9
Клуб «Диоген» на Пэлл-Мэлл был единственным местом в Лондоне, где абсолютная тишина возводилась в ранг закона. Здесь не разговаривали — только кивали, писали записки или вовсе делали вид, что окружающих не существует. Майкрофт Холмс, как один из основателей, пользовался привилегией нарушать это правило в своей личной гостиной на втором этаже.
Он провёл их в комнату с тяжёлыми портьерами, массивным дубовым столом и двумя креслами, которые помнили ещё самого Диккенса. Третье кресло — для Майкрофта — стояло отдельно, больше похожее на трон.
— Садитесь, — сказал он, жестом указывая на кресла. — И постарайтесь не дышать слишком громко. Внизу — члены парламента. Они и так на взводе после вчерашней газетной передовицы.
Софья опустилась в кресло справа. Шерлок — в левое. Между ними оказался всего один локотник — деревянный, резной, разделявший их так же явно, как пропасть разделяет два берега.
Майкрофт тяжело опустился напротив, сложил руки на животе и уставился на брата долгим, оценивающим взглядом.
— У тебя покраснела шея, — сказал он бесстрастно. — Это признак волнения. Ты волнуешься в моём присутствии? Или при этой леди?
— При тумане, — отрезал Шерлок. — У меня чувствительная кожа.
— У тебя никогда не было чувствительной кожи. — Майкрофт перевёл взгляд на Софью. — Мисс Графская. Мои источники сообщают, что вы — самое опасное существо женского пола, появившееся в Лондоне за последние десять лет. Петербургская полиция до сих пор вздрагивает при упоминании вашего имени. А вы, кажется, даже не покраснели.
— Краснеют только те, кому есть чего стыдиться, мистер Холмс, — ответила Софья, не моргнув глазом. — Я же предпочитаю гордиться своей репутацией. Даже если её называют сумасшествием.
Майкрофт хмыкнул — звук, похожий на скрип половицы.
— Сумасшествие — это непризнанная гениальность, — изрёк он. — Но вы, кажется, уже получили признание. От моего брата. Что само по себе чудо. Шерлок обычно никого не выносит дольше часа.
— Шерлок, — тихо повторила Софья, пробуя имя на вкус. — Можно мне так вас называть? Или вы предпочитаете «мистер Холмс»?
Она не смотрела на него — она смотрела на Майкрофта, но её рука, лежащая на подлокотнике, чуть сдвинулась влево. На миллиметр. Едва заметно.
Шерлок заметил.
— Зовите как угодно, — ответил он, и его собственные пальцы тоже сдвинулись — вправо, — но замерли в дюйме от её руки. — Имена — всего лишь ярлыки.
— Очень удобные ярлыки, — вмешался Майкрофт, чей взгляд сверлил их соединённые (но не соприкасающиеся) руки. — Теперь к делу. Ваша пуговица, мисс Графская. Вы правы: суровая нитка — из портовых мастерских. В Лондоне их три: в Уайтчепеле, в Ротерхите и в Лаймхаусе. Но в деле Редклиффа есть ещё одна деталь, которую полиция упустила. — Он выдвинул ящик стола и достал пожелтевший листок. — Я выписал это из закрытого архива. Лорд Редклифф за месяц до смерти продал крупную партию опиума. Нелегально. Покупателем был человек, связанный с портовыми кругами.
Шерлок резко подался вперёд, чтобы взять листок, и его плечо на секунду прижалось к плечу Софьи. Она не отодвинулась. Он — тоже.
— Покажите, — сказала Софья, протягивая руку. Их пальцы встретились на уголке бумаги — одновременно, непроизвольно. Она ощутила, как перчатка Шерлока скользнула по её обнажённому запястью. Ткань была тонкой, почти прозрачной для тепла.
Она забрала листок первой. Он не сопротивлялся.
— Чарльз Олдридж, — прочла она вслух. — Владелец оптового склада в Ротерхите. Судимости? — спросила она, не поднимая глаз.
— Ни одной официальной, — ответил Майкрофт. — Но мой осведомитель утверждает, что Олдридж работает на человека, чьё имя здесь не произносят. — Он многозначительно посмотрел на Шерлока. — Ты знаешь, о ком я.
— Мориарти, — выдохнул Шерлок. — Конечно. Всё ведёт к нему. И смерть лорда, и пуговица, и эта нитка. — Он встал и начал ходить по комнате — быстрый, нервный шаг. — Он опережает нас на каждом шагу. Подбрасывает улики, чтобы мы бегали по кругу. А сам...
— А сам наблюдает, — закончила Софья. Она тоже встала и остановилась прямо на его пути. Он чуть не врезался в неё — и замер в двух дюймах от её лица.
— Позвольте, — сказала она, поднимая руку и поправляя его воротник, который успел завернуться от резких движений. Её пальцы задержались на ткани на секунду дольше необходимого. — Вы невнимательны к мелочам, Шерлок. А это может стоить жизни.
Он смотрел на неё сверху вниз, и его зрачки были расширены — не от тумана, а от чего-то другого.
— Я всегда невнимателен к мелочам, — сказал он хрипло. — Когда думаю о главном.
— И о чём же вы думаете сейчас? — спросила она едва слышно.
Майкрофт громко откашлялся.
— Я всё ещё здесь, — напомнил он ледяным тоном. — И если вы двое собираетесь свергнуть империю Мориарти, сделайте это хотя бы на расстоянии вытянутой руки друг от друга. У меня слабое сердце.
Софья опустила руку и сделала шаг назад. Шерлок — тоже. Но их взгляды остались соединёнными, как нити, которые невозможно перерезать.
— Мы поедем в Ротерхит, — сказала Софья, беря себя в руки. — Сегодня же. И посмотрим, что скрывает склад Олдриджа.
— Я с вами, — ответил Шерлок. — Но сначала — вернёмся на Бейкер-стрит. Я возьму свой старый револьвер. Второй отдам вам.
— У меня есть свой, — усмехнулась Софья.
— Ваш — дамский, — отрезал он. — Маленький, изящный, бесполезный на дистанции больше десяти шагов. Мой — армейский. Надёжный. Как и его хозяин.
Она чуть прищурилась.
— Вы только что назвали себя надёжным, Шерлок? Это уже прогресс.
— Не злоупотребляйте, — буркнул он, направляясь к двери.
Она пошла следом. У порога их пути пересеклись снова — и снова случайное касание: её пальцы легли на его локоть, чтобы он не налетел на косяк. Или чтобы просто коснуться.
Майкрофт, оставшийся в кресле, закрыл лицо рукой.
— Если вы не раскроете это дело до вечера, — пробормотал он в тишину, — я лично арестую вас обоих за нарушение общественного спокойствия. И за флирт. Особенно за флирт.
На лестнице послышался тихий смех Софьи — первый раз за всё утро. И следом — хрипловатое, почти неслышное хмыканье Шерлока.
Майкрофт опустил руку и посмотрел в потолок.
— Боже, храни королеву, — прошептал он. — Ей понадобится вся её защита.