Лагерь.

День в «Сосновом бору» шёл по наклонной.

После завтрака погода испортилась — не то чтобы дождь, но небо затянуло серым, и Биг объявил, что свободное время будет в корпусах. Настольные игры, книги, «не убивайте друг друга».

— У нас есть карты! — объявила Руж, врываясь в комнату девочек с колодой в руках. За ней хвостом шли Эми, Стикс, Блейз и новенькая — Крим, крольчиха с огромными глазами и вечно радостным выражением лица. Она только сегодня приехала, но уже успела всем улыбнуться и предложить помощь.

— Карты? — спросил Соник, просунув голову в дверь. — О, я люблю карты. Можно мне?

— Это девчачья игра, — фыркнула Стикс.

— Я девчонка по духу, — парировал Соник, уже заходя в комнату и плюхаясь на пол.

— По духу ты погром, — вздохнул Сильвер, который тоже каким-то образом оказался там (его притащил Соник, ухватив за футболку).

Шедоу стоял в коридоре. Скрестив руки на груди. И делал вид, что не хочет заходить.

— Заходи уже, — крикнул Соник, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты там.

Шедоу зашёл. Молча. Сел в самый дальний угол. И уставился в окно.

Мефилес тоже зашёл. Сел рядом с Соником и начал тасовать карты с видом профессионального шулера.

— Играем на желания, — объявила Руж, раздавая карты. — Кто проигрывает — выполняет одно желание победителя. В пределах разумного.

— Что значит «в пределах разумного»? — спросил Сильвер с подозрением.

— Не спрашивай, — посоветовала Стикс.

Крим сидела с краю, сжимая свои карты в маленьких лапках и поглядывая на Соника. Он сидел напротив, развалившись на полу, и лениво перебирал карты одной рукой. Второй рукой он жевал яблоко. Откуда? Никто не знал.

— Ты очень быстрый, — сказала Крим тихо, когда все занялись своими картами.

— Ага, — кивнул Соник, не поднимая глаз.

— И сильный. И смелый.

Соник поднял взгляд. Зрачки-звёздочки. Улыбка.

— Ты мне льстишь, Кролик.

— Я просто говорю правду, — Крим покраснела, но не отвела глаз. — Ты классный.

— О, — сказала Руж, не поднимая головы от карт. — Ещё одна.

— Что «ещё одна»? — спросила Эми с болью в голосе.

— Ничего, дорогая. Сосредоточься на игре.

Игра шла жестокая. Стикс блефовала, как чёрт, и дважды обыграла Мефилеса, который пытался общаться с картами ментально. Блейз играла молча и холодно, и никто не мог понять, блефует она или действительно собрала идеальную комбинацию. Сильвер нервничал и то и дело ронял карты. Руж жульничала — все это видели, но никто не мог доказать.

А Соник... Соник проиграл.

С разгромным счётом.

— КАК?! — заорал он, глядя на свои карты, на карты Руж, на карты Стикс, которые оказались лучше всех. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

— Возможно, — улыбнулась Руж, складывая руки на груди. — Ты проиграл, дорогой. И теперь...

— Чего ты хочешь? — мрачно спросил Соник, сжимая последнее яблоко (последнее! на сегодня!).

Руж обвела комнату взглядом. Улыбнулась. Потом встала, подошла к своему чемодану, порылась в нём и извлекла...

Юбку.

Чёрную. Короткую. Такую короткую, что Сильвер издал звук, похожий на свист чайника.

— Надень, — сказала Руж, протягивая юбку Сонику.

— НЕТ, — ответил Соник.

— Ты проиграл.

— Я ПРОИГРАЛ НЕ НАСТОЛЬКО.

— Желание победителя — закон, — вставила Стикс с усмешкой. — Правила игры.

— ЭТО ГЛУПЫЕ ПРАВИЛА!

— Ты согласился.

Соник посмотрел на Руж. На юбку. На комнату, полную зрителей. На Шедоу, который делал вид, что смотрит в окно, но кончики его ушей покраснели так, что было видно из космоса.

