Лагерь.

ничего святого

Корпус №3 встретил их запахом старой древесины, хлорки и чьей-то безнадёги, застывшей в плинтусах ещё в 2007 году.

Комната 13 оказалась на втором этаже, в самом конце коридора. Табличка висела криво, дверь скрипела так, словно её не открывали со времён прошлого тысячелетия, но внутри… внутри было даже ничего.

Четыре кровати. Два окна с видом на сосны. Чистые простыни. Тумбочки. На стене — плакат с выцветшим оленем.

— О, — сказал Мефилес, заходя первым и благоговейно разглядывая оленя. — Пророк. Я знал, что мы встретимся.

— Это просто картинка, идиот, — вздохнул Сильвер, закидывая рюкзак на ближайшую к окну кровать.

Соник влетел в комнату так, как будто его из катапульты выстрелили. Не прошёл — влетел. Пробежался по стенам (буквально), сделал сальто, приземлился на кровать у входа и развалился на ней звездой, немедленно раскидав подушку на другой конец комнаты.

— Я беру эту.

— Это моя кровать, — спокойно сказал Шедоу, который только что переступил порог.

Он стоял в дверях, держа в руках одну-единственную чёрную сумку (потому что ему не нужно много вещей, чтобы выглядеть лучше всех в радиусе трёх километров). Его взгляд скользнул по Сонику, по растерзанной подушке, по разбросанным носкам (когда он только успел снять носки?) и задержался на секунду дольше, чем следовало.

— А теперь моя, — Соник приоткрыл один глаз, зрачок — звёздочка. — Чеши, ёж.

Шедоу промолчал. Поставил сумку на соседнюю кровать. Тоже у окна, но подальше.

Сильвер уже успел разложить свои вещи с пугающей педантичностью. Пирамидка из футболок. Зарядное устройство идеально параллельно тумбочке. Книга на прикроватной тумбочке — корешком к краю.

— Ты психически здоров? — поинтересовался Соник, свешиваясь с кровати вниз головой. Синие волосы упали на пол веером, уши-ёжики смешно торчали в стороны.

— Нет, — честно ответил Сильвер. — Я просто пытаюсь сохранить остатки контроля над ситуацией.

— Контроль — это скучно.

— Анархия — это ты, Соник. И я не могу позволить твоей анархии испортить мою пирамидку из футболок.

Мефилес тем временем выбрал кровать у стены, прямо под плакатом с оленем, и теперь сидел на ней в позе лотоса, пристально глядя в противоположный угол.

— Там кто-то есть? — спросил Шедоу, даже не поворачивая головы.

— Нет, — ответил Мефилес. — Но если прислушаться — можно услышать голоса предков.

— Это соседи сверху долбят, — отозвался Соник из-под кровати (он почему-то уже был там). — Я слышал Скорджа.

— Откуда ты знаешь Скорджа?

— Мы вместе уроки прогуливали. Он ещё тогда психом был.

Сильвер вздохнул и достал из рюкзака яблоко. Красное. Хрустящее. Единственный якорь в этом безумном мире.

— Ты серьёзно? — спросил Шедоу, глядя на фрукт с лёгким презрением.

— Это полезно, — буркнул Сильвер. — В отличие от некоторых, я забочусь о своём здоровье.

— Скучно, — повторил Соник, внезапно оказываясь у Сильвера за спиной (никто не видел, как он переместился, и это начинало пугать).

Сильвер поднял яблоко ко рту. Откусил. Сочный хруст разнёсся по комнате.

И в этот момент Соник, как змея, обвился вокруг его плеч, перекинул через них руки, придвинулся вплотную и — очень медленно, очень нагло — откусил от того же самого яблока.

Прямо с другого бока.

Пока оно ещё было в зубах у Сильвера.

Наступила тишина.

Такая густая, что олень на плакате, кажется, отвернулся.

Сильвер замер. Челюсть не разжималась. Глаза округлились. Лицо пошло красными пятнами — сначала щёки, потом уши, потом шея, и вот он уже напоминал спелую клубнику, которой очень стыдно за свою жизнь.

Соник отстранился, прожевал яблоко (чужое, украденное прямо изо рта), облизнулся и выдал с абсолютно невинной физиономией:

— Вкусное. А ты говорил, здоровое питание.

— Ты… — выдавил Сильвер. Голос сел до писка. — Ты только что…

— Откусил от твоего яблока, да. — Соник пожал плечами и сел на чью-то кровать (кажется, на эту секунду он занял все четыре одновременно). — Мы же друзья.

— Друзья так не делают!

— А я делаю. Значит, делают.

Мефилес, не поворачивая головы, произнёс:

— Я видел это во сне. Три ночи назад. Там ещё был дракон.

— Заткнись, Мефилес, — выдохнули одновременно Сильвер и Шедоу.

Шедоу…

Шедоу сидел на своей кровати, поджав губы в тонкую линию. Его пальцы вцепились в край матраса так, что костяшки побелели.

Он видел всё.

Каждый миллиметр.

Как Соник обвился вокруг Сильвера. Как их лица оказались в паре сантиметров. Как этот *** синий *** с абсолютной лёгкости украл яблоко — украл момент — украл то, что выглядело почти как…

— Не почти, — прошептал он себе под нос так тихо, что никто не услышал. — Это было близко.

Слишком близко.

Для него.

Для Соника это было ничем. Просто очередная выходка. Ещё один способ потроллить Сильвера. Завтра он так же запрыгнет на Наклза, послезавтра — откусит яблоко у Мефилеса (и тот начнёт говорить об этом ещё три недели, потому что «это знак»).

А Шедоу будет сидеть на своей кровати. Смотреть. Сжимать матрас.

И молчать.

Потому что когда твоя слабость — это синий вихрь, который даже не замечает, как врезается в тебя каждый раз — ничего не остаётся, кроме молчания.

— Эй, Шед, — вдруг окликнул его Соник. Изумрудные глаза смотрели прямо на него. Обычные зрачки. Без звёздочек. Просто внимательные.

Шедоу выдохнул.

— Что.

— Ты какой-то скукоженный. Тоже хочешь яблоко? — Соник уже тянул руку к рюкзаку Сильвера, который всё ещё стоял красный и уничтоженный.

— Нет.

— Ну и ладно. Сильвер, дай ещё одно, ты же привёз целый ящик, я видел.

— Это был один ящик на неделю! — взвыл Сильвер.

— Отлично, значит, хватит на два дня.

Шедоу отвернулся к окну. Сосны. Тишина. Где-то вдалеке орал Скордж.

Он не просил у вселенной многого.

Только чтобы этот голос — насмешливый, громкий, живой — перестал быть единственным, который он слышит даже в тишине.

Но вселенная, как обычно, сделала вид, что занята.

А Мефилес всё смотрел на угол комнаты и улыбался.

— Пророчество сбывается, — прошептал он.

Никто его не услышал.

Или сделал вид.