5
Лондонская ночь встретила их липким туманом, который клубился вокруг фонарей, точно призрачная вата. Софья, закутанная в тёмный плащ, скользнула вдоль стены к чёрному ходу — туда, куда князь указал на поспешно набросанной карте: старый склад на окраине Уайтчепела, заброшенный после пожара. Холмс, как и договаривались, двинулся парадным фасадом, но не один — он успел шепнуть что-то мальчишке-газетчику, и тот умчался с запиской неизвестно куда.
Склад встретил Софью запахом горелой древесины и сырости. Она бесшумно отворила ржавую дверь чёрного хода — петли были умело смазаны кем-то до неё, словно преступники ждали гостей. Или просто заботились о тишине.
Внутри горела одна-единственная керосиновая лампа. В её колеблющемся свете Софья увидела девушку — ту самую Катю, княжну Вяземскую. Та сидела на деревянном ящике, связанная, но с удивительно спокойным лицом. Рядом с ней, на стуле, положив ногу на ногу, восседал мужчина в идеальном сюртуке — ни складочки, ни пылинки, несмотря на окружающую грязь. Его лицо оставалось в тени, но голос — низкий, вкрадчивый, с лёгким итальянским акцентом — наполнил помещение, как виолончель.
— А вот и сумасшедшая русская, о которой мне докладывали, — произнёс он, не оборачиваясь. — Софья Графская. Покинула Петербург после того, как раскрыла дело об убийстве графа Орловского. Талантливая. Опасная. Но, как и все гении, — с дырой в собственной логике.
Софья замерла в полушаге от него. Её пальцы сжали маленький револьвер — подарок ещё с петербургских времён.
— А вы, стало быть, профессор Мориарти. — Её голос звучал ровно, почти скучающе. — Я наслышана. Вас называют Наполеоном преступного мира. Странно, что Наполеон лично пришёл караулить одну девушку.
Мориарти наконец повернулся. У него было лицо аскета — узкое, бледное, с глубоко посаженными глазами, в которых горел ум, лишённый всякой жалости.
— О, я пришёл не из-за девушки, мисс Графская. Я пришёл из-за вас и вашего нового друга. — Он чуть склонил голову. — Я хотел посмотреть, что за чудовище заставило Шерлока Холмса забыть о его мизантропии и пригласить напарницу.
В этот момент с противоположной стороны склада с грохотом вылетела дверь — парадный вход. В проёме, с тростью в одной руке и пистолетом в другой, стоял Холмс. Туман клубился за его спиной, придавая ему сходство с мстительным духом.
— Мориарти, — выдохнул Холмс. — Отпустите девушку. И давайте покончим с этим здесь и сейчас.
Мориарти медленно поднялся, и Софья заметила, что его правая рука лежит на кармане жилета — там, где явно был детонатор. Второй от флакона.
— Умоляю, Холмс, без пафоса, — усмехнулся профессор. — Вы не убийца. Вы — игрок. А я — ваш самый интересный противник. Если я сейчас нажму — взлетит не только склад, но и вся улица. Газовые трубы под нами, вы забыли?
— Не забыл, — спокойно ответил Холмс. — Поэтому я попросил мальчишку передать записку в Скотленд-Ярд. Через две минуты здесь будет сапёрная команда, которая перекроет газ. У вас есть ровно сто двадцать секунд, чтобы сдаться.
Мориарти рассмеялся — тихо, почти ласково.
— Вы блефуете. Лестрейд сейчас на другом конце города — я позаботился.
— Возможно, — сказала вдруг Софья, делая шаг вперёд. — Но вы забыли одну деталь, профессор. — Она подняла руку, и в свете лампы блеснул тот самый флакон. — Я взяла вашу игрушку у князя. И успела подменить жидкость на обычную воду с уксусом, пока вы ждали нас здесь. Ваш детонатор теперь не более чем пустая угроза.
Лицо Мориарти впервые дрогнуло.
— Не может быть...
— Может, — холодно ответила Софья. — Вы просчитали Холмса. Вы просчитали полицию. Но вы не просчитали сумасшедшую, которая суёт нос туда, куда не просят.
В ту же секунду Холмс выстрелил — не в Мориарти, а в керосиновую лампу. Склад погрузился в темноту. Софья бросилась к княжне, перерезала верёвки и вытащила девушку в проход чёрного хода. Когда в здание ворвались полицейские (Мориарти ошибся — Лестрейд успел примчаться за семь минут), профессора на складе уже не было. Только открытый тайный лаз под полом и лёгкий запах его одеколона — бергамот и табак.
Уже на улице, прижимая к себе дрожащую Катю, Софья взглянула на Холмса. Тот стоял, прислонившись к стене, и нервно крутил в пальцах пустую гильзу.
— Вы не подменяли жидкость, — тихо сказал он. — Вы солгали ему. Чтобы заставить колебаться.
— Разумеется, не подменяла, — так же тихо ответила Софья. — У меня не было ни секунды. Но он не мог этого знать. Против настоящего безумца хороша только ложь, в которую верят оба.
Холмс поднял на неё глаза, и в них впервые за долгое время не было ни холода, ни насмешки — только усталое, тёплое уважение.
— Мисс Графская, — сказал он. — Боюсь, мне придётся признать, что вы ещё более безумны, чем я. — Он протянул ей руку. — Это будет началом прекрасного партнёрства.
Она пожала его ладонь — твёрдо, по-мужски.
— Это будет началом кошмара для Мориарти, мистер Холмс. И я с нетерпением жду продолжения.
Вдалеке завыла полицейская сирена. Княжна Катя, всё ещё дрожа, прошептала:
— Вы... вы правда сумасшедшая?
Софья улыбнулась той самой улыбкой.
— Абсолютно, милая. И это, поверьте, лучшая рекомендация в нашем ремесле.