Огонь, который не гаснет

На следующее утро я проснулась от того, что настойчивые, ослепительно-жёлтые лучи летнего солнца упрямо пробивались сквозь плотные, тяжёлые волокна ночных штор, расчерчивая погружённую в полумрак комнату длинными золотистыми полосами. В этих ярких дорожках света лениво кружились мелкие пылинки, создавая ощущение какого-то особенного, сонного уюта. Я зажмурилась, укрываясь от бьющего в глаза тепла, и лениво открыла глаза, сладко потягиваясь под мягким одеялом. Какое-то время я просто лежала, уставившись в потолок и прислушиваясь к утренним звукам за окном, где вовсю щебетали птицы.

И тут же, словно лавина, в памяти вспыхнули события ушедшей ночи. Сердце испуганно мазнуло по рёбрам, напоминая о леденящем кошмаре на заброшке, о душном запахе бензина в гараже, но затем воспоминания плавно перетекли в финал этой безумной ночи. Я до мельчайших подробностей вспомнила, как мы все вместе сидели на тесной, залитой тёплым светом кухне, пили крепкий парящий чай и болтали обо всём на свете, начисто забыв о времени. Вспомнила огромный яблочный пирог тёти Леры, тихий сонный смех Лисы, хрипловатый бас Ильи и то, как его огромная, жёсткая ладонь надёжно сжимала мои пальцы под кружевной скатертью. А перед глазами до сих пор стоял его силуэт в глубоком капюшоне худи, силуэт парня, который упрямо уходил в ночную прохладу, но перед этим крепко прижал меня к стене прихожей, оставив на моих губах обжигающее, покалывающее тепло своего поцелуя. Да, всё-таки случаются в нашей жизни такие удивительные, контрастные моменты, когда после кромешного ада ты внезапно обретаешь самый настоящий, чистый покой.

Я тихонько вздохнула, чувствуя, как на губах сама собой расцветает лёгкая улыбка. Повернув голову, я увидела Лису - подруга спала на краю кровати, забавно уткнувшись носом в подушку и закинув одну ногу поверх одеяла. Аккуратно встав с постели, едва дыша и стараясь не издать ни единого шороха, чтобы не разбудить её после тяжёлых суток, я на цыпочках подошла к письменному столу. Там, рядом с грудой каких-то тетрадок, лежал мой мобильный телефон. Я взяла его, нажала на кнопку блокировки и посмотрела на экран. Часы показывали ровно 10:30.

«Ну что, день только начинается», - пронеслась в голове бодрая мысль.

Я положила телефон обратно на деревянную поверхность, облегчённо выдохнула и подошла к большому зеркалу, висевшему на стене. Быстрым движением я поправила свою просторную домашнюю футболку, которая слегка съехала на одно плечо, пальцами кое-как распутала растрёпанные, непослушные после сна волосы и, наконец, направилась к выходу из комнаты.

Стоило мне приоткрыть межкомнатную дверь и выскользнуть в длинный коридор второго этажа, как меня встретила абсолютная, сонная тишина.

Казалось, весь дом ещё погружён в глубокую дремоту. Однако, когда я сделала несколько шагов вперёд и остановилась у балюстрады, до моих ушей донеслись приглушённые звуки, доносившиеся снизу. На кухне первого этажа явно происходила какая-то непонятная, но вполне мирная суета: глухо звякала посуда, раздавался мерный стук ножа о разделочную доску и слышался тихий шорох. Видимо, тётя Лера встала ни свет ни заря, решив заняться домашними делами, пока молодёжь отсыпается.

Тихо, стараясь не скрипеть деревянными ступеньками, я спустилась по лестнице. С каждым шагом вниз до меня всё отчётливее долетал потрясающий, бодрящий аромат свежесваренного кофе, который буквально окутал весь первый этаж, вытесняя остатки ночной прохлады. Я прошла по коридору и буквально застыла в дверном проёме кухни, не в силах сделать больше ни шагу от удивления. Глаза округлились, а дар речи на мгновение пропал.

Тётя Лера спокойно сидела за круглым столом, обхватив обеими ладонями маленькую фарфоровую чашечку, из которой поднимался тонкий сизый пар. А вот за плитой, у самой рабочей поверхности, стоял никто иной, как Илья Черкас. Его высокая, широкоплечая фигура в простой тёмной футболке выглядела в этом домашнем интерьере невероятно контрастно и странно. Парень был полностью сосредоточен на процессе: он что-то быстро, но удивительно чётко и профессионально нарезал на деревянной доске, даже не оборачиваясь на звук моих шагов. Увидеть его здесь, в доме Лисы, в половине одиннадцатого утра после того, как он ушёл глубокой ночью, было крайне неожиданно.

- Вот это доброе утро... - вырвалось у меня от чистого, неподдельного удивления.

Я наконец полностью зашла на кухню, нарушая её мерный ритм. Тётя Лера сразу же перевела на меня свой взгляд, полный невероятной материнской теплоты и лучистых морщинок у глаз. Илья тоже среагировал мгновенно - он на секунду прекратил работу, плавно развернулся ко мне всем корпусом и мягко, едва заметно улыбнулся одними уголками губ. В его глазах, обычно таких настороженных и жёстких на улице, сейчас прыгали весёлые утренние искорки.

- И что это мы тут делаем? - спросила я с улыбкой, стараясь справиться с охватившим меня смущением и радостью.

Я подошла ближе к столу и присела на свободный стул прямо рядом с тётей Лерой, глядя на неё с огромным любопытством. Тётя Лера сделала небольшой глоток кофе и с мягкой, заговорщической улыбкой перевела взгляд на Илью, который уже снова повернулся к плите, продолжая свои кулинарные манипуляции.

- А вот так, Ланочка, - ласково заговорила она, певуче растягивая слова. - Пришёл наш мальчик, наверное, минут тридцать назад. Тихонько так в калитку постучал, я как раз проснулась. Мы с ним сели тут, разговорились о том о сём, а он посидел-посидел, да и заявил, что негоже женщине с утра пораньше у плиты одной корячиться. В общем, решил помочь мне с готовкой, пока вы с Лиской десятый сон досматриваете. Настоящий мужчина, что тут скажешь.

Услышав это, я невольно перевела взгляд на спину Ильи. Он продолжал что-то усердно крошить ножом, делая вид, что этот разговор его совершенно не касается, хотя я заметила, как у него чуть порозовели кончики ушей от такой открытой похвалы. Но не успела я даже обдумать услышанное и подколоть парня, как тётя Лера заговорщически наклонилась ко мне и громко, так, чтобы Илья точно услышал, заявила:

- Да уж, Ланочка... Какого мальчика ты себе ухватила, а? Ты посмотри на него: и готовить умеет, и в руках всё спорится, да и сам по себе парень очень умный, рассудительный. Вот уж у кого, а у тебя вкус точно есть, завидовать только остаётся!

Она смотрела на меня со всей искренней, доброй улыбкой, какая только бывает у любящих матерей. От её слов к моим щекам моментально прилил густой, жаркий румянец. Я смущённо рассмеялась, пряча лицо в ладонях, но всё же согласно кивнула ей головой, признавая её правоту. Илья на заднем плане лишь глухо, иронично хмыкнул, но комментировать слова тёти Леры не стал, хотя его плечи заметно расслабились.

Тётя Лера повернулась обратно в сторону плиты, поудобнее перехватила свою чашку с кофе и, словно вспомнив о чём-то давнем, с искренним интересом спросила:

- Ильш, а я вот всё спросить хотела... А как там Егор-то поживает? Что-то я его совсем давно уже не видела рядом с тобой, не заходит к нам. Вы же раньше, помнится, вообще как неразлейвода были, круглыми сутками вместе по району мотались, один за другого горой. Что у него слышно?

На кухне на мгновение повисла внезапная, почти осязаемая тишина. Мерный стук ножа резко прекратился. Я заметила, как на секунду напряглась спина Ильи. Он закончил крошить свежую петрушку, аккуратно отложил её в сторону, а затем медленно развернулся к нам лицом. С поразительной, чисто уличной ловкостью он коротко, эффектно крутанул тяжёлый кухонный нож в руке, перехватывая его за рукоятку, и совершенно спокойно, ровным голосом произнёс:

- Да нормально с ним всё, тёть Лер. Он сейчас в больнице лежит. Но вы не переживайте, сегодня его уже выписывают. Мы вот как раз днём за ним съездим, заберём, а потом пойдём гулять все вместе, проветримся.

