Эхо

Шанхай. Квартира Инь. Син — восемь месяцев.

— Па.

Инь замерла с ложкой в руке. Син сидела в своём стульчике, перемазанная кашей, и смотрела куда-то за её плечо.

— Па-па.

Она обернулась. В дверях стоял Лу Юэ. Он только что пришёл, ещё не снял куртку, и замер, глядя на дочь. В его глазах было недоверие, смешанное с чем-то огромным, что он боялся назвать.

— Она сказала… — начал он и осёкся.

— Папа, — подтвердила Инь. — Она сказала «папа».

Лу Юэ медленно опустился на колени прямо в прихожей. Син потянула к нему ручки и снова повторила, теперь уже увереннее, громче:

— Па-па! Па-па!

Она уже уверенно ползала и теперь поползла к отцу, перебирая маленькими ладошками по полу. Добралась, вцепилась в его штанину, задрала голову. Лу Юэ подхватил её на руки и прижал к себе. Его плечи дрожали.

— Я здесь, — прошептал он. — Папа здесь. Всегда.

Инь смотрела на них и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Её дочь назвала его папой. Не потому что она учила — она вообще редко говорила о нём. Просто Син знала. Чувствовала. Он был рядом каждый день — приносил еду, гулял с ней, сидел, когда она болела, пел глупые песенки, когда она плакала. Она знала его. Любила его.

Вечером, когда Син уснула, они сидели на кухне. Лу Юэ всё ещё был под впечатлением — молчал, глядя в чашку с чаем. Пальцы его всё ещё слегка дрожали.

— Она любит тебя, — сказала Инь. — По-настоящему.

— Я не заслуживаю, — ответил он глухо.

— Заслуживаешь, — перебила она. — Ты здесь. Каждый день. Ты заботишься о ней, обо мне. Ты изменился. Я вижу.

Он поднял глаза. В них была надежда — осторожная, робкая, но живая.

— Я люблю тебя, Инь, — сказал он. — И я люблю её. Я не прошу ответа. Просто хочу, чтобы ты знала.

Она долго молчала, глядя на свои руки. Потом сказала:

— Я знаю. И я… я тоже учусь любить. Тебя. Нас. Нашу семью.

Он взял её за руку. Она не отняла. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от клавиатуры, и они дрожали. Совсем как тогда, когда он впервые коснулся её живота и почувствовал, как толкается Син.

Они сидели на кухне, держась за руки, и в детской спала их дочь. За окном шумел город, звёзды на мобиле тихо покачивались, и где-то глубоко внутри Инь что-то окончательно встало на свои места.

Может быть, это было начало чего-то нового. Настоящего.