Эхо

База ZGDX. Месяц спустя.

Месяц прошёл как в тумане. Инь привыкла к холоду Лу Юэ. Почти.

Она научилась не смотреть в его сторону, когда он входил в комнату. Научилась не вздрагивать, когда он бросал очередную резкую фразу. Научилась делать вид, что ей всё равно. Но внутри что-то умирало каждый раз. Маленькая часть её, которая всё ещё надеялась, что здесь, в ZGDX, будет иначе.

С другими она постепенно налаживала контакт. Толстяк оказался настоящим другом — он не лез в душу, но всегда был рядом, когда ей было плохо. Лао Мао молча ставил перед ней чай, когда она засиживалась допоздна. Лао Кей иногда подсаживался и рассказывал смешные истории про команду, не требуя ответа. Даже Лу Сычэн, при всей своей холодности, относился к ней с уважением — как к игроку.

Но Лу Юэ… Лу Юэ был как заноза. Постоянная, ноющая, невыносимая.

Она не понимала, почему он так с ней. Иногда, в редкие моменты, когда он думал, что никто не видит, она ловила его взгляд. Не холодный, не презрительный. Другой. Словно он смотрел на неё и видел что-то, чего сам боялся. Но эти моменты длились секунду, не больше. А потом он снова надевал маску и становился прежним — грубым, резким, чужим.

Однажды, после особенно тяжёлой тренировки, она сидела в пустой комнате отдыха и просто смотрела в стену. Сил не было даже плакать. Она просто сидела и дышала, пытаясь удержать себя в реальности.

Дверь открылась. Вошёл он.

Она не подняла глаз. Знала — если посмотрит, он скажет что-то ещё. Что-то, что добьёт её окончательно.

Но он ничего не сказал. Просто стоял в дверях и смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд — тяжёлый, обжигающий. Молчание длилось целую вечность.

А потом он развернулся и ушёл. Хлопнула дверь.

Она осталась одна. И впервые за месяц позволила себе заплакать.

Он не знал, что она плакала. Не знал, что каждое его слово оставляло шрамы глубже, чем он мог представить. Не знал, что она каждую ночь вспоминала отца — его крики, его удары, его презрение. И что Лу Юэ, сам того не желая, становился его отражением.

А если бы знал… может быть, остановился бы.

Но он не знал. И продолжал.

В тот вечер он сидел в своей комнате и смотрел в стену. Перед глазами стояла она — сжавшаяся на диване, с пустыми глазами, такая хрупкая, что хотелось… что? Защитить? Обнять? Ударить? Он не знал. Он вообще ничего не знал, когда дело касалось её.

Она ему нравилась. Эта мысль жгла его изнутри, как кислота. Нравилась — тихая, незаметная, с большими глазами, в которых можно утонуть. Нравилась так, что он ненавидел себя за это. Ненавидел её за это.

Он не хотел быть тем, кто влюбляется. Он хотел быть свободным. А она… она делала его слабым. И он мстил ей за это. Каждый день. Каждым словом.

Он знал, что это неправильно. Знал, что она не заслужила. Но остановиться не мог. Потому что если бы остановился — пришлось бы признать: он чудовище. А это было слишком страшно.

Поэтому он продолжал. День за днём. Слово за словом. Пока не случилось то, что случилось.