Дьявольский шепот

Моя горе-мамаша первый раз бросила нас с отцом, когда мне было десять лет.

Я помню тот день: он заперся в кабинете и не реагировал на мои крики и слезы под дверью. 

Слышала звук поворачивающегося барабана револьвера и кричала: “Папочка, пожалуйста не делай этого. Впусти меня”. Я сидела под дверью до утра и сжимала колени с такой силой, что на них оставались синяки.

Больше всего на свете — я боялась, что услышу выстрел за стеной и навсегда останусь одна. Потому что жить с матерью — сущий ад. Эти вечные эмоциональные качели на которых она нас катала из-за своей “неудовлетворенностью жизнью”.

Мой отец—– выдающийся маркетолог Найден Фикс. Он делал для нее все: бесконечный поток подарков, путешествия, личная охрана. А матери было все мало.

В один момент: он не выдержал и начал бухать до тех пор, пока не слег в больницу с инсультом. Меня же скинули на воспитание родственникам о существовании которых — я узнала только когда они приехали, чтобы забрать меня из родительского дома. До сих пор не знаю, кто им сообщил о том, что я выживаю только благодаря нашей домработнице. Мать или отец — уже не так важно, ведь это были худшие две недели моей никчемной жизни. 

С того момента бизнес отца начал идти по наклонной. Он стал приносить меньше денег. Общественность узнала о случившемся и перестали доверять поехавшему Найдену Фиксу. Такой человек не мог полноценно заниматься рекламой компаний, потому что помешан на своих проблемах. 

Моя мать — Глория Фикс, перед своим феерическим побегом впала в сильную депрессию после смерти своего отца — моего дедушки. По крайней мере нам так показалось. Я его практически не знала, поэтому не могла понять: действительно ли он был таким хорошим человеком, чтобы так плакать по нему.

Отец из кожи вон лез: лучшая клиника Калифорнии, потому что в Стенфорде не было таких хороших специалистов, как оказалось. Частная палата, персональный врач, вид на океан. А она отплатила исчезновением.

Просто собрала вещи, села в машину — и на год съебалась в закат, вместо больницы.

Ни звонка. Ни открытки «как ты там, дочка?». Я не была уверена, жива ли она вообще, пока через пару лет не увидела фото в светском журнале: эта сука стояла в обнимку с каким-то мужиком на яхте.

Когда первый любовник надоел — она вернулась домой, будто ничего серьезного не произошло.

Как поступил бы уважающий себя мужчина? Вышвырнул бы ее за шкирку вместе с чемоданами и фальшивой улыбкой. Воспитывал бы ребенка сам.

Но мой отец… он просто принял ее. 

Я сижу за столом и смотрю на них. Мать улыбается – той же голливудской улыбкой, что на фото в журнале. Меня просто тошнит от нее. 

— Ты так выросла, солнышко, — говорит она, проводя рукой по моим волосам. Я не двигаюсь и пристально смотрю на нее снизу-вверх. Не потому что хочу, чтобы она меня трогала. А потому что если я сейчас отодвинусь, она сделает обиженное лицо, и отец скажет: «Стесси, не будь такой жестокой. Она ведь твоя мама».

— Я не росла. Прошел всего год, если вдруг ты забыла, когда сбежала от нас.

— О, эти подростки, — смеется она, словно я рассказала ей шутку. — Вечно грубят. Солнышко, когда у тебя цикл?

Она серьезно думает, что дело в этом? У меня нет никакого желания ей отвечать.

Достаю смартфон и бессмысленно листаю ленту.

Отец ставит перед ней чашку чая. Ее любимый, с ромашкой. Он знает, что она любит, как и я. Но сомневаюсь, что кто-то из них помнит какой у меня любимый сок.

— Вишневый, — сказала я, хотя они не спрашивали. Им даже не интересно, что вчера — я выполнила второй взрослый разряд на стометровке.

— Что?

— Забудь. Не важно. Как всегда

Я выхожу из-за стола, перевернув стул на пол, не обращая на это внимания. Отец с матерью смотрят друг на друга в недоумении, словно не понимают, что могло испортить мое настроение.

Иду в свою комнату. Закрываю дверь на которую еще год назад просила поставить замок. Сажусь на пол. 

“Ты могла быть чуть добрее к ней. Она тебя любит”, — скажет отец позже. Он всегда так говорит.

«А она могла не уходить», — подумаю я. Но промолчу.