— Дайте мне пять минут, — сказал Соник, выхватил юбку и вышел из комнаты.

— Он не вернётся, — сказал Сильвер.

— Вернётся, — улыбнулась Руж. — Он слишком гордый, чтобы сбежать.

---

Прошло пять минут.

Семь.

Десять.

Сильвер уже начал подумывать, не пойти ли на поиски, когда дверь открылась.

Соник вошёл.

И мир перестал быть прежним.

Короткая юбка. Та самая, чёрная. Она сидела на нём так, будто была сшита специально для него — облегала бёдра, подчёркивала длинные ноги в белых перчатках без пальцев (нет, перчатки были на руках, просто ноги тоже были видны — слишком видны, потому что юбка кончалась там, где начиналось всё остальное).

Он даже не пытался её прикрыть. Ни рукой, ни футболкой. Футболка... футболка была белой, длинной, явно не его. Сильвер узнал её за секунду и покраснел с ног до головы — это его футболка, которую Соник стащил неизвестно когда.

Белая ткань доходила почти до края юбки, создавая опасный, дразнящий контраст.

Но главное...

Главное были глаза.

Соник нарисовал стрелки. Чёрные, чёткие, с идеальными хвостиками, распахнутые на миндалевидных изумрудных глазах. Они делали его взгляд острым, кошачьим, почти опасным. Зрачки были в форме звёздочек — наглые, самоуверенные.

— Ну что, — сказал Соник, поднимая руку и показывая два пальца, как айдол на сцене. — Довольны, уроды?

Тишина.

Тишина была такой густой, что можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

Крим смотрела с открытым ртом, её щёки стали розовыми, как вата.

Руж медленно, очень медленно поднесла руку к лицу и прикрыла рот.

— Боже, — прошептала она. — Я создала монстра.

Стикс усмехнулась, но даже её усмешка вышла какой-то нервной.

Блейз подняла бровь — единственная, кто сохранил самообладание.

Мефилес сложил ладони вместе и прошептал: — Богиня.

— Я НЕ БОГИНЯ, Я ПРОКЛЯТЫЙ ЁЖ В ЮБКЕ, — рявкнул Соник, но не сдвинулся с места. Простоял ещё секунд пять, демонстрируя себя, как экспонат в музее современного искусства.

Сильвер сидел красный, как перец чили, и, кажется, забыл, как дышать.

А Шедоу...

Шедоу смотрел.

Он не мог отвести взгляд. Юбка, ноги, стрелки, эта белая футболка Сильвера, которая пахла кем-то другим, но на Сонике она пахла грехопадением. Чёртово совершенство. Чёртов синий ёж в чёртовой юбке, который стоял посреди комнаты с пальцами, сложенными в «V», и улыбался так, будто разбивать сердца — его основная профессия.

И Шедоу, чёрт возьми, позволил своему сердцу разбиться снова.

— Ладно, — сказал Соник, опуская руку. — Я выполнил желание. Победа за вами. — Он развернулся, юбка взметнулась, демонстрируя ещё больше бледной кожи, и вышел в коридор. — Я переодеваюсь, пока вы все тут не умерли от переизбытка прекрасного!

Дверь закрылась.

Тишина затянулась ещё на несколько секунд.

— Я... — начала Крим, но запнулась.

— Я тоже, — выдохнула Эми, прижимая руку к сердцу.

— Это было... — Сильвер не закончил.

— Духовно, — закончил за него Мефилес.

Руж медленно опустилась на кровать, уставилась в потолок и сказала:

— Я хочу, чтобы это повторилось. Но в следующем раунде я заставлю его надеть бантик.

— Ты монстр, — прошептала Стикс, но без осуждения.

— Знаю.

А в коридоре Шедоу стоял, прислонившись к стене, и пытался убедить своё сердце, что оно не должно так колотиться из-за ежа в юбке.

Оно не слушалось.

Оно вообще никогда его не слушалось, когда дело касалось Соника.