Услышав хлёсткое слово «больница», тётя Лера мгновенно изменилась в лице. Она испуганно нахмурилась, поставила чашку на стол и взволнованно подалась вперёд, с явной тревогой в голосе засыпая парня вопросами:

- В больнице? Господи, Илюша, а что с ним случилось-то? Молодой же парень, крепкий... Почему он в больницу попал, что стряслось? Напал кто, или авария какая?

Стоило этому вопросу сорваться с её губ, как Илья медленно перевёл свой потемневший, тяжёлый взгляд с тёти Леры прямо на меня. Его глаза встретились с моими, и этот взгляд затянулся, замер на мне долгие, мучительные несколько секунд. В этой глубине его зрачков на мгновение промелькнула вся та скрытая, опасная правда о ночных разборках, криминале и реальных причинах, о которых тёте Лере знать было совершенно не нужно. Это была наша общая, мрачная тайна.

Однако уже через долю секунды Илья мгновенно пришёл в себя, его лицо снова приняло абсолютно равнодушное, спокойное выражение. Он беспечно повёл плечом, отводя от меня взгляд, и с лёгкой, небрежной ухмылкой соврал:

- Да ничего такого, тёть Лер, глупость обычная. По пьяни с лестницы упал неудачно, переломал там себе кое-что по мелочи, вот и загремел на пару недель. Голова садовая, что с него взять.

С этими словами он резко развернулся обратно к плите, давая понять, что тема закрыта, и продолжая чёткими движениями делать свою работу, оставляя нас с тётей Лерой за столом.

Тётя Лера сокрушённо покачала головой, на её лице отразилась смесь облегчения и мягкого укора. Она устало вздохнула, потирая переносицу, и снова сделала маленький глоток из своей фарфоровой чашки.

- Ох, молодёжь-молодёжь... Вечно у вас ветер в голове, никаких тормозов, - проворчала она, но уже без прежней паники в голосе. - Передавай ему от меня привет, как выпишется. И скажи, чтоб под ноги смотрел, когда гулять ходит. А то ищи вас потом по всем травмпунктам города.

- Передам, тёть Лер, обязательно передам, - не оборачиваясь, глухо отозвался Илья.

Его нож снова мерно и ритмично застучал по деревянной доске, превращая пучок петрушки в идеальную зелёную крошку. Вся его фигура источала абсолютное, железобетонное спокойствие, словно он всю жизнь только и делал, что по утрам готовил завтраки на чужих уютных кухнях. Этот контраст между его ночным, опасным образом и нынешней домашней идиллией до сих пор не укладывался у меня в голове.

Тётя Лера тем временем мягко подтолкнула ко мне стоявшую в центре стола вазочку с сахарным печеньем.

- Ланочка, ну а ты чего сидишь, как неродная? Наливай себе кофе, вон в турке ещё горячий остался, или чайник давай согреем? Совсем тебя эти мальчишки заездили со своими гаражами да прогулками, лица на тебе нет.

- Нет-нет, тёть Лер, кофе - это просто отлично, спасибо, - улыбнулась я, потянувшись к пузатой глиняной турке, от которой всё ещё шёл умопомрачительный, густой аромат.

Я аккуратно налила себе полную кружку, чувствуя, как приятное тепло от глиняных боков моментально передаётся моим пальцам. Сделав первый, обжигающий глоток, я блаженно зажмурилась. Настоящий кофе, крепкий и сладкий - именно то, что нужно, чтобы окончательно прогнать остатки липкого ночного тумана из мыслей.

На кухне снова воцарилась та самая звенящая, уютная тишина, прерываемая лишь шуршанием ножа Ильи и тихим звяканьем ложечки, которой тётя Лера размешивала сахар. Я сидела, лениво покачивая ногой под столом, и во все глаза разглядывала Черкаса. Отсюда, со спины, отлично были видны его развёрнутые плечи, сильная шея и то, как плавно перекатывались мышцы под тонкой тканью футболки, когда он двигал руками. В его движениях не было ни капли суеты - всё чётко, выверено, уверенно.

«Надо же, - подумала я, пряча улыбку за краем кружки. - Весь район его до дрожи боится, стороной обходит, а он тут тёте Лере зелень на салат крошит и слушает её ворчание, как послушный мальчик».

Словно почувствовав мой пристальный, изучающий взгляд, Илья внезапно обернулся. Он смахнул нарезанную петрушку с доски прямо в глубокую стеклянную миску, бросил нож на стол и, опершись поясницей о край столешницы, посмотрел на меня в упор. Его тёмные глаза лукаво прищурились, а на губах снова заиграла та самая, едва заметная ухмылка, от которой у меня внутри всё сладко замирало.

- Ну что, Ланка, выспалась? - негромко спросил он, слегка наклонив голову набок. - А то вид у тебя такой, будто тебя только что из пушки разбудили. Растрёпанная вся, сонная.

- Эй! Нормальный у меня вид, - напускно обиделась я, быстро приглаживая ладонью непослушные рыжие пряди, которые упрямо лезли в глаза. - Сам-то вон, ни свет ни заря припёрся. Тебе вообще спать положено после таких... приключений.

- Мне спать вредно, - хмыкнул он, переводя взгляд на тётю Леру. - Ладно, хозяйка, я с нарезкой закончил. Что там дальше по плану? Картошку закидывать или подождать, пока эта спящая красавица наверху соизволит глаза продрать?

Тётя Лера весело рассмеялась, поднимаясь со своего места и ласково похлопав Илью по плечу, когда проходила мимо него к плите.

- Ой, Лиску мы до обеда не дождёмся, вы же её знаете. Если эту соню вовремя не растолкать, она и ужин проспит. Так что давай, Илюш, зажигай вторую конфорку, сейчас поджарку делать будем. А ты, Ланочка, сиди-сиди, отдыхай, мы сами всё сообразим.

Я послушно осталась сидеть, обхватив кружку руками и наблюдая за их слаженной работой. На душе было удивительно легко и спокойно, словно все вчерашние кошмары, крики на заброшке и кровь Егора были всего лишь затянувшимся, дурным сном, который навсегда растаял под первыми лучами этого тёплого солнца. Прямо сейчас, на этой маленькой кухне, существовал только этот момент - вкусный запах кофе, шуршание сковородки и надёжная, сильная спина парня, который, несмотря на всю свою опасную уличную жизнь, умудрялся дарить мне самое настоящее, абсолютное чувство безопасности.

Тётя Лера ловко подхватила деревянную лопатку и принялась помешивать шкворчащий на сковороде лук, который тут же пустил по кухне сладковатый, аппетитный аромат домашней зажарки. Илья стоял рядом, слегка привалившись плечом к стене, и молча наблюдал за её движениями. Его длинные пальцы лениво подбрасывали в воздух маленькую пластиковую крышку от солонки и ловили её на лету с поразительной, механической точностью.

- Да уж, Егорка, конечно, дал жару, - негромко, качая головой, продолжила тётя Лера, возвращаясь к прерванной теме. - Слава богу, что живой остался, раз с лестницы-то летел. Вы уж там присмотрите за ним, балбесом, как из больницы заберёте. А то ведь опять куда-нибудь вляпается.

- Присмотрим, тёть Лер, куда мы денемся, - спокойно ответил Илья, поймав крышку в последний раз и сжав её в кулаке.

Его взгляд на секунду снова скользнул по мне, и в его глубине я прочитала негласное: «Всё под контролем, Лан, она ничего не узнает». У меня внутри от этого взгляда разлилось приятное, щемящее чувство благодарности. Илья умел держать удар и защищать тех, кто ему дорог, даже в таких мелочах, ограждая маму Лисы от той грязи и опасности, в которой ему самому приходилось крутиться каждый день.

В этот момент со стороны коридора послышался сонный, шаркающий шаг, а следом - затяжной, недовольный зевок. Мы все одновременно повернули головы к дверному проёму.

