Лагерь.

Руж узнала всё.

Ну, не всё, конечно. Но достаточно, чтобы её блокнот трещал по швам.

— Ты представляешь, — шептала она Эми, сидя на подоконнике в комнате девочек и листая исписанные страницы. — Он сказал «дай себя». Стоя на коленях. На коленях, Эми!

— Мне не интересно, — отозвалась Эми, накрашивая ресницы в пятый раз за час.

— Тебе интересно, ты просто делаешь вид. — Руж поджала губы. — Я это профессионально чую. И потом... — она понизила голос до шёпота, — я слышала, что Сильвер рисует их вместе. Как пару. В старомодных костюмах.

Эми замерла с тушью в руке.

— Что?

— Что, — передразнила Руж с торжествующей улыбкой. — Я подглядела. Он думал, что спрятал блокнот под подушку, но я видела. Там Соник в костюме и Соник в платье. Они танцуют.

— Но... зачем Соник в платье?

— Это Сильвер, дорогая. У него богатое воображение. И, кажется, не только воображение. — Руж закатила глаза. — Короче, это любовь. Я ставлю на это всё своё печенье.

Эми уронила тушь.

— У тебя нет печенья.

— Тогда ставлю на свою репутацию.

— Ты сплетница.

— Профессиональная сплетница.

В этот момент дверь открылась, и в комнату влетела Крим — запыхавшаяся, с огромными глазами и растрепанными ушами.

— Там! — крикнула она. — Соник! Он ходит и... и... у него зрачки странные!

— Какие? — Руж тут же схватила блокнот.

— Как капли! И вопросительные знаки! По очереди!

Руж и Эми переглянулись.

— Это что-то новое, — сказала Руж, вставая. — Идём. Это надо видеть.

---

Соник сидел на скамейке у столовой.

Он выглядел... потерянным.

Футболка с рок-группой, джинсовые шорты (до неприличия короткие, как всегда), белые перчатки без пальцев. Ноги вытянуты, руки в карманах, взгляд устремлён в небо.

Но главное — глаза.

Изумрудные миндалевидные глаза с зрачками, которые никак не могли определиться с формой. Сначала капли — грустные, вытянутые вниз. Потом — вопросительные знаки, изогнутые, как крючки. Потом снова капли.

— Я умираю, — сказал Соник в пустоту.

— Ты не умираешь, — сказал Мефилес, сидящий рядом (он всегда появлялся там, где нужен был духам... или просто хотел тискать Соника). — Ты просто хочешь яблоко.

— Я хочу яблоко, — подтвердил Соник, и его зрачки на секунду стали формой яблока. Маленькие, круглые, с хвостиком. А потом снова превратились в капли.

Мефилес погладил его по голове.

— Твоя аура пахнет голодом.

— Моя аура пахнет отчаянием.

— Это одно и то же.

Соник уронил голову на плечо Мефилесу и закрыл глаза. Зрачки за веками — кто знает, какие они теперь.

Вдалеке показался Шедоу.

Он шёл медленно, как всегда — чёрная толстовка, штаны, идеально уложенные волосы с красными прядями. В руке — пакет. Он направлялся к лавочке у корпуса, чтобы почитать в одиночестве, но...

— Шедс, — раздался голос Соника.

Шедоу замер.

Соник сидел на скамейке. Смотрел на него. Зрачки — вопросительные знаки. Жалкие такие, почти умоляющие.

— У тебя есть яблоко? — спросил Соник. — Я сейчас помру без них.

Он попросил у меня, — подумал Шедоу. — Он никогда не просит у меня. Только у Сильвера. Всегда у Сильвера. Но сейчас... сейчас у него закончились. И он пришёл ко мне.

Внутри что-то кольнуло. Не больно. Скорее, сладко-горько, как первый глоток кофе без сахара.

— Есть, — сказал Шедоу.

Он порылся в пакете. Одно яблоко. Красное. Хрустящее. Он купил его в ларьке полчаса назад — на всякий случай. На всякий случай, который никогда не наступал.

Но сейчас наступил.

— Держи, — сказал Шедоу, протягивая яблоко.

