Глава 20. Первая улыбка
Шанхай. Квартира Инь. Син — два месяца.
Син улыбнулась впервые осознанно.
Это случилось утром. Инь кормила её, и вдруг малышка оторвалась, посмотрела на неё — и улыбнулась. Широко, беззубо, всем своим маленьким существом выражая любовь. Это была не та случайная гримаса, которую она выдавала во сне. Это была настоящая, осознанная улыбка.
Инь замерла, а потом расплакалась. Прямо там, с дочерью на руках.
В этот момент вошёл Лу Юэ — у него были свои ключи, она дала их на прошлой неделе, потому что устала вставать, чтобы открыть дверь. Увидел её, заплаканную, с Син на руках, и побледнел.
— Что случилось? Она заболела? Что-то не так? — он уже шагнул к ней, готовый сделать что угодно — вызвать врача, бежать в аптеку, нестись в больницу.
— Она улыбнулась, — всхлипнула Инь. — Впервые. По-настоящему. Мне.
Он выдохнул — длинно, с облегчением — и прислонился к дверному косяку, словно ноги его не держали. А потом улыбнулся сам — той самой улыбкой, которую она видела так редко. Мальчишеской, живой, счастливой.
— Она любит тебя, — сказал он. — Как и я.
Инь подняла глаза. Он смотрел на неё — открыто, без своей обычной брони. И в его глазах была любовь. Та самая, которую он не умел выражать словами, но показывал каждым своим действием. Каждым приездом в три часа ночи. Каждой чашкой чая. Каждой прогулкой с коляской.
— Я знаю, — сказала она. — Я тоже… я учусь.
Он кивнул. Не стал давить, не стал спрашивать. Просто подошёл, сел рядом и протянул палец Син. Малышка ухватилась за него и снова улыбнулась — теперь уже им обоим.
Они сидели втроём на диване, и утро было тихим и светлым. Солнце заливало комнату, звёзды на мобиле отбрасывали мягкие тени, и где-то за окном пели птицы. И впервые за долгое время Инь подумала: может быть, они смогут. Может быть, у них получится.