10
Карета, которую нанял Шерлок, оказалась тесной — настолько, что колени Софьи то и дело касались его колен при каждом повороте. Сначала она извинялась взглядом. Потом перестала. Он тоже перестал отодвигаться.
— Вы всегда такой молчаливый в дороге? — спросила Софья, глядя в запотевшее окно.
— Я всегда молчаливый, — ответил Холмс, не глядя на неё. — Слова — это шум. Шум мешает думать.
— А мне думать помогает, — парировала она. — Особенно когда я злюсь.
— Вы злитесь? — он повернул голову. — На что?
— На себя, — призналась Софья. — Я пропустила деталь. В деле Редклиффа. Пуговица, нитка — это всё красиво, но главное лежит на поверхности. Я не спросила у князя вчера вечером, почему Мориарти вообще понадобилась его дочь. Это не было простым похищением. Профессор ничего не делает просто так.
Холмс помолчал, и его палец — безымянный, в тонкой перчатке — легонько коснулся её руки, лежащей на сиденье между ними.
— Вы не пропустили, — сказал он тихо. — Вы просто не успели спросить. А я успел. Князь Вяземский в молодости служил в русской контрразведке. У него был доступ к документам о переправке опиума из Индии в Европу через Одессу. Мориарти нужны были не его дочь. Ему нужны были эти документы. Дочь — всего лишь рычаг.
Софья медленно выдохнула, чувствуя тепло его пальца даже через перчатку.
— И где сейчас эти документы?
— У меня, — спокойно ответил Холмс. — Князь передал их вчера, когда вы отвлекли Мориарти разговором про флакон. Я спрятал их в потайном кармане пальто. Мориарти ищет, но не найдёт. Пока не найдёт.
— А если найдёт? — спросила Софья.
Холмс убрал руку, но лишь для того, чтобы расстегнуть пальто и показать внутренний карман, подшитый прямо к подкладке.
— Тогда я умру, — сказал он просто. — Но документы сожгу раньше.
Карета резко дёрнулась на ухабе, и Софья подалась вперёд — её плечо прижалось к его груди, её волосы коснулись его щеки. Она не отстранилась сразу. Замерла на секунду, вдыхая запах его одеколона — сухого, с нотками табака и старой бумаги.
— Не смейте умирать, Шерлок, — прошептала она ему в самое ухо. — Я только начала привыкать к вашему обществу.
— Это взаимно, — ответил он так тихо, что она скорее прочла по губам, чем услышала.
---
Ротерхит встретил их запахом рыбы, дёгтя и отчаянной бедности. Склад Олдриджа стоял в конце тупиковой улицы — трёхэтажное кирпичное здание с выбитыми окнами и ржавой вывеской. Внутри, судя по всему, не было ни души.
— Слишком тихо, — заметила Софья, выходя из кареты. — Если Олдридж работает на Мориарти, здесь должна быть охрана.
— Или засада, — согласился Холмс, протягивая ей револьвер — тяжёлый, армейский, ещё хранящий запах пороха. — Держите. И не стреляйте, пока я не скажу.
— Вы мне не командир, — возразила Софья, но оружие взяла. Их пальцы встретились на холодной стали, и она ощутила, как он сжал её руку на секунду дольше, чем требовалось для передачи.
— Нет, — согласился Холмс, глядя ей в глаза. — Не командир. Но я очень хочу, чтобы вы остались живы.
— Взаимно, — повторила она, улыбнувшись краем губ.
Они вошли внутрь через боковую дверь — её петли были сломаны, и створка висела на одной заклёпке. Внутри пахло плесенью и горелой проводкой. Склад казался заброшенным — пустые ящики, обрывки верёвок, лужи на бетонном полу. Но Софья заметила то, что не заметил бы обычный человек: свежие окурки у стены, следы сапог на пыльном полу, и — главное — небольшой люк в дальнем углу, прикрытый ржавым листом железа.
— Туда, — она кивнула в сторону люка.
Холмс подошёл первым, откинул лист. Под ним оказалась лестница, уходящая в темноту. Снизу тянуло холодом и — странно — едва уловимым запахом бергамота.
— Мориарти был здесь, — сказал Шерлок, и его голос стал жёстким. — Недавно. Часа два назад.
— Или до сих пор здесь, — поправила Софья, взводя курок.
Они спустились в подвал — тесный, с низким потолком, где горела одна-единственная керосиновая лампа. В её свете они увидели стол, на котором лежали карты, схемы и... фотография. Их собственная. Софья и Шерлок на Бейкер-стрит, снятая через окно напротив.
— Он следит за нами, — выдохнула Софья.
— Он всегда следит, — мрачно ответил Холмс, беря фотографию. — Но теперь мы знаем, где его нора. Этого достаточно.
В этот момент сзади раздался звук — лёгкий скрип, как если бы кто-то наступил на стекло. Они обернулись одновременно. В дверном проёме, ведущем на улицу, стоял высокий мужчина в длинном пальто. Его лица не было видно — только тень от шляпы и слабый блеск перстня на пальце.
— Шерлок, — произнёс голос, который они уже слышали прошлой ночью. — Софья. Какая трогательная пара. Вы даже не представляете, как вы красивы вдвоём. Как два лезвия одного ножа.
— Мориарти, — шагнул вперёд Холмс, заслоняя собой Софью. — Игра окончена. Ваш склад пуст. Ваши документы у меня. Ваша шпионская сеть будет раскрыта к завтрашнему утру.
— Игра только начинается, — мягко ответил профессор, делая шаг назад, в туман. — Вы нашли пуговицу. Вы нашли склад. Но вы не нашли главного. — Он усмехнулся. — Вы не нашли тело.
— Какое тело? — резко спросила Софья.
Но Мориарти уже исчез — только хлопок двери и тихий смех, растворившийся в утреннем тумане.
Холмс выругался — впервые при ней, тихо и яростно.
— Он прав, — сказал он, сжимая фотографию в кулаке. — Тело лорда Редклиффа кремировали через три дня после смерти. По настоянию вдовы. Невероятно быстро для Лондона. Мы не можем провести повторное вскрытие.
— Потому что он был жив, — вдруг произнесла Софья, и в её глазах вспыхнуло озарение. — Лорд Редклифф не был убит в ту ночь. Он был убит позже. А в запертой комнате лежал другой человек. Кого-то подставили.
Холмс замер. Потом медленно повернулся к ней, и его лицо было бледнее обычного.
— Если это так, — сказал он, — то мы только что перевернули всё дело. И Мориарти не просто преступник. Он — режиссёр. А мы — актёры в его спектакле.
Софья шагнула к нему, взяла его сжатую в кулак руку и медленно разжала пальцы — один за одним.
— Тогда давай сменим пьесу, — сказала она, и впервые назвала его на «ты». — Ты — гений, Шерлок. Я — сумасшедшая. Вместе мы придумаем финал, которого он не ожидает.
Она не убрала свою ладонь. Он не отдёрнул свою.
— Мы рискуем всем, — тихо ответил он.
— Значит, будем держаться вместе, — так же тихо ответила она. — Буквально.
Их пальцы переплелись — впервые не случайно, не на секунду, а осознанно и надолго. В холодном подвале, при свете керосиновой лампы, пахнущей бергамотом и опасностью.
Наверху завыл ветер. Где-то вдалеке кричала чайка. А они стояли, сжимая руки друг друга, и молчали.
Потому что всё уже было сказано.