляемся.

Открываю дверь. Пес вылетает — как истребитель, как пуля, в отличие от меня.

Вываливаюсь во двор. Рекс уже носится по газону так, будто сегодня — лучший день в его жизни. Для него каждый день лучший. 

Он пытается поймать белку, но мы оба знаем, что у него нет ни единого шанса. Но он никогда не сдается. Гоняется за ней по кругу, пока она не скрывается в кроне старого дуба.

Достаю телефон и решаю написать Стесси, чтобы извиниться за вчерашнюю свою выходку. 

Открываю диалог: пока что он пустой. Ни единого сообщения. 

Печатаю… Стираю. Снова печатаю.

— Ты безнадежен, — говорю сам себе вслух.

Рекс даже не поднимает головы. Куст интересует его куда больше моих проблем. Главное, чтобы кормил и гладил. Остального ему не нужно.

«Доброе утро! Я не знаю, что сказать. Если что — извини. Встретимся сегодня вечером и я все объясню. Хорошо?» — отправляю зловещее сообщение. — «Заеду за тобой в семь. Адрес знаю».

«Лисичка» в сети.  

«Лисичка» печатает…

«Лисичка» вышла из сети.

Ну пиздец.

— Рекс, пора в дом! 

Он  радостно прыгает и уже мчится к двери.

— Пойдем, малыш, — я хлопаю по бедру и он начинает прыгать на меня, будто я та самая белка. Улыбаюсь и глажу его по голове.

Заходим внутрь и слышу непрерывную вибрацию телефона. Поднимаю и смотрю на экран: пять пропущенных от матери.

Вот черт. Чувствую, меня ждут нравоучения о необходимости всегда быть на связи. Она переживает, что у меня может случиться приступ и я наломаю дров. Я всегда ее успокаиваю и вру о том, что они давно прекратились, но ее сложно обмануть.

Набираю контакту «Сатана» — так Оуэн переименовал мою маму после того, как она заявилась в мой загородный дом и едва ли не в буквальном смысле надрала нам всем задницы. Мы отмечали мой день рождения и эти придурки решили, что лучшим подарком — станет гигантский торт со спрятанной внутрь стриптизершей. Кстати, торт наполовину оказался сделанным из пенопласта. Я расстроился. 

Она берет трубку после первого же гудка.

— Грегори! Мальчик мой! — голос звонкий, громкий, как будто она говорит на стадионе. — Почему мне ты не отвечаешь? Я так волновалась!

— Спал, мам. Поздно лег.

— В четыре утра? Я же вижу, когда ты последний раз заходил в онлайн!

— Ты что, следишь за мной? — спрашиваю я, и не сдерживаюсь от смеха.

— Я твоя мать и всегда буду за тобой следить, котик. Ладно, не отвлекаюсь. Мы с отцом приехали в город. Будем у тебя через час. Ты ведь не просиживаешь свой выходной на работе?

— Дома.

— Отлично! Я соскучилась по тебе. И по моему любимому внуку, — она имеет в виду Рекса. — И новости есть.

— Какие?

— Расскажу при встрече. Приготовь что-нибудь к чаю. Нет, лучше кофе. Чай у тебя, как всегда, пакетированный — кошмар. Давай. До встречи!

Она сбрасывает вызов.

— Нужно привести себя в порядок. Иначе они останутся на неделю, если подумают, что мне снова плохо. — говорю я Рексу, словно он меня понимает.

Рекс чихает.

— Верно, мальчик.