На пороге кухни появилась Лиса. Вид у неё был, мягко говоря, помятый: её длинные волосы забавно торчали во все стороны, один глаз был наполовину прикрыт, а руки она запустила глубоко в карманы своих широких пижамных штанов. Она остановилась, окинула нас троих мутным, не понимающим утренним взглядом, а потом уставилась прямо на Илью.

- Я не поняла... - хриплым от сна голосом протянула подруга, потирая переносицу. - Мне спросонья кажется, или у нас на кухне реально Черкас торчит? Ты чё тут забыл в такую рань, дегенерат? Ты вообще спишь когда-нибудь?

Илья весело хмыкнул, даже не изменившись в лице, и вальяжно окинул её взглядом с ног до головы.

- Сплю, Лис, в отличие от некоторых, кто до одиннадцати часов дрыхнет, как сурок, - лениво парировал он, ухмыляясь. - Я тут, вообще-то, твоей маме завтрак помогал готовить, пока ты подушку давила. Так что скажи спасибо и марш умываться, а то на тебя без слёз не взглянешь.

- Ой, кто бы говорил, кулинар недоделанный, - без злобы фыркнула Лиса, но спорить не стала.

Она вяло поплелась к столу, по пути легонько толкнув меня локтем в плечо, и плюхнулась на стул рядом со мной. Тётя Лера тут же ласково прикрикнула на дочь:

- Лиска, ну точно, иди хоть лицо ополосни! Девка взрослая, а ходит как домовёнок кузя. Вон, бери пример с Ланочки - уже аккуратненькая сидит, кофе пьёт. А ты всё никак не проснёшься.

- Ма-а-ам, ну началось, - со стоном протянула Лиса, утыкаясь лбом в ладони прямо на скатерть. - Я просто ещё не переключилась на этот мир. Дайте мне пять минут.

Я тихонько рассмеялась, глядя на эту привычную, домашнюю перепалку, и сделала ещё один глоток уже остывающего кофе. На душе было так хорошо и правильно, словно мы были одной большой, дружной семьёй. Илья, глядя на нас, лишь покачал головой, но в его глазах читалась какая-то особенная, глубокая теплота, которую он так тщательно пытался скрыть за своей привычной уличной маской.

Пока тётя Лера, что-то весело напевая себе под нос, увлечённо возилась у плиты, переворачивая на сковородке шкворчащую поджарку, а Лиса пыталась сфокусировать сонный взгляд на моей кружке, я поймала пристальный взгляд Ильи.

Пользуясь тем, что внимание старших отвлечено, я едва заметно, но выразительно кивнула ему в сторону тёмного коридора, ведущего к лестнице. Мне до безумия нужно было поговорить с ним наедине, без лишних ушей, чтобы окончательно расставить все точки над ним и удостовериться в своих пугающих мыслях.

Черкас отреагировал мгновенно. Не задавая лишних вопросов и даже не изменившись в лице, он молча, по-кошачьи бесшумно отлепился от стены и скользнул в полумрак коридора. Я выждала буквально секунду, поднялась со стула и, бросив короткое «я сейчас», направилась следом за ним.

Оказавшись в прохладной тишине коридора, скрытой от кухонного света, я остановилась прямо перед ним. Илья стоял, прислонившись плечом к косяку, и чуть вопросительно, с лёгким прищуром разглядывал моё взволнованное лицо.

- Ну, и чего мы скрываемся? - негромко, с едва уловимой усмешкой спросил он, скрестив руки на груди. - Что случилось, Лан?

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять внезапную дрожь в коленях, и внимательно, неотрывно следя за малейшим изменением в его лице, тихо спросила:

- Мы ведь... пойдём в гараж потом, да? Ну, после того как с делами здесь закончим?

Илья молча кивнул, лениво переведя руки в карманы своих широких штанов. Весь его утренний, домашний вид в секунду подёрнулся привычной уличной прохладой.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и задала тот самый вопрос, которого втайне боялась больше всего на свете:

- С нами... Егор будет?

Услышав это имя, Илья как-то странно ухмыльнулся - резко, остро, совсем не так, как пару минут назад на кухне. Он чуть наклонил голову ко мне, сокращая расстояние, и в его голосе проскользнули опасные, колючие нотки:

- А что, Лан? Так сильно за него переживаешь? Сердце болит за парня?

Эта его дурацкая, несправедливая ревность и колючий тон в секунду вывели меня из себя. Разозлившись на его непрошибаемость, я на эмоциях коротко, но ощутимо ударила его кулаком в ключицу. Илья даже не поморщился. Наоборот, на его губах расцвела довольная, мягкая улыбка. Он высунул руку из кармана и, перехватив мою ладонь, ласково, но по-хозяйски потрепал меня по растрёпанным рыжим волосам, слегка взъерошив их.

- Будет он там, успокойся. Его сегодня в районе полудня выписывают, я сам за ним схожу, - уже спокойнее, с какой-то пугающей будничностью произнёс он.

Я удивлённо моргнула, поражённая тем, как легко и безмятежно он об этом говорит, словно между ними никогда не было той страшной драки. На секунду мне показалось, что всё действительно налаживается, и я облегчённо улыбнулась, радуясь, что кошмар позади. Но предчувствие всё равно неприятно царапало изнутри. Я сделала шаг ближе, заглядывая в его потемневшие зрачки, и заговорила быстро, почти умоляюще:

- Илья... Пожалуйста, я тебя очень прошу, не трогай его больше. У него и так травма, он едва на ногах стоит. Пожалуйста, ну хоть раз в жизни послушай меня, не включай своего уличного авторитета! Егор ведь тоже человек. Мне его... мне его просто по-человечески жаль, понимаешь? Как брата своего жаль.

Стоило этому последнему слову - «брат» - сорваться с моих губ, как атмосфера в коридоре мгновенно изменилась. Воздух словно потяжелел, став осязаемым и душным. Я отшатнулась, заметив, как в глазах Ильи на долю секунды вспыхнула та самая бешеная, леденящая кровь искра, которую я уже видела тогда, в больничном коридоре. Лицо Черкаса окаменело, превратившись в холодную, нечитаемую маску.

- Помнишь, что я сказал тебе там, в больнице? - его голос упал до глухого, вибрирующего шёпота, от которого по моей спине побежали крупные мурашки. Он шагнул ко мне вплотную, нависая всей своей огромной фигурой. - Повторить? У тебя никогда не было, нет и не будет никакого брата, Лана. Забудь это слово. У тебя на этом свете есть только Лиса... и я. Всё. Больше никого.

Слышать эти слова было не просто обидно - внутри всё сжалось от какой-то невыносимой, давящей тяжести. На глаза навернулись непрошеные слёзы. Я не могла, просто отказывалась верить в то, что парень, которого я люблю, готов при любой удобной возможности буквально разорвать на куски своего лучшего друга, с которым они вместе выросли на этих раздолбанных улицах. И всё это - из-за меня, из-за какой-то его безумной, собственнической мании.

Я подошла к нему почти вплотную, чувствуя, как под тканью футболки бешено и жёстко стучит его сердце.

- Да что с тобой такое?! - прошептала я, срываясь на глухой, дрожащий навзрыд голос. - Тебе самому его ни капли не жаль? Илья, посмотри на меня! Он же почти ничего не делает, он никогда не лезет к нам, всегда держится в стороне, как тень. Он мне за всё время ни одного плохого слова не сказал, пальцем не тронул! Он хороший человек, я чувствую это, знаю! Не зря ведь Лиса ему доверяет так же, как мне. Я просто... я просто хочу, чтобы ты точно так же научился доверять мне, как она доверяет ему. Чтобы между нами не было этого вечного страха и контроля...

Я замолчала, тяжело дыша и с надеждой всматриваясь в его глаза, пытаясь отыскать там хоть каплю прежнего утреннего тепла.

Но Илья лишь криво, как-то совсем безжизненно улыбнулся. В его взгляде не было ни злости, ни раскаяния - одно лишь глухое, пугающее равнодушие ко всему миру, кроме меня.

- Нет, Лан, - тихо, но раздельно произнёс он, и от его тона у меня внутри всё окончательно оборвалось. - Мне его не жаль. Он сам виноват, что вырос таким... бесхребетным. Сам виноват во всём, что с ним происходит. И жалеть его я не собираюсь.