Мы, между прочим, неплохо справлялись без нее, когда отец вернулся с лечения.

Я научилась готовить макароны с сосисками, а он перестал забывать, в какой день родительское собрание или соревнования. Мы даже выбрали любимый сериал, который смотрели каждые выходные — «Американская семейка». У них вышло продолжение, но мы его так и не досмотрели.

Жизнь была тихой и скучной. Но хотя бы без истерик и бесконечных «я ухожу навсегда».

Мне казалось, что я интересна отцу и он меня любит в те моменты, когда ее не было рядом. Он старался все свободное время уделять моему воспитанию. Без упреков и ссор. Я чувствовала себя счастливой.

Но каждый раз, когда она возвращалась — про меня забывали, словно про детскую игрушку, которой наигрались и убрали в дальний ящик.

Потом матери подвернулся очередной роман. Новый приступ у отца. 

Больница. Неприятный запах хлорки и лекарств. 

Я сижу в пластиковом кресле и жду, когда выйдет врач, чтобы огласить диагноз, который я уже знаю. Несложно понять, что у человека, который едва может связать два слова, улыбнуться и его безудержно рвет — инсульт. Но мне все равно нужно было услышать это от разбирающегося человека

— Мисс Фикс, ваш отец… сейчас в стабильном состоянии. Предварительный диагноз: микроинсульт. Вероятнее всего, связанный с большим количеством алкоголя, обнаруженном в его анализе крови. Также мы поработаем с психотерапевтом, потому что мы не упускаем вероятность того, что на диагноз повлиял хронический стресс или переутомление, — он отводит взгляд в сторону. — Мы понимаем, что он владеет крупной компанией, управление которой не может передать кому бы там ни было поэтому — это вполне возможный вариант.

—  Каких последствий нам ожидать?

— Ему повезло. Но высок риск повторного приступа. У пятнадцати процентов пациентов — инсульт развивается в течении девяноста дней. Возможны ухудшения внимания, замедление мышления, у некоторых пациентов формируется сосудистая деменция. И сердечно-сосудистые осложнения. Мы сделаем все, что в наших силах для его скорейшего выздоровления, но сейчас ему нужен покой.

— Покой? — я издаю смешок. — У него бизнес на миллион, который вот-вот прогорит. Я уж не знаю, что… 

Резко замолкаю. Я серьезно думаю о деньгах, когда речь касается здоровья моей семьи? Да, они не дали мне того о чем я мечтала. Но все же благодаря им — я сейчас стою здесь. В деньгах мне никогда не отказывали. Лучшая экипировка. Походы в магазин. Рестораны. Личный водитель.

Может быть я тоже не такая уж и хорошая дочь, раз позволила этому случиться?

— Мисс Фикс?

— Все в порядке, — отгоняя мысли, говорю я. — Спасибо. Можете идти.

Захожу в палату и смотрю на спящего отца. Его лицо серое. Губы синие. Он словно постарел за одну ночь лет на десять.

Сажусь рядом и беру его за руку. Она ледяная, как у мертвеца.

— Мы справимся, пап, — шепчу я. — Я сделаю все возможное для этого. Прости меня. Ты единственный, кто у меня есть.

Он открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Не может мне ответить, потому что у него нет сил.

— Я все улажу. Бизнес. Дом. Все, — повторяю я. — Только поправляйся, хорошо?

Он кладет руку поверх моей и слабо сжимает. Еле-еле.

Это все, что мне нужно.

Стэнфордский университет — является одним из самых престижных университетов. В нем учились нобелевские лауреаты, исследователи, известные предприниматели. Кто-то посвящает половину своей жизни обучению в нем. 

В нем есть семь дисциплин и он занимает сильные позиции в отдельных дисциплинах, включая бизнес.

Все время обучения в школе — я ждала момента, когда поступлю туда. И что в конечном итоге? 

Я бросила на втором курсе, потому что после выписки отец мог работать только из дома. Этого было недостаточно. 

Кто-то должен был подписывать договоры, принимать партнеров, контролировать работу сотрудников и делать вид, что бизнес под контролем, а не трещит по швам, как моя семья.

Деньги решают все, поэтому образование в тот момент было не так важно. Моя фамилия и репутация отца, которую он создавал годами — открывают любые двери. Даже если за ними стоит девчонка, которая еще вчера сдавала макроэкономику и понятия не имела о налоговых вычетах.

И вот я уже пять лет как руководитель «Shift Group».