Лагерь.

После того, как Соник переоделся (с огромным облегчением для всех и с молчаливым сожалением для некоторых — Руж, я смотрю на тебя), лагерь постепенно вернулся в свою обычную колею: кто-то пошёл играть в настолки, кто-то — загорать на крыльце, а Биг объявил «тихий час», который никому не был нужен.

Сильвер воспользовался моментом.

Он забрался на свою кровать, поджал ноги, достал блокнот (новый, потому что старый всё ещё хранил тот самый рисунок с ромашкой, и Сильвер боялся его испортить) и начал рисовать.

Карандаш летал по бумаге быстро, почти нервно. Сначала линия плеч. Потом — волосы. Синие, взлохмаченные, с голубыми прядями. Потом — уши-ёжики, острые и внимательные.

Он рисовал Соника.

Но не просто Соника.

Он рисовал их обоих.

Соник стоял слева, в чёрном костюме-тройке (почему костюм? потому что фантазия Сильвера была странной и непредсказуемой) с тростью в руке, как настоящий джентльмен. А справа... справа была дама. С длинными синими волосами, в пышном платье, с веером и кокетливой улыбкой.

Дама подозрительно напоминала Соника.

Те же глаза. Та же улыбка. Те же острые уши, выглядывающие из-под шляпки.

Сильвер рисовал и тихо хихикал, представляя реакцию Соника, если бы он это увидел. «Джентльмен и дама» в одном флаконе. Идеальная пара.

— СИЛЬВЕР!

Сильвер подскочил на месте.

Соник ворвался в комнату так, будто за ним гнались демоны. На самом деле за ним никто не гнался — просто ему стало скучно, а скука для Соника хуже любой погони.

— Сильвер, Сильвер, дай яблоко, — затараторил он, подбегая к кровати. — Я всё обыскал, у меня кончились, а Руж сказала, что у неё нет, а Стикс сказала, что у неё есть, но она не даст, потому что я должен «проявить уважение», а я не знаю, что это такое. ДАЙ ЯБЛОКО!

Сильвер, не поднимая головы, быстро, как только мог, засунул блокнот под подушку. Прямо под себя. И прижал её к груди, чувствуя, как лицо заливается краской.

— У меня нет яблок, — сказал он, глядя в пол.

— Врёшь.

— Честно.

— Сильвер, у тебя всегда есть яблоки. Ты ходишь с яблоками как с детьми. Ты их рисуешь, ты их ешь, ты спишь с ними в обнимку...

— Я НЕ СПЛЮ С НИМИ В ОБНИМКУ!

— Спорим?

Сильвер открыл рот и закрыл. Потому что угрожать Сонику было бесполезно. А драться — себе дороже. Он просто сидел, прижимая подушку к груди, и чувствовал, как лицо горит огнём.

Соник замер.

Посмотрел на него.

На то, как белый ёж сжался в комок, пряча блокнот (потому что Соник не дурак, он видел, как блокнот исчез под подушкой), и вдруг — не полез за блокнотом.

Не стал вырывать.

Не потребовал показать.

Вместо этого он опустился на колени перед кроватью.

Перед Сильвером. На пол. На колени.

Это было так не по-сониковски, что Сильвер перестал дышать.

Соник смотрел снизу вверх — синие волосы падали на глаза, зрачки звёздочками, стрелки (не смыл, чёрт возьми, он их так и не смыл!) делали взгляд острым и почти уязвимым.

— Сильвер, — сказал Соник тихо. Без обычной своей наглости. — Сильвер, дай яблоко.

Тишина.

— НУ ДАЙ ЯБЛОКО-О-О, — заныл он, падая лицом в колени Сильверу и обхватывая его ноги руками. — Я УМИРАЮ, ПОНИМАЕШЬ? ЯБЛОЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ. ЭТО СЕРЬЁЗНОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ.

Сильвер смотрел на синюю макушку, прижатую к его коленям. На руки, обнимающие его лодыжки. На уши-ёжики, которые мелко дрожали — то ли от голода, то ли от театральности.

— У меня правда нет яблок, — прошептал Сильвер.

Соник поднял голову. Зрачки-звёздочки смотрели в упор.

— Тогда дай себя, — сказал он.

— Что?

— Ты тоже яблоко. — Соник улыбнулся. Медленно. Почти опасно. — Спелое. Сладкое. Белое. Тогда дай себя. Я не против. Честно-честно.

Сильвер издал звук, который не поддавался описанию. Это было нечто среднее между писком, стоном и звуком умирающего чайника.

— Ты... ты не можешь так говорить, — выдавил он, чувствуя, как лицо становится багровым.

— Почему? — Соник склонил голову набок, не разжимая рук. — Это правда. Ты похож на яблоко. Такое же хрустящее, когда злишься. И красное. Очень красное. Прямо сейчас, например.

— Я НЕ ЯБЛОКО!

— А кто рисует яблоки?

— ЭТО ДРУГОЕ!

Соник рассмеялся. Громко, радостно, запрокинув голову. И в этом смехе не было издевки — только чистое, искреннее веселье.

— Ты такой забавный, белый, — сказал он, вставая с колен и падая на кровать рядом с Сильвером. — Я бы тебя съел, если бы ты был яблоком. Но ты не яблоко. Ты Сильвер. Поэтому я просто полежу на тебе, ладно?

— Ты и так на мне лежишь, — простонал Сильвер, потому что Соник уже пристроил голову на его плече и вытянулся вдоль всего тела, как огромная синяя кошка.

— Значит, буду лежать дальше.

Они лежали так несколько минут. Сильвер медленно, очень медленно, перестал трястись и почувствовал, как напряжение уходит из плеч. Соник был тёплым. И пахло от него яблоками, почему-то яблоками — хотя он сам только что жаловался, что у него их нет.

— Под подушкой, — сказал Соник вдруг.

— Что?

— Блокнот. У тебя под подушкой. Я видел, как ты его прятал.

Сильвер замер.

— Не покажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что... потому что это не для твоих глаз.

— А для чьих?

— Для моих. Я рисую для себя.

Соник приподнял голову и посмотрел на Сильвера. Изумрудные глаза с чёрными стрелками, зрачки-звёздочки, лёгкая улыбка.

— Тогда я подсмотрю, когда ты уснёшь, — сказал он и снова уронил голову на плечо.

— Ты не посмеешь.

— Я всё посмею, белый. Я же Соник.

Сильвер закрыл глаза и вздохнул.

— Я знаю.

Блокнот так и лежал под подушкой. Джентльмен и дама. Соник в костюме и Соник в платье. Идеальная пара.

Он надеялся, что Соник не заглянет.

Но глубоко внутри — где-то там, где пряталась та часть, которую он сам себе не признавался — надеялся, что заглянет.

---

А Шедоу сидел в коридоре. На полу. Прислонившись спиной к двери комнаты 13.

Он слышал всё.

«Ты тоже яблоко».

«Я бы тебя съел».

«Дай себя. Я не против. Честно-честно».

Он слышал смех Соника. Тихий голос Сильвера. И то, как замолчали оба.

Шедоу уткнулся лбом в колени и обхватил голову руками.

«Он никогда так не говорил со мной», — подумал он. — «Никогда».

И это знание жгло сильнее, чем любая ревность.

Сильвер не хотел, чтобы Соник видел рисунок.

А Шедоу хотел, чтобы Соник увидел его сердце. Хотя бы на секунду.