После этих слов, не дав мне вставить ни единого возражения, Илья наклонился, коротко и невесомо чмокнул меня в макушку - сухо, почти механически, - и, развернувшись, неторопливым размашистым шагом ушел обратно на залитую солнцем кухню, к тёте Лере и Лисе.

А я так и осталась стоять в этом полумраке коридора, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце глухо и растерянно билось где-то в горле, а в голове набатом стучали его последние слова. В них не было ярости, нет. В них звучало самое страшное - абсолютное, леденящее безразличие человека, который уже всё для себя решил.

Я простояла в коридоре ещё пару минут, тупо уставившись в пустоту перед собой. Мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью, но ни одна из них не приносила облегчения. Безразличие, с которым Илья говорил о Егоре - о человеке, который делил с ним один двор и одни проблемы на протяжении стольких лет, - пугало до дрожи. Но ещё больше пугала эта его глухая, непробиваемая стена, когда дело касалось меня. Он словно очертил вокруг нас невидимый круг, за пределы которого никого не собирался пускать. И горе тому, кто попытается этот круг перешагнуть.

С трудом заставив себя сделать глубокий вдох, я попыталась стереть с лица остатки волнения. Нельзя, чтобы тётя Лера что-то заметила, да и Лиса, несмотря на свою утреннюю сонливость, слишком хорошо меня знала - малейшую фальшь раскусит на раз.

Когда я вернулась на кухню, там уже вовсю царила привычная суета. Илья как ни в чём не бывало стоял у стола, помогая тёте Лере перекладывать готовую поджарку в большую кастрюлю. На его лице не осталось и следа от того тяжёлого, давящего взгляда, которым он буравил меня в коридоре. Снова обычный, спокойный Черкас, немного хмурый, но абсолютно домашний.

- О, явилась не запылилась, - Лиса уже успела сделать пару глотков моего кофе и теперь выглядела чуть более живой, хотя волосы всё ещё забавно пушились во все стороны. Она подозрительно прищурилась, переводя взгляд с меня на Илью и обратно. - Вы там чего, заговор против человечества планировали? Чего шептались?

- Да так, ни о чём, - как можно непринуждённее отозвалась я, садясь на своё прежнее место и пододвигая к себе чашку. - Спросила у Ильи, во сколько они собираются Егора забирать.

- А-а-а, точно, Егор... - Лиса при упоминании парня заметно погрустнела, её утренняя весёлость немного поутихла. Она повернулась к Черкасу. - Слушай, рыжий, а к нему точно пустят? Может, мне тоже поехать? Ну, поддержать там, встретить...

Илья даже не повернул головы, продолжая аккуратно накрывать кастрюлю крышкой. Его голос прозвучал ровно, без единой эмоции:

- Нечего тебе там делать, Лис. Больница - не проходной двор. Мы с пацанами сами подкатим, оформим все бумаги, заберём его вещи и привезём в гараж. Там и увидитесь. К тому же, у тебя тут дел по дому полно, матери помоги.

Тётя Лера, вытирая руки полотенцем, согласно кивнула:

- Вот тут Илюша прав, дочка. Куда ты поедешь в таком виде? Да и парню, небось, после больничной палаты хочется просто в себя прийти среди своих, без лишней суеты. Вы лучше к вечеру все вместе соберитесь, а мы вам с Ланочкой пирогов с собой соберём.

- Ну ладно, ладно, уговорили, - неохотно сдалась Лиса, откидываясь на спинку стула и лениво ковыряя ложкой в вазочке с сахаром. - В гараж так в гараж. Но чур, Илья, если с ним что-то не так, ты мне сразу маякуешь. Понял?

- Понял, - коротко бросил Илья.

Он развернулся, вымыл руки под краном и, вытерев их кухонным полотенцем, бросил быстрый взгляд на часы. Настало время возвращаться к реальности.

- Ладно, тёть Лер, спасибо за кофе и за компанию. Мне пора двигать, пацаны уже, небось, у гаража топчутся, - парень подошёл к выходу из кухни, но на секунду задержался, посмотрев прямо на меня. - Ланка, Лис, через пару часов жду вас на точке. Не опаздывать.

- Придём, куда мы денемыся, - фыркнула Лиса.

Илья едва заметно кивнул и вышел из кухни. Через пару минут в на втором этаже хлопнула входная дверь, и в доме снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов.

Я сидела, тупо глядя на дно своей кружки, где застыли остатки кофейной гущи. На душе было липко и неспокойно. Предчувствие подсказывало, что сегодняшняя встреча в гараже не пройдёт гладко, и как бы Илья ни уверял, что «всё нормально», его пугающее равнодушие к судьбе друга заставляло меня сжиматься от страха перед тем, что принесёт этот день.

Просидев на кухне ещё совсем недолго, Лиса лениво потянулась, заставив свои пижамные штаны смешно накрутиться на щиколотках, и объявила, что её внутренний мир требует немедленной реанимации в ванной комнате. Шаркая тихими шагами, она скрылась в коридоре, оставив меня наедине с тётей Лерой.

Я осталась сидеть за столом, задумчиво вертя в руках уже пустую кружку, на дне которой сиротливо подсыхали остатки кофейной гущи. В голове до сих пор набатом гудели слова Ильи, его холодный, режущий шёпот в полумраке коридора и эта непрошибаемая уличная жестокость, которую он так легко прятал за маской заботливого домашнего парня. Но реальность неумолимо брала своё: солнце за окном поднималось всё выше, июньский день набирал обороты, и уже через пару минут до меня наконец дошло, что время поджимает и нужно как можно скорее собираться. Нам ведь чётко дали понять - через два часа быть на точке без опозданий. А спорить с Черкасом, когда он в таком настроении, - себе дороже.

Решительно встав со своего места, я аккуратно поставила пустую кружку в раковину, где она тихонько звякнула о чистое блюдце. Повернувшись к тёте Лере, которая в этот момент бережно протирала полотенцем вымытую турку, я тепло улыбнулась ей:

- Тёть Лер, спасибо вам огромное за кофе, за приют и вообще... за всё. Я, наверное, пойду тоже собираться, а то время летит. Мы сейчас с Лиской быстро марафет наведём и пойдём гулять, нас там пацаны на районе заждутся.

Тётя Лера мягко, по-матерински улыбнулась в ответ, и в её глазах снова заплясали те самые добрые, лучистые морщинки, которые всегда дарили мне чувство абсолютного покоя.

- Давай, Ланочка, беги, деточка, - ласково кивнула она, аккуратно складывая полотенце. - Собирайтесь, не спешите только особо, под ноги смотрите. А то знаю я вас, умчитесь сломя голову. Если что - заходите вечерком, я вам пирогов в дорогу напеку.

Я ещё раз кивнула и быстрыми, почти летящими шагами направилась по коридору прямиком к ванной комнате. Приоткрыв деревянную дверь, я юркнула внутрь, где всё пространство уже было заполнено влажным паром и густым мятным ароматом. Лиса стояла прямо перед большим зеркалом в своей неизменной чёрной пижаме. Из её рта во все стороны летела белая зубная паста, а сама она увлечённо и ожесточённо орудовала щёткой, уставившись на своё отражение так, словно вела с ним безмолвный поединок. Увидев меня в дверях, подруга даже бровью не повела, лишь мазнула по мне мутным утренним взглядом и продолжила своё занятие, мерно двигая локтем.

Я ухмыльнулась, протиснулась мимо её хрупкой фигуры и встала с ней прямо плечом к плечу перед раковиной. Первым делом я открыла кран, дождалась, пока оттуда побежит ледяная, сводящая зубы вода, и начала жадно плескать её себе в лицо. Прохладные капли моментально привели меня в чувство, смывая остатки липкого ночного кошмара, тревожных мыслей и сонной одури. Кожа приятно заколола от холода. Вытерев лицо краем висящего рядом махрового полотенца, я потянулась за своей зубной щёткой и тоже принялась чистить зубы.

Лиса, как и следовало ожидать, закончила возиться со своей челюстью гораздо первее меня. Она шумно, с характерным звуком прополоскала рот прохладной водой, сплюнула её в раковину и, вытерев губы тыльной стороной ладони, направилась к выходу из ванной. Проходя мимо меня, она со всего маху, по-дружески хлопнула меня ладонью по спине так, что я чуть не подавилась мятной пеной.

- Не копайся там, Ланка! Время тикает! - бросила она уже из коридора.

Я лишь весело улыбнулась, глядя на её уходящую спину в зеркале, и продолжила размеренно чистить зубы. В ушах повисла относительная тишина ванной комнаты, прерываемая лишь мерным шумом бегущей из крана воды, и в эту же секунду мои мысли снова, словно по магниту, упрямо вернулись к Илье. Это было даже глупо и как-то по-детски странно: он ушёл всего каких-то полчаса назад, его тяжёлые шаги ещё, казалось, эхом отдавались в прихожей, а я уже безумно, до щемящей боли в груди скучала по нему. Мне отчаянно хотелось прямо сейчас снова оказаться рядом, почувствовать его надёжные, огромные руки на своей талии, уткнуться носом в жёсткую ткань его куртки и просто крепко-крепко обнять его, заставляя весь мир вокруг замолчать.

Поторопившись, я быстро закончила с зубами, тщательно прополоскала рот и умылась ещё раз. Но, взглянув на своё отражение, я поняла, что мои рыжие волосы после бурной ночи в гараже выглядят, мягко говоря, как взрыв на макаронной фабрике. В этот самый момент мне до безумия, просто до потери пульса приспичило помыть голову. Решив про себя, что с этой задачей я сейчас справлюсь буквально на раз-два и Лиса даже заметить ничего не успеет, я быстро настроила тёплую воду в душе и наклонилась над ванной.

Процесс, конечно, затянул меня сильнее, чем планировалось. Я спокойно, никуда уже не торопясь, наносила на влажные пряди поочерёдно свои любимые маски и ароматные бальзамы, аккуратно и медленно массируя кожу головы подушечками пальцев. Цветочный запах уходовых средств окончательно вытеснил из моих мыслей душный, едкий запах гаражного бокса и бензина, который, казалось, намертво въелся в кожу за прошлые сутки.

Наконец, полностью смыв остатки балейзама, я выпрямилась, выжала волосы и быстрым, ловким движением замотала голову в огромное пушистое полотенце, соорудив на макушке массивный тюрбан. Выйдя из ванной, я буквально взлетела по деревянной лестнице на второй этаж, стараясь шлёпать босыми ногами как можно тише.

Зайдя в спальню Лисы, я остановилась как вкопанная, а мои глаза снова удивлённо прищурились. Подруга уже была полностью одета и при полном параде. Я медленно, с нескрываемым восхищением осмотрела её с ног до головы, оценивая убойный внешний вид. На её длинных ногах идеально сидели стильные чёрные джинсы-клёш, которые просто подчёркивали её высокий рост и стройную фигуру. Сверху на ней была надета свободная чёрная рубашка - тоже клёш от локтей, сделанная из лёгкой ткани. Рубашка была нарочито, дерзко расстёгнута сверху аж на три пуговицы, из-за чего в глубоком вырезе без стыда и стеснения проглядывал чёрный кружевной лифчик. Образ получился настолько смелым, роковым и стильным, что у меня сами собой приподнялись брови.

Ухмыльнувшись во весь рот, я сделала шаг вглубь комнаты и громко, с восхищением выдала:

- Быстро... Ебать ты секс, Лис! Ты куда в таком виде собралась? На подиум или пацанов с района с ума сводить?

Лиса, услышав мой комплимент, довольно ухмыльнулась в ответ. Она крутанулась перед зеркалом, эффектно поставила руки на свои тонкие бёдра и, прищурив один глаз, быстро выдала мне в ответ:

- Мне-то ладно! А вот какого хера ты, Лана, ещё стоишь тут передо мной с замотанной башкой и в одной футболке?! Время видела? Кое-кто, если ты забыла, очень чётко и ясно сказал нам обеим: на точку без опозданий, жду через два часа. Или ты хочешь проверить, насколько у Черкаса железное терпение, когда его приказы нарушают?

Услышав это поучительное напоминание, я лишь недовольно прищурилась, но спорить не стала, потому что доля правды в её словах была. Обойдя подругу, я спокойно подошла к большому платяному шкафу, возле которого она только что крутилась, и уверенно распахнула обе створки. Глядя на вешалки с вещами и лениво, по-утреннему зевая, прикрывая рот ладошкой, я бросила через плечо абсолютно спокойным, даже слегка стервозным тоном:

- А кое-кому, если этот кое-кто забудет про свои уличные замашки, он сам обещал вставить знатных пизды за такие разговоры и вечные подколы. Так что расслабься, Лис, всё мы успеем.

В ответ на мою дерзость я тут же получила от неё короткий, но весьма ощутимый и звонкий хлопок ладонью по спине.

- Мечтай больше, мелкая! - хмыкнула подруга.

Лиса со смехом отошла к туалетному столику, взяла в руки массажную расчёску и принялась неторопливо, плавными движениями расчёсывать свои тёмные волосы, разглядывая себя в зеркале. А я, оставшись стоять у шкафа, принялась лениво и заторможенно рыться в стопках своих вещей. Мысли ворочались неохотно. Недолго думая, чтобы не изобретать велосипед и не тратить драгоценное время, я просто выудила с полки свои привычные чёрные джинсы и самую обычную, простую майку на лямках. Самый базовый, удобный вариант для похода в гараж.

Но стоило мне только повернуться, держа эти вещи в руках, как за моей спиной тут же раздался резкий, категоричный и полный искреннего возмущения голос Лисы:

- Лана, нет! Ты сейчас шутишь? Ты в этом бомж-пакете точно никуда не пойдешь! Даже не думай!

Обернувшись к ней всем корпусом, я удивлённо приподняла брови, а на моих губах сама собой появилась дерзкая, колючая ухмылка. Я скрестила руки на груди, сжимая в кулаках джинсы и майку, и с вызовом спросила, глядя подруге прямо в глаза:

- Какого хера, Лис? С каких это пор ты мне тут указываешь, в чём мне ходить на прогулки? Нормальные шмотки, удобные. Мне в них в гараже сидеть, если что! Поясни-ка мне утренний бунт.

Не обращая на неё внимание, я стянула полотенце с головы, и кинула его на кровать давая свободу волосам. Лиса лишь снисходительно хмыкнула на мой возмущённый выпад. Она медленно отложила расчёску на туалетный столик, развернулась и направилась в мою сторону своей фирменной, ленивой и вальяжной походкой. В каждом её движении сквозила стопроцентная уверенность в собственной правоте.

Остановившись буквально в шаге от меня, она хитровато прищурилась и заговорила вкрадчивым, интригующим тоном:

- А такого хера, Ланочка, что обычные посиделки в гараже сегодня отменяются. Мне тут птичка на хвосте принесла, что ближе к вечеру в городе намечается крутейшая туса. Причём не какая-то там обычная дворовая посиделка, а масштабный движ. И угадай, кто там будет в первых рядах? Естественно, Черкас. Так что не упускай шанса, подруга. Перед таким как он нужно предстать во всём великолепии, а не в домашней растянутой тряпке.

Услышав слово «туса» в контексте сегодняшнего дня, я невольно нахмурилась. Всё моё тело мгновенно напряглось, возвращая меня к утреннему разговору в коридоре. В голове вихрем закружились тревожные мысли: какая, к чёрту, туса, если Илья только что говорил о больнице? Если атмосфера между ним и Егором наэлектризована до предела, а сам Илья дышит леденящим безразличием? Движ в городе казался сейчас последним, куда стоило соваться, учитывая, как легко Черкас закипает из-за любого косого взгляда в мою сторону. Липкое предчувствие новой беды неприятно кольнуло где-то под рёбрами.

Однако я быстро взяла себя в руки. Не показывая Лисе своего внезапного страха, я расправила плечи, заставила мышцы расслабиться и с довольной, уверенной ухмылкой посмотрела прямо на неё.

- Знаешь что, стилист? - хмыкнула я, демонстративно встряхнув свои вещи. - Давай так: пока что я надену именно это. В гараж ехать в парадном наряде я всё равно не собираюсь. А уже потом, перед самой этой твоей тусой, я спокойно зайду сюда и переоденусь во что-то более сногсшибательное. Идёт?

В ответ на моё компромиссное предложение Лиса довольно ухмыльнулась и победно кивнула мне, явно довольная тем, что ей удалось закинуть удочку.

- Ладно, идёт, твоя взяла, - согласилась она, всплеснув руками. - Да и тем более времени нам на всё про всё хватит с головой. Весь этот грандиозный кипиш начнётся только в 21:30, так что мы успеем и в гараже со всеми перетереть, и умыться, и накраситься. А насчёт ночёвки не парься - я у мамы сама отпрошусь, она меня без проблем отпустит, особенно если узнает, что мы с Илюхой.

Поймав мой ответный кивок, Лиса поняла, что миссия выполнена. Пользуясь моментом, она резко развернулась на каблуках и снова пошла к зеркалу, возвращаясь к прерванному процессу укрощения своих волос.

Я проводила её взглядом, шумно выдохнула и повернулась к кровати. Аккуратно разложив на светлом покрывале выбранную одежду, я потянула за край своей просторной домашней пижамной футболки и резким движением стянула её через голову, бросив в угол. Оставшись в одних шортах, я первым делом потянулась к нижнему белью. Надев для начала удобный, плотный бюстгальтер, я расправила лямки и взяла в руки вещь, которая должна была послужить основой моего утреннего образа.

Это была тёмно-голубая, почти индиговая майка из очень мягкого, приятного к телу трикотажа. На груди красовался красивый, гладкий принт в эстетике Y2K - замысловатые серебристые узоры, которые мягко переливались под лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы. Майка садилась точно по фигуре, полностью обнажая мои хрупкие ключицы и бледные плечи. Я скользнула взглядом по своему отражению в зеркале шкафа и поморщилась: на коже россыпью горели те самые мелкие, золотисто-рыжие веснушки. Они покрывали плечи и нос, и в глубине души они всегда раздражали меня до самых криков, казались каким-то детским нелепым клеймом, хотя Илья упрямо твердил, что в них вся моя изюминка.

Справившись с порцией утреннего недовольства собой, я натянула тёмные, практически угольно-чёрные плотные джинсы. Высокая посадка идеально подчеркнула талию, но, застегнув пуговицу и подвигавшись из стороны в сторону, я внезапно поняла, что в этом образе чего-то критически не хватает. Слишком просто, слишком голо.

- Так, секунду... - пробормотала я.

Я вновь подошла к открытому шкафу, который до сих пор хранил аромат Лисиных духов, и стала лениво рыться в своих вещах, перебирая коробки на нижней полке. Память услужливо подсказала решение. Где-то здесь лежал мой идеальный, массивный кожаный ремень с тяжёлой металлической пряжкой и двойным рядом заклёпок - идеальная деталь, которая мгновенно вписывалась в этот слегка дерзкий уличный стиль. Быстро найдя его на самом дне ящика, я ловко продела его в шлёвки джинсов и плотно, до упора затянула на талии. Ну вот, совсем другое дело. Образ сразу стал собранным.

Я присела на край кровати, достала чистые белые носки, натянула их на стопы и, наконец, полностью, облегчённо выдохнула. Напряжение, сковывавшее меня после тяжёлого разговора в коридоре, потихоньку отпускало, сменяясь приятным утренним чувством свободы.

Я поднялась на ноги и повернулась в сторону Лисы. Стоило мне сделать шаг, как я тут же словила её пристальный, изучающий взгляд. Подруга замерла с расчёской в руке, повернув голову в мою сторону, и её глаза медленно, с каким-то странным выражением блуждали по моему лицу, задерживаясь на губах, которые всё ещё хранили едва заметную припухлость после ночного прощания с Черкасом.

Усмехнувшись такой неприкрытой пантомиме, я независимо сложила руки на груди, слегка переступила с ноги на ногу и с вызовом спросила:

- Ну и чего ты так пялишься на меня, Лис? Дырку прожжёшь.

Мой голос, кажется, подействовал на неё как ушат холодной воды. Лиса вздрогнула, моргнула несколько раз, будто только что вышла из глубокого транса, и, медленно отложив расчёску, произнесла совершенно загадочным, тягучим и полным скрытого смысла тоном:

- Знаешь, Лана... Я вот сейчас смотрю на тебя и даже не представляю, как Илья себя вообще сдерживает рядом... Это же просто ходячая катастрофа для его нервной системы.

Поняв, что именно она имеет в виду, и на какой такой «сдерживающий фактор» намекает её испорченная фантазия, я мгновенно прищурилась изо всех сил. Я сделала самое грозное лицо, на какое только была способна, надула губы и изо всех сил попыталась сделать вид, что нереально разозлилась на её пошлые шуточки. Но удержать маску строгой недотроги не получилось. Уже через секунду я прыснула и громко, звонко рассмеялась, глядя на её довольную физиономию. Лиса тоже не отстала - её лицо расплылось в широкой улыбке, и она разразилась своим фирменным, заливистым хохотом на всю комнату.

Наш долгий, до колик в животе утренний ржач прервался так же внезапно, как и начался. Лиса резко, со звонким хлопком ударила в ладоши, всё ещё продолжая мелко посмеиваться и вытирать выступившие от смеха слёзы в уголках глаз. Её тон моментально стал деловым и чуточку паническим:

- Так, всё, хорош ржать, полуночницы! - скомандовала она, подталкивая меня к зеркалу. - Время горит ужасно. Илья нам чётко сказал - быть вовремя. Если мы сейчас же не явимся на точку или, не дай бог, опоздаем хоть на пять минут, он нам обеим ебало набьёт прямо на пороге гаража, несмотря на всю свою кулинарную любовь к моей маме. Так что быстро марш расчёсываться, и выходим!

Кивнув ей с широкой улыбкой, я послушно подошла к зеркалу. Придумывать какие-то сложные, замысловатые причёски или крутить локоны сейчас не было абсолютно никакого желания, да и волосы были ещё влажными, и времени не было. Я просто взяла свою расчёску, быстро и аккуратно прошлась по всей длине огненных волос, распутывая непослушные пряди, а затем одним движением откинула их назад, открывая лицо.

Схватив со стола свой мобильный телефон, я быстрым движением засунула его в задний карман чёрных джинсов. Всё, к выходу готова. Я развернулась и уверенным шагом направилась из спальни в коридор, на ходу слушая, как Лиса сзади судорожно пересчитывает ключи в своей сумке. Выйдя в прихожую, я уже мысленно настраивала себя на встречу с Ильёй, Егором и всем тем, что готовил нам этот непредсказуемый день.

Начав обуваться, я уже мысленно настраивала себя на тяжёлый разговор и ту неопределённость, что ждала нас впереди. Пальцы привычно затягивали шнурки на кроссовках а в голове крутились картины ночного гаража и глухой, режущий голос Ильи.

Но мои мысли резко прервала Лиса. Она внезапно возникла рядом, чуть ли не силой заставив меня отвлечься от шнурков, и протянула мне изящный, гранёный флакон духов. Подруга заговорщически кивнула на него, молча давая понять, что без этого финального штриха из дома я точно не выйду.

Покачав головой от её неуёмной энергии, я усмехнулась, встала в полный рост, расправив плечи, и аккуратно взяла прохладное стекло из её рук. Сняв тяжёлый колпачок, я поднесла дозатор к коже и сделала пару коротких пшиков на шею, а затем - на запястья. Тотчас, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, я начала тереть запястья друг о друга - точь-в-точь так, как делал это Илья перед выходом, когда пользовался своим терпким мужским парфюмом. Это мимолётное движение отозвалось в груди тёплой волной.

Эти духи пахли удивительной, потрясающе лёгкой и ненавязчивой ванилью. Запах не был приторным или удушливым, как дешёвый кондитерский сироп; напротив, в нём сквозила благородная, едва уловимая горчинка сухих стручков, смешанная с чем-то пудровым и неуловимо нежным. В одно мгновение этот сладковатый, обволакивающий аромат буквально задурманил мой разум. На секунду мне показалось, что весь мир вокруг замер, а душная тревога, копившаяся с самого утра, отступила перед этим тёплым ванильным облаком. Запах ассоциировался с уютом, безопасностью и... с Ильёй. Хотелось просто вдыхать его, закрыв глаза.

- Ну вот, теперь ты похожа на человека, а не на замученную школьницу, - довольно констатировала Лиса, забирая у меня флакон.

Отдав духи подруге, я повернулась к вешалке. Порывшись среди курток, я выудила свою любимую чёрную лёгкую кожаную куртку. Накинув её на плечи, я даже не стала застёгивать молнию, так как яркое солнце за окном предсказывало по-настоящему тёплую погоду.

Лиса тем временем так же быстро брызнула на себя духи, оставив после себя шлейф более резкого, цитрусового аромата, и ловко обулась в свои платформы. Однако к вешалке она даже не притронулась, собираясь идти прямо в одной рубашке.

Я ухмыльнулась, окинув её критическим взглядом, и задорно сказала:

- Слышь, модница, ты бы хотя бы ветровку какую-нибудь с собой взяла, мало ли что. Налетит туча, дождь пойдёт, а ты в своей расстёгнутой рубашке замёрзнешь к чертям.

Лиса лишь картинно закатила глаза, выражая всем своим видом, как сильно её утомляет моя гиперопека.

- Ой, Лана, не душни, а? Всё пойдёт как надо, синоптик ты мой комнатный, - отмахнулась она.

Она решительно схватила свою стильную сумочку, ловко закинула её на плечо и двинулась к выходу. Мы вышли из уютного тепла дома на крыльцо, чуть хлопнув за собой тяжёлой деревянной дверью.

На улице и вправду было удивительно тепло. Настоящее начало лета чувствовалось в самом воздухе, но стоило нам сделать несколько шагов по дорожке, как стало понятно: ветер сегодня был довольно холодный, порывистый, наглый. Он моментально забрался под расстёгнутую кожанку, заставляя кожу покрыться мурашками.

Но не успела я даже толком насладиться этой контрастной погодой и утренней свежестью, как в заднем кармане моих джинсов настойчиво и резко завибрировал телефон. Чуть скрывшись от порыва ветра за раскидистым кустом сирени, я торопливо достала мобильник и включила экран. Уведомление на дисплее было от Ильи.

Вся хмурость, которая ещё секунду назад пыталась омрачить мои мысли, мгновенно ушла с лица, и на губах сама собой расцвела широкая, искренняя улыбка. Быстро зайдя в наш чат, я увидела короткое, написанное в его привычной сухой манере сообщение. Илья писал, что Егора они уже забрали из больницы и прямо сейчас все вместе ждут нас на точке. И в конце приписка: «Так что быстрее, девки, шевелите поршнями».

Ухмыльнувшись экранному тексту, я весело позвала подругу:

- Лис, глянь сюда!

Я сделала пару шагов к ней и повернула экран телефона в её сторону. Лиса смешно прищурилась от яркого солнца, бьющего прямо в глаза, но быстро пробежала взглядом по строчкам. Прочитав послание от Черкаса, она тут же ответила мне точно такой же хитрой и предвкушающей ухмылкой.

- О, ну всё, пацаны в сборе, - хмыкнула она. - Значит, шоу начинается.

Засунув телефон обратно в задний карман джинсов, я приготовилась идти. Лиса подошла к калитке, со звоном вставила ключ в замочную скважину и повернула его, открывая нам путь на улицу. Мы вышли за пределы двора. Я, не дожидаясь подруги, уверенно пошла впереди неё по разбитому асфальту в сторону гаражного кооператива, пока Лиса сзади возилась, закрывая калитку обратно на замок.

Прекрасная погода, вопреки всем утренним страхам, лишь сильнее поднимала моё настроение. Яркое солнце слепило, заставляя то и дело чуть прищуриваться, а резкий, прохладный ветер то толкал в спину, то задорно раздувал мои огненно-рыжие волосы, метая их из стороны в сторону и создавая, как мне казалось, идеальную картину уличной свободы. На душе становилось легко.

Всю дорогу до гаражей мы с Лисой шли плечом к плечу и без умолку болтали, делясь мыслями обо всём подряд.

- Слушай, - Лиса поправила сумку на плече, перешагивая через очередную лужу, - надо решить, что мы вообще будем делать сегодня после гаража. До тусы ещё вагон времени, а сидеть там в мазуте до самого вечера я точно не подписывалась.

- Ну, сначала посмотрим, что там с Егором, - отозвалась я, глядя вперед на ровные ряды серых железных гаражей, показавшихся на горизонте. - Сама понимаешь, что с ним случилось... Как он там после палаты, после всех этих разборок? Мне кажется, он до сих пор в ахуе.

Это упоминание о Егоре и его загадочной выписке на секунду снова чуть напрягло меня, вернув ту самую липкую тревогу. Я невольно вспомнила ледяной взгляд Ильи, и внутри всё сжалось. Но идеальное, бьющее через край настроение Лисы, её весёлый щебет и абсолютная уверенность в том, что «пацаны со всем разберутся», буквально спасали меня от депрессивных мыслей. Подруга так заразительно смеялась над какими-то своими мыслями, что я просто махнула рукой на все страхи и прибавила шаг. Мы почти пришли.

Уже видя на горизонте знакомые, выцветшие железные ворота гаражей, я невольно напряглась. Шаг сам собой замедлился, а ветер только что казавшийся весёлым и освежающим, теперь словно ледяными пальцами скользнул за шиворот. Внутри всё сжалось в тугой, вибрирующий узел. Я отчётливо понимала, что буквально через пару минут лицом к лицу столкнусь с Егором, и от одной этой мысли моё сердце забилось с какой-то бешеной, оглушительной скоростью, отдавая гулкими ударами прямо в виски. В голове замелькали отрывки прошлых недель: больничные коридоры, бледное лицо Егора на белой подушке, глухая ярость Ильи и липкий, въедливый страх, что вся эта история сломает нас окончательно. Как смотреть ему в глаза? Что говорить?

Но отступать было поздно - Лиса уверенно шагала рядом, стуча платформой по гравию, и её стопроцентный пофигизм немного заземлял мою панику.

Оказавшись прямо перед нашим боксом, мы увидели, что массивные железные ворота распахнуты настежь. Из полумрака помещения до нас донёсся раскатистый, искренний и очень громкий смех Ильи. Ну да, кто бы, чёрт возьми, сомневался. Черкас, как обычно, был хозяином этого пространства, и если он смеялся - значит, на мгновение тучи над нашей бандой рассеялись.

Я первой перешагнула высокий порог и вошла в гараж. Из-за яркого, слепящего солнца, которое минуту назад било мне прямо в закрытые ресницы, в глаза тут же ударила контрастная темнота. Я не сразу смогла разглядеть лица присутствующих, зажмурившись и пытаясь адаптироваться к полумраку, пахнущему машинным маслом, старым ковролином и крепким табачным дымом.

Но, пройдя чуть вглубь гаража, туда, где стоял наш старый, продавленный кожаный диван, я наконец чётко увидела всю картину. Илья почти лежал на этом диване, развалившись с царской вальяжностью. Его длинные ноги в тяжёлых кроссовках были без зазрения совести закинуты на низкий журнальный стол, заваленный какими-то железками, ключами и пустыми пластиковыми стаканчиками. Выглядел он максимально расслабленным, но я слишком хорошо знала эту его «расслабленность» - хищник спит в полглаза.

А вот прямо рядом с Ильёй, на самом краю дивана, сидел Егор. На его бледном, осунувшемся лице играла мягкая, лёгкая улыбка. Он внимательно смотрел на Илью, качая головой от его очередной шутки. Позади дивана, облокотившись на верстак, стояли Рома и Богдан - они тихо переговаривались о чём-то своём, периодически вставляя реплики в общий разговор.

Увидев эту привычную, почти мирную обстановку, я почувствовала, как тяжёлый камень, давивший на грудь с самого утра, наконец-то скатился вниз. Тело моментально расслабилось, плечи опустились. Живой. Они все здесь, и всё вроде бы хорошо.

Не успела я сделать и шага к пацанам, как позади меня раздался весёлый, оглушительный возглас Лисы, которая буквально ворвалась в гараж, нарушая эту идиллию:

- Ну чё, народ! Кто тут из вас, бездельников, пойдёт на сегодняшнюю тусу?!

Наше появление вызвало оживление. Рома присвистнул, Богдан заулыбался, а Лиса, не теряя времени, лёгкой и уверенной походкой подошла прямо к дивану, где сидел Егор. Она без лишних слов наклонилась к нему, обвивая руками его шею и крепко, по-родственному обнимая. В ответ на это лицо Егора прямо-таки просветлело. Он искренне улыбнулся, мягко отстранил её, чтобы встать в полный рост, и обнял Лису в ответ, аккуратно похлопав по спине. И вот в эту самую секунду, обнимая мою подругу, он через её плечо перевёл свой взгляд на меня. В его глазах читалась какая-то затаённая грусть, смешанная с облегчением.

Я едва заметно кивнула ему, чувствуя, как внутри снова ворочается глухая тревога.

Илья, до этого момента лениво наблюдавший за этими нежностями, вдруг резко перестал улыбаться. Он медленно опустил взгляд, поднял одну бровь, глядя на Лису, и своим фирменным, тягучим и обманчиво-ленивым голосом спросил:

- Слышь ты блять. Чё-то я вообще не догнал. А ты-то откуда вообще знаешь про тусу? Я про неё узнал ровно двадцать минут назад от пацанов с центра. У тебя чё, рация в одно место встроена?

Лиса на секунду нахмурилась, но тут в игру вступила я. Сделав шаг вперёд, чтобы переключить внимание парня на себя, я скрестила руки на груди, выставив вперёд ногу в чёрном дениме, и с дерзкой ухмылкой на губах ответила вместо неё:

- Представляешь, Черкас, не только у тебя тут связи в этом городе есть. Мы тоже кое-что умеем и знаем. Так что не думай, что сможешь уйти в закат без нас.

Илья услышал мой голос, и его глаза мгновенно потеплели, хотя он изо всех сил старался сохранить маску сурового авторитета. Он ухмыльнулся, качнув головой, но промолчал, продолжая буравить меня взглядом.

Услышав мою идеальную отмазку, Лиса резко развернулась на каблуках, незаметно подмигнула мне, выражая высшую степень одобрения, и быстро отошла от Егора, направляясь прямиком ко мне. Оказавшись рядом, она ни с того ни с сего намертво, мёртвой хваткой вцепилась пальцами в мой локоть. Её ногти даже слегка впились в ткань моей кожаной куртки. Настойчиво, но плавно она оттащила меня на пару шагов назад, в полумрак, ближе к стеллажам с шинами, подальше от парней.

Она наклонилась к самому моему уху и заговорила быстрым, горячим и очень тихим шёпотом, следя за тем, чтобы ни одна живая душа на диване нас не услышала:

- Короче, Ланка, план такой. Я сейчас беру удар на себя и отвлекаю Черкаса по полной программе. А ты времени не теряй - дуй к Егору и нормально с ним поговори. Выясни, чё там у них вообще происходит, поняла меня? Действуй, пока момент есть.

Услышав это, я буквально округлила глаза от шока. Сердце снова сделало кульбит. Ошарашенно смотря на подругу, я так же тихо, но панически спросила:

- Ты дебилка?! Как ты его отвлечёшь, блять?! Это же Илья! Он с меня глаз не спускает, он просечёт твой финт за секунду!

В ответ на мою панику Лиса лишь загадочно и крайне опасно ухмыльнулась. В её глазах зажёгся тот самый безумный огонёк, который обычно не предвещал ничего хорошего для окружающих вещей. Она медленно перевела взгляд вниз, на свою новенькую, дорогую сумочку, которую так бережно несла всю дорогу. И вдруг, за секунду, без тени сомнения, она схватилась обеими руками за длинный кожаный ремешок, за который надо было держать сумку, и со всей дури, резко рванула его на себя. Раздался характерный, глухой треск разрываемой ткани и швов. Металлическое кольцо с мясом вылетело из кожаного ушка.

Я смотрела на этот акт вандализма с абсолютно открытым ртом, вообще не понимая, к чему, чёрт возьми, она клонит и зачем портить хорошую вещь.

И тут Лиса, мгновенно переменившись в лице и включив режим «актриса погорелого театра», на весь гараж громко, с неподдельным возмущением крикнула:

- Сука, блять! Ну как так-то?!

Пацаны у дивана тут же замолчали. Лиса, не давая никому опомниться, резко развернулась и быстрыми шагами направилась прямо к Илье. Тот даже ноги со стола не убрал, лишь чуть наклонил голову набок, всё так же полулёжа на диване и с лёгким недоумением наблюдая за её приближением.

Подойдя к нему вплотную, Лиса сунула ему под самый нос покалеченную сумку и запричитала с такой издевательской, кристально чистой наивностью в голосе, что мне аж дурно стало:

- Черкас, ну пиздец, смотри, что с моей сумкой! Ремешок оторвался прямо на ровном месте, представляешь? Качество - просто говно! Ты же у нас мастер на все руки, можешь сделать прямо сейчас, а? Пожалуйста! Ну как я на тусу без сумки пойду, куда я телефон положу?

Я перевела взгляд на парней. Егор стоял чуть в стороне, переминаясь с ноги на ногу, с полным непониманием в глазах наблюдая за этим внезапным женским ураганом. Рома и Богдан сзади тихо хмыкнули. Илья же пару секунд молча смотрел на Лису, затем на оторванный с мясом ремень, явно оценивая масштаб «катастрофы». Наконец, он тяжело вздохнул, убрал свои ноги со стола и, чертыхаясь сквозь зубы, ровно сел на диване.

Лиса тут же протянула ему сумку, продолжая стоять прямо перед ним. Она намеренно выбрала такую позицию, чтобы её высокая фигура в чёрной рубашке полностью, стопроцентно закрывала меня своей спиной от взгляда Черкаса. Это был мой единственный шанс.

Не теряя ни секунды драгоценного времени, я уловила растерянный взгляд Егора. Поймав его глаза, я резко и чётко кивнула ему головой в сторону открытых ворот, безмолвно приказывая: «За мной. На улицу».

Егор чуть заметно нахмурился, его брови сошлись на переносице, но он всё понял. Я, стараясь не издавать ни звука, резко развернулась и первая, быстрым и бесшумным шагом выскочила из полумрака гаража обратно на залитую солнцем улицу. На секунду я всё же обернулась через плечо, бросив быстрый, испуганный взгляд назад. Илья уже сидел, низко наклонив голову, и сосредоточенно осматривал порванное крепление сумки, что-то ворча Лисе под нос, а подруга активно кивала, продолжая загораживать обзор.

Выдохнув, я сделала ещё несколько быстрых шагов прочь от гаража, заходя за угол соседнего бетонного гаража, где ветер тут же швырнул мне в лицо прядь моих волос. Сердце колотилось где-то в горле. Теперь оставалось только дождаться Егора и наконец-то узнать всю правду.

Уже через пару секунд из тяжёлого металлического проёма гаражных ворот показался Егор. На какое-то короткое мгновение он замер на пороге, щурясь от непривычно яркого, слепящего солнца, и растерянно огляделся по сторонам. Но стоило ему заметить мою притаившуюся фигуру в густой, прохладной тени соседнего бетонного гаража, как его лицо неуловимо просветлело, и он уверенным, размашистым шагом направился прямо в мою сторону.

Наглый, порывистый ветер тут же взъерошил его и без того непослушные, вечно торчащие в разные стороны волосы. Я всматривалась в его приближающийся силуэт, и сердце болезненно сжималось: на бледном, осунувшемся лице всё ещё отчётливо читались следы недавней больничной серости, а под глазами залегли едва заметные тени. Больничные стены явно не пошли ему на пользу.

Я натянуто, немного нервно улыбнулась, изо всех сил стараясь скрыть внутренний мандраж и предательскую дрожь в пальцах, и сделала нерешительный шаг ему навстречу, выходя из тени. Когда Егор оказался совсем близко - так, что я почувствовала едва уловимый, резковатый запах аптечных медикаментов, всё ещё не выветрившийся из его одежды, - между нами повисла короткая, густая и почти осязаемая пауза. Было слышно только, как ветер треплет полы моей расстёгнутой кожанки.

Я не выдержала этого молчания первой. Заглядывая ему прямо в глаза с искренним, неподдельным интересом и щемящей тревогой, я тихо, почти шёпотом спросила:

- Егор... