Лагерь.

Свободное время в лагере «Сосновый бор» началось ровно в 14:00 и продлилось до ужина.

Биг, как ответственный вожатый, выдал краткую инструкцию: «Не жгите лес, не топите друг друга, к 18:00 быть у столовой» — и ушёл в свою каморку смотреть футбол, потому что у него тоже был отпуск.

— Так, — сказала Руж ровно через три секунды после того, как Биг скрылся за дверью. Она сидела на подоконнике в комнате девочек (номера 7, розовые шторы, Эми уже развесила постеры с сердечками), поправляла маникюр и смотрела на Эми с видом кошки, нашедшей мышку. — Эми, дорогая. У меня к тебе вопрос.

— Ммм? — Эми раскладывала косметику на тумбочке. Тени. Блеск для губ. Тушь. На природе, в лесу, где кроме сосен и белок никого нет. Руж закатила глаза, но промолчала.

— Ты не замечала… ничего странного? В поведении одного синего?

— Соник всегда странный, — немедленно отозвалась Эми, и в голосе её проскользнула такая тоска, что Руж на секунду даже стало жаль подругу.

— Я не об этом. — Руж спрыгнула с подоконника, прошлась по комнате, заложив руки за спину, как заправский следователь. — Я о том, как он с Сильвером.

Эми замерла с тюбиком туши в руке.

— ...Что?

— Ты не видела? В автобусе. Сильвер нёс его на плечах. А сегодня на завтраке Соник украл у Сильвера блинчик. Не попросил. Не взял. Украл. Прямо из тарелки. Руками. — Руж сделала паузу, наслаждаясь моментом. — И Сильвер даже не ударил его.

— Сильвер не агрессивный, — осторожно сказала Эми.

— Сильвер ударил Наклза в прошлом году за то, что тот случайно наступил ему на кроссовок. — Руж подняла палец. — Эми, девочка моя, открой глаза. Это либо дружба с привилегиями, либо...

— ...Что? — прошептала Эми.

— Либо они встречаются.

Тишина.

Косметичка упала на пол.

Эми уставилась на Руж так, будто та только что сообщила, что лагерь построен на месте древнего кладбища.

— Не может быть.

— Может, — Руж достала телефон (связи в лагере не было, но для драматичности — почему бы и нет). — У меня двадцать три доказательства, и список пополняется. Первое: в автобусе Соник спал на плече Сильвера. Не просто сидел рядом. Спал на плече. Второе: Сильвер нёс его рюкзак. Добровольно. — Она загнула второй палец. — Третье: они записались в одну комнату. В комнату, Карл!

— Их заселил Биг по списку, — слабо возразила Эми.

— Биг слепой как крот и доверяет бумажке. Я видела, как Соник взглядом показал Сильверу на список, и тот кивнул. Это был заговор, Эми.

— Ты параноик.

— Я романтик, дорогая. И я нюхом чую любовь. — Руж принюхалась для убедительности. — Пахнет яблоками и плохими решениями.

---

Тем временем в комнате 13 происходило нечто, не поддающееся логике.

А именно — подушечная война.

Началось всё с того, что Соник, которому стало скучно ровно через семь минут свободного времени, схватил подушку Сильвера (ту самую, с идеально наволочкой без единой складки) и швырнул её в стену.

Сильвер издал звук, похожий на крик раненой чайки.

— Ты... ТЫ.

— Я, — довольно кивнул Соник, уже нацелившись на вторую подушку. — А ты медленный.

— Я НЕ МЕДЛЕННЫЙ, МОЯ ПОДУШКА НЕ ВИНОВАТА!

— А я и говорю — медленный.

Сильвер кинулся спасать своё имущество, но Соник был быстрее. Он всегда был быстрее. Он успел швырнуть три подушки, перепрыгнуть через кровать Шедоу (тот даже не вздрогнул, хотя подушка пролетела в сантиметре от его головы — профессионал), приземлиться на подоконник и запустить четвёртой подушкой прямо в лицо Сильверу.

БАМ.

Сильвер пошатнулся, схватился за переносицу и рухнул на свою кровать с выражением человека, чья жизнь только что пролетела перед глазами.

— У тебя... нет... совести... — простонал он в матрас.

— Совесть — это когда яблоки делить жалко, — назидательно сказал Соник, спрыгивая с подоконника. — А мне не жалко. Ты бы поделился?

— Я бы поделился, если бы ты ПОПРОСИЛ, А НЕ ВОРОВАЛ ИЗО РТА!

— Скучно.

Мефилес, который сидел на своей кровати и спокойно читал (перевёрнутую книгу, но кто мы такие, чтобы осуждать), вдруг поднял голову и сказал:

— Подушка — это символ мягкости и доверия. Когда вы кидаетесь ими, вы кидаетесь частями своей души.

— Мефилес, боже, заткнись, — сказал Шедоу. Наконец-то. Первые слова за полчаса.

— Я просто наблюдаю.

— Наблюдай молча.

Соник тем временем подобрал подушку, которой только что вырубил Сильвера, и почему-то не стал бросать её снова. Вместо этого он подошёл к кровати Сильвера, посмотрел на белое создание, распластавшееся на матрасе, и... лёг.

Прямо на него.

Сверху.

Как кошка, которая решила, что это место — самое удобное для сна.

Сильвер издал очередной звук — на этот раз похожий на сдавленный писк.

— Соник.

— М.

— Ты на мне лежишь.

— Ага.

— Слезь.

— Не хочу. Ты мягкий.

— Я не подушка!

— А для меня — подушка. — Соник потёрся щекой о лопатки Сильвера, зевнул и закрыл глаза. — Тихо. Я сплю.

— Ты не можешь просто взять и уснуть на человеке!

— Могу. Смотри.

И Соник действительно уснул.

Через тридцать секунд его дыхание выровнялось, плечи расслабились, а зрачки под веками стали звёздочками — даже во сне.

Сильвер лежал неподвижно, как доска, красный до корней своих светлых волос, и смотрел в потолок с вопросом «за что» в глазах.

Мефилес одобрительно кивнул.

— Взаимопроникновение. Очень духовно.

Шедоу сидел на своей кровати.

Смотрел.

Пальцы снова вцепились в матрас.

В груди — тупая, ноющая боль, с которой он уже почти научился жить. Почти. Но каждый раз, когда Соник касался кого-то другого — так легко, так естественно, так ничего не значаще — эта боль напоминала о себе.

Соник спал на Сильвере.

Потому что Сильвер был рядом.

Потому что Сонику было всё равно, на ком спать.

Потому что для него не было разницы.

Шедоу отвернулся к окну.

Сосны.

Тишина.

И звук тихого, ровного дыхания того, кого он никогда не сможет коснуться так же просто.

А Руж в комнате 7 листала свой список доказательств и ставила галочку напротив пункта «Соник спит на Сильвере — фотодоказательство (мыленка, но сойдёт)».

— Эми, я тебе говорила.

Эми молча красила губы в розовый и делала вид, что ей всё равно.

Спорить с Руж было бесполезно.

Как и любить Соника.

Как и не любить его.