Соник выхватил его так быстро, что Шедоу не успел моргнуть.

— ТЫ СПАС МНЕ ЖИЗНЬ, — заорал синий, вгрызаясь в яблоко с такой страстью, будто это был последний кусочек рая на земле. — ШЕДОУ, ТЫ ЛУЧШИЙ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ.

— Нет, — ответил Шедоу, хотя сердце пропустило удар.

— Ну и ладно. — Соник уже доедал яблоко — сердцевину, косточки, всё. — Тогда просто давай ещё.

— Нет.

— Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

— Нет.

— Шедоооу...

Зрачки Соника снова стали каплями. И Шедоу понял, что проиграл.

— Завтра привезут новые, — сказал он, садясь на скамейку рядом. Не близко. Но и не далеко. — Я куплю.

— Правда? — Соник просиял. Зрачки — звёздочки. Яркие, как маленькие солнца.

— Правда.

— Шедс, ты мой герой. — Соник придвинулся и положил голову на плечо Шедоу. Прямо на чёрную толстовку. — Я на тебе посплю, ладно?

Шедоу не ответил. Просто смотрел прямо перед собой и чувствовал, как тепло расползается по телу от того места, где синие волосы касаются его плеча.

Он просит у меня яблоки, — думал Шедоу. — Он спит на моём плече. Он сказал «я тебя люблю» — даже если в шутку. Этого достаточно. Должно быть достаточно.

Но внутри что-то ныло.

Потому что он знал: завтра у Сильвера снова появятся яблоки. И Соник вернётся к нему. Как всегда.

Но сегодня...

Сегодня яблоко дал он.

И это было почти счастье.

---

Руж стояла за углом столовой, сжимая блокнот дрожащими руками.

— Ты это видела? — прошептала она Крим, которая пряталась за её спиной.

— Да, — прошептала Крим в ответ. — Он просил яблоко. У Шедоу.

— Не просто просил. Он сказал «я тебя люблю, давай поженимся». — Руж выдохнула. — Это... это даже для меня слишком.

— А зрачки? — спросила Крим. — Капли? Вопросительные знаки? Что это значит?

— Это значит, что Соник — существо, чьи эмоции читаются по глазам, как открытая книга. И сегодня он был... — Руж задумалась, подбирая слово. — Уязвимым.

Крим посмотрела на скамейку. На Соника, который спал на плече Шедоу. На Шедоу, который сидел неподвижно, как статуя, но смотрел на синюю макушку с таким выражением, от которого хотелось плакать.

— Ему больно, — тихо сказала Крим.

— Кому?

— Шедоу. — Крим покачала головой. — Он смотрит на Соника, как на солнце. Но солнце не замечает.

Руж опустила блокнот и впервые за всю смену не написала ни строчки.

— Знаешь, Кролик, — сказала она. — Иногда я думаю, что слишком много знаю. А потом понимаю — это не я слишком много знаю. Это они слишком мало говорят.

Она вздохнула, закрыла блокнот и ушла в сторону корпуса.

Крим осталась стоять, глядя на Шедоу и Соника.

— Я бы хотела, чтобы кто-нибудь так смотрел на меня, — прошептала она.

Но это было уже совсем другой историей.

---

Вечером у Сильвера появилась новая коробка яблок. Он стоял у тумбочки, раскладывая их аккуратными пирамидками, когда дверь распахнулась и влетел Соник.

— О, — сказал Соник, увидев яблоки. Зрачки — яблоки. Маленькие, круглые, голодные. — О, мои любимые.

— Они мои, — предупредил Сильвер.

— А я твой любимый. — Соник уже тянул руку к пирамидке. — Значит, и яблоки мои.

Сильвер вздохнул и не стал спорить. Только покраснел.

Шедоу сидел на своей кровати и смотрел в окно.

У него в пакете осталось одно яблоко. На завтра.

Но завтра было далеко.

А сегодня Соник даже не посмотрел в его сторону.

Всё правильно, — подумал Шедоу. — Я был временной мерой. А он — его постоянной.

Он сжал яблоко в кармане толстовки.

И не достал его.

Даже когда очень захотелось.