7
Утро на Бейкер-стрит, 221Б, наступило серое и промозглое, как и подобает Лондону. Софья так и не сомкнула глаз — всю ночь она просидела в кресле, перечитывая дело лорда Редклиффа, делая пометки на полях своим острым, летящим почерком. Холмс тоже не спал: он трижды менял халат, сыграл на скрипке четыре грустные мелодии и в конце концов застыл у окна, глядя на туманную улицу.
Миссис Хадсон, войдя в гостиную с завтраком, ойкнула и покачала головой.
— Ну точно два привидения. Никакого сладу. Вы хоть чай-то будете?
— Будем, тётя, — ответила Софья, откладывая бумаги. — И бутерброды. И ещё, пожалуйста, достаньте из моей комнаты шкатулку с медными пуговицами. Я заметила вчера, что на жилете убитого лорда одна пуговица была пришита иначе — суровой ниткой, а не шёлковой. Хочу проверить одну догадку.
Холмс резко обернулся.
— Вы заметили это по описи вещей? Там не было указано, какой ниткой пришиты пуговицы.
— Не по описи, — спокойно ответила Софья, принимая из рук тётушки чашку. — По фотографии с места преступления. Она была подшита к делу в конце. Если присмотреться, под лупой видно: правая верхняя пуговица на жилете отличается. Суровая нитка — более грубая, серая, с лёгким ворсом. Её используют в портовых мастерских, а не в ателье на Бонд-стрит, где лорд шил свои вещи.
Холмс сделал шаг к ней, и в его глазах загорелся тот самый хищный интерес, который пугал всех, кто его знал.
— Мисс Графская, — сказал он медленно, — вы только что перевернула всё дело. Если пуговица пришита позже — значит, жилет был у кого-то чужого между смертью лорда и прибытием полиции. Или... пуговицу пришил сам убийца. Зачем?
— Чтобы спрятать пулевое отверстие, — тихо ответила Софья. — Пуля вошла в грудь лорда. Но полиция не нашла отверстия на жилете, потому что кто-то аккуратно заштопал его и пришил пуговицу сверху. А потом перевернул тело лицом вниз, чтобы никто не заметил заплатку. Вот почему комната была заперта изнутри — убийца вышел раньше. А потом вернулся, когда тело уже остыло, и подделал улики.
Холмс замер. Потом медленно, торжественно улыбнулся — так, как улыбаются только гении, нашедшие равного.
— Блестяще. Абсолютно блестяще. Теперь осталось понять, кто этот портной-убийца. И как он прошёл через запертую дверь.
— Взлом, — сказала Софья, откусывая бутерброд. — Дверь была старинная, с английским замком, который можно открыть тонкой проволокой. Лорд был глуховат — в деле есть справка от его врача. Убийца знал это. Вошёл, выстрелил, запер дверь снаружи специальным инструментом — поцарапал замочную скважину. Полицейский эксперт упомянул царапины, но списал их на старый замок. Надо съездить на место преступления сегодня же.
— Сегодня же, — согласился Холмс, уже натягивая сапоги. — Но сначала заедем к одному человеку. Моему брату, Майкрофту. Он работает в правительстве и имеет доступ к архивам портовых мастерских. Если пуговица действительно оттуда, мы выйдем на убийцу за день.
Софья допила чай, поставила чашку и встала, поправляя платье.
— Значит, знакомство с семьёй? — усмехнулась она. — Надеюсь, ваш брат не такой... нелюдимый, как вы.
Холмс хмыкнул.
— Майкрофт — ещё более нелюдимый, чем я. И гораздо более ленивый. Единственное, что заставляет его шевелиться, — это хорошая загадка. — Он бросил взгляд на её пометки в деле. — А эта загадка, кажется, достойна даже его внимания.
В дверь постучали, и на пороге появился рассыльный в синей форме.
— Мистер Холмс? Вам письмо. — Он протянул запечатанный конверт чёрного цвета. На сургучной печати красовалась буква «М».
Холмс взял конверт, не вскрывая, и вдруг побледнел.
— Мисс Графская, — сказал он тихо. — Мне кажется, Мориарти решил не ждать следующего дела. Он пришёл сам.
Софья подошла ближе, взяла конверт и, не спрашивая разрешения, вскрыла его ножом для бумаг. Внутри лежал один листок, на котором было выведено каллиграфическим почерком всего несколько строк:
«Дорогой Холмс, ваша новая партнёрша очаровательна. Особенно её идея про пуговицу. Профессиональный интерес. Я тоже заметил эту деталь, но три года назад. А вы — нет. Передайте Софье, что я жду её в свою команду. Жалованье вдвое выше, чем у вас. С почтением, П.М.»
Софья прочла, усмехнулась и вернула письмо Холмсу.
— Он делает мне предложение, — сказала она спокойно. — Очень мило. Но я предпочитаю работать с тем, кто не боится грязи под ногтями и не пахнет бергамотом. — Она взяла плащ с вешалки. — Идёмте, Холмс. К вашему брату. А Мориарти пусть ждёт — мы ещё не закончили с лордом Редклиффом.
Холмс посмотрел на неё долгим взглядом — усталым, светлым, почти благодарным.
— Вы и правда сумасшедшая, мисс Графская. — Он накинул пальто. — Идите. Только... держите револьвер наготове. Мориарти не прощает отказов.
— Я ничего и никому не прощаю, — ответила Софья, уже спускаясь по лестнице. — Особенно тем, кто угрожает моим партнёрам.
Миссис Хадсон, оставшаяся в гостиной, перекрестилась и прошептала, глядя на захлопнувшуюся дверь:
— Господи, храни эту девочку. И Лондон заодно. Потому что теперь в городе два безумца и один профессор, который очень скоро об этом пожалеет.