4
Они просидели в напряжённом молчании не больше минуты. Холмс успел извлечь из скрипки всего несколько тревожных нот, а Софья — сделать глоток остывшего чая, когда в дверь гостиной громко и нервно постучали.
— Миссис Хадсон, — раздался с порога дрожащий мужской голос. — Ради Бога, я знаю, что уже поздно, но это вопрос жизни и смерти!
Холмс не шелохнулся, только перевёл взгляд на дверь.
— Впустите его, тётя, — спокойно сказала Софья, не поднимаясь с кресла. — По голосу: мужчина лет сорока, дворянин, русский эмигрант. Сбивчивое дыхание — бежал всю дорогу. Левая рука висит плетью — либо ранен, либо нёс что-то тяжелое. И он боится не за себя, а за кого-то другого. Скорее всего, за жену или дочь.
Холмс отложил смычок и бросил на неё быстрый, почти хищный взгляд.
— Вы только что описали клиента, даже не увидев его. Я впечатлён. Однако вы упустили одну деталь: он дважды перекрестился перед тем, как постучать. Это означает, что он глубоко верующий и оказался в ситуации, где молитва — последняя надежда. — Холмс поднялся и поправил халат. — Впускайте, миссис Хадсон. И приготовьте бинты.
В комнату ворвался мужчина в дорогом, но измятом пальто. Его лицо было пепельно-серым, а на белой сорочке темнели пятна — не кровь, но что-то химическое, пахнущее озоном и горелой медью.
— Мистер Холмс? — выдохнул он, оглядываясь. — Меня зовут князь Алексей Вяземский. Мою дочь похитили. Но самое страшное не это... — он судорожно вытащил из кармана маленький стеклянный флакон с мутной жидкостью. — Похититель оставил это. Он сказал, что если я обращусь в Скотленд-Ярд, флакон взорвётся, а вместе с ним — половина дома, где держат Катю. Он знает всё. Он знает даже то, что я когда-то служил в русской контрразведке.
Софья резко встала. Её лицо, ещё минуту назад расслабленное, стало похожим на лезвие.
— Покажите флакон, князь. — Она взяла его, не боясь, и поднесла к свече. — Холмс, смотрите. Жидкость слоится: сверху коллоидный раствор ртути, снизу — что-то на основе азота. Чужая рука не откроет. Это не просто бомба, это ловушка для сапёра. Тот, кто сделал это, — профессионал. Бывший химик-оружейник. И судя по английской маркировке на пробке... он работал на корону, а теперь против неё.
Холмс взял флакон, понюхал воздух над горлышком и вдруг усмехнулся.
— Блестяще, мисс Графская. Абсолютно блестяще. — Он повернулся к князю. — Вашу дочь похитил профессор Мориарти. Это не просто преступник. Это тень, которая давно за мной охотится. Но сегодня ему не повезло. — Холмс взглянул на Софью, и в его глазах зажглось холодное весёлое пламя. — Потому что теперь нас двое.
Князь растерянно переводил взгляд с одного детектива на другого.
— Простите... а эта леди? Кто она?
Софья улыбнулась той самой улыбкой, от которой в Петербурге у преступников стыла кровь.
— Я та, кого называют сумасшедшей, ваше сиятельство. И сейчас мы с мистером Холмсом сходим с ума вдвоём. — Она накинула плащ и повернулась к Холмсу. — Я беру лестницу и чёрный ход. Вы — парадный. И, Холмс... — она чуть склонила голову. — Не вздумайте умереть. Я только начала получать удовольствие.
Холмс уже натягивал свои перчатки.
— Считайте, что я бессмертен, мисс Графская. По крайней мере до тех пор, пока эта игра не станет скучной.
— А она не станет, — тихо ответила Софья и исчезла в коридоре.
Миссис Хадсон перекрестилась вслед племяннице.
— Храни её Господь. И Лондон заодно.