Лагерь.

Солнце в «Сосновом бору» вставало неохотно — как подросток в понедельник. Сквозь занавески пробивались бледные лучи, и комната 13 понемногу наполнялась светом, запахом хвои и тихим кряхтением Сильвера, который всё ещё не мог поверить, что проспал всю ночь с синим ежом на себе.

Соник спал.

Он спал с разинутым ртом, уткнувшись носом в подушку Сильвера (уже чужую), и одна его нога свисала с кровати. Футболка задралась, открывая полоску бледного живота, синие волосы разметались по белой наволочке — и это выглядело почти невинно.

Если не знать, что этот человек способен украсть яблоко прямо у тебя изо рта.

— Соник, — позвал Сильвер шёпотом. — Соник, подъём.

— Ммм... не хочу...

— Завтрак.

Соник открыл один глаз. Зрачок был в форме звёздочки. Медленно, как улитка, звёздочка превратилась в обычный круг.

— А что дают?

— Понятия не имею. Но если мы не придём, Биг придёт за нами.

— Биг медленный. Я успею поспать ещё час.

— Соник.

— Ладно, ладно. — Соник сел, зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть, и вдруг просиял. — О! Утро. Люди. Еда. Яблоки?

— Яблоки на завтрак не дают, — сонно пробормотал Мефилес из своего угла. Он уже сидел на кровати в позе лотоса и смотрел на стену. — Дают кашу. Каша — это упокоенные злаки. Их души...

— Заткнись, — сказали все трое одновременно.

Шедоу молча натянул толстовку и вышел в коридор, даже не взглянув на остальных. Он не спал. Он вообще не спал последние три часа, потому что где-то после полуночи Соник во сне переполз с Сильвера на пол, потом на кровать Шедоу, потом снова на пол, а под утро приземлился на Шедоу сверху и проспал так сорок семь минут.

Сорок семь минут Шедоу не дышал.

Соник, естественно, ничего не помнил.

— Эй, Шед, подожди! — крикнул синий, вылетая в коридор с уже наполовину надетой футболкой. В зубах у него было яблоко — откуда, чёрт возьми, откуда он взял яблоко в шесть утра?!

Шедоу ускорил шаг.

Соник догнал. Конечно, догнал. Он всегда догонял.

— Ты какой-то кислый, — заметил Соник, закидывая руки за голову и идя рядом так, будто они лучшие друзья с детства. — Не выспался? Я тоже. Сильвер храпит.

— Я не храплю! — донеслось из-за угла.

— Храпишь, как енот, — крикнул Соник в пустоту и хихикнул.

Шедоу молчал. Соник шёл рядом. Их плечи почти касались. Почти.

В столовой было шумно. Отряды смешались, в воздухе пахло овсянкой и чем-то подгоревшим. Биг стоял у раздачи и сонно кивал каждому проходящему.

— Садитесь где хотите, — сказал он. — Но не разбегайтесь.

Соник немедленно сел за стол, где уже сидели Мефилес (который каким-то образом пришёл раньше) и... Блейз.

Новая девочка.

Она сидела очень прямо, сложив руки на коленях, и смотрела в тарелку с таким видом, будто овсянка была её личным врагом. Фиолетовые волосы убраны в хвост, взгляд серьёзный, почти взрослый.

— Привет, — сказал Соник, плюхаясь рядом с Мефилесом. — Ты новенькая?

— Блейз, — представилась она коротко.

— Соник. — Он улыбнулся так широко, что зрачки снова стали звёздочками. — А это страшный человек Шедоу, не обращай на него внимания.

Шедоу сел на противоположный конец стола. Подальше. Чтобы не видеть, как Соник улыбается другим.

Блейз кивнула и перевела взгляд на Сильвера, который только что вошёл в столовую, почёсывая затылок.

— А это? — спросила она.

— Это Сильвер, — сказал Соник с набитым ртом (откуда у него снова яблоко?!). — Мой. Ну, типа. Белый, мягкий, удобный. Я на нём сплю.

Сильвер подошёл к столу, увидел Блейз... и замер.

Ничего.

Ни мурашек. Ни румянца. Ни учащённого пульса.

Ничего.

Он вдруг почувствовал себя странно. Не то чтобы неприятно — просто... холодно. Как будто внутри включилась какая-то система оповещения: «опасность, опасность, фиолетовый цвет».

— Привет, — сказал он осторожно, садясь рядом с Соником. Подальше от Блейз.

— Привет, — ответила Блейз, и в её глазах мелькнуло что-то вроде интереса. — Ты тот самый Сильвер?

— Тот самый?

— Который рисует яблоки.

Сильвер покраснел. Нет, не так. Блейз он покраснел? А да, покраснел — но как-то механически, потому что информация про яблоки была неожиданной, а не потому что девушка была красивой.

— Откуда ты...?

— Руж рассказала. — Блейз чуть склонила голову, разглядывая его. — Ты похож на свой рисунок.

— Спасибо?

Соник внезапно обнял Сильвера за плечи и притянул к себе, как плюшевую игрушку.

— Мой белый, — сказал он без всякой ревности. Абсолютно без. Потому что ревности не существует, и он это точно знал. — Не отдам.

— Ты меня не забирал, — простонал Сильвер, пытаясь вырваться.

— Это детали.

Блейз смотрела на эту сцену с непроницаемым лицом. Потом перевела взгляд на Шедоу, который сидел молча, вцепившись в стакан с соком так, что тот начинал трещать.

— А ты? — спросила она. — Ты тоже спишь на нём?

— Нет, — отрезал Шедоу.

— Жаль. Выглядит удобным.

Наступила пауза. Сильвер издал звук, похожий на умирающего кита. Соник захихикал. Мефилес посмотрел на Блейз долгим взглядом и сказал:

— Твоя аура пахнет дымом.

— Твоя — лавандой, — парировала Блейз, не моргнув глазом.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

Мефилес улыбнулся и впервые за всю смену замолчал.

---

После завтрака Соник ходил за Мефилесом. Как котёнок. Буквально — он шёл за ним по пятам и заглядывал через плечо, когда тот разглядывал муравьёв на тропинке.

— А что они делают? — спросил Соник, тыкая пальцем в муравья.

— Работают, — ответил Мефилес. — Носят тяжести. Строят дом. У них нет чувства одиночества.

— Круто. А я могу носить тяжёлое?

— Ты весишь пятьдесят килограммов мокрый.

— Это обидно.

— Это факт.

Мефилес погладил Соника по голове — и синий не отшатнулся. Не убежал. Просто стоял и смотрел на муравьёв с детским любопытством. Мефилес, который никогда не ждал, что его лекции будут слушать, счастливо улыбался и тискал синего вихря как котёнка, когда тот наклонялся поближе к земле.

— Ты мягкий, — заметил Мефилес.

— Ага, я весь такой. — Соник почесал за ухом (ежовым, острым, но Мефилес не боялся уколоться). — Слушай, а духи муравьёв есть?

— Есть. Они маленькие и очень трудолюбивые.

— Обожаю.

Шедоу наблюдал за этим со скамейки. Сидел, сжимая колени, и смотрел, как Соник — его Соник — трётся о Мефилеса, как домашнее животное. Без всякого смысла. Просто потому, что настроение.

А потом Соник встал, отряхнул колени, заметил Шедоу и...

Прыгнул на него.

С разбегу.

Обхватил ногами за пояс и повис на шее, как коала.

— Понесли, Шед!

Шедоу качнулся, но устоял. Конечно, устоял — он держал равновесие даже когда мир рушился. А мир рушился всегда, когда Соник был рядом.

Внутри что-то запищало. Где-то глубоко, в районе грудной клетки, где прятались все те чувства, которые он никогда не показывал. Писк был тонким, отчаянным и совершенно не соответствующим его внешнему спокойствию.

— Слезь, — сказал Шедоу ровным голосом.

— Не хочу. Ты выше меня, отсюда лучше видно.

— Видно что?

— Тебя, — Соник засмеялся. Прямо в ухо Шедоу. Горячим дыханием по холодной коже. — Ты красный, как помидор.

— Это солнечный удар.

— Солнца нет.

— Это внутренний солнечный удар.

— Врёшь.

Шедоу не ответил. Просто пошёл вперёд, неся на себе синего паразита, который обнимал его за шею и болтал ногами в воздухе.

«Он прыгнул на меня, — думал Шедоу. — Потому что я был рядом. Потому что ему весело. Потому что ему всё равно».

А внутри что-то пищало.

И от этого писка хотелось выть.

---

Блейз нашла Сильвера у корпуса №3. Он сидел на ступеньках, жевал яблоко и смотрел в небо. В одиночестве. Впервые за весь день.

— Можно сесть? — спросила она.

— Да, — ответил он, но голос был настороженный. Как у зверька, который чует хищника, но не может понять, откуда идёт угроза.

Блейз села рядом. Не слишком близко. Достаточно, чтобы разговаривать.

— Ты не хочешь со мной общаться, — сказала она без обиды. Просто констатация факта.

Сильвер поморгал.

— Я... нет, почему?

— Ты смотришь на меня, как на врага. — Она повернулась к нему лицом. Глаза у неё были тёмные, глубокие. Красивые. Но Сильвер не чувствовал ничего, кроме странного холода. — Я тебя чем-то обидела?

— Нет. — Он покачал головой. — Просто... не знаю. Что-то в тебе. Как будто...

— Как будто?

— Как будто ты не та, кем кажешься.

Блейз молчала несколько секунд. Потом кивнула.

— Может быть. — Она встала, отряхнула юбку. — Но я не враг, Сильвер. Запомни это.

Она ушла. Сильвер остался сидеть на ступеньках, глядя ей вслед, и чувствуя, как внутри медленно разжимается невидимый кулак.

Он не понимал, почему Блейз вызывала в нём такое отторжение. И это пугало его больше, чем если бы она ему нравилась.

Где-то за корпусом раздался счастливый крик Мефилеса: «Духи одобряют!» — и громкий смех Соника.

Сильвер вздохнул и доел яблоко.

Обычное утро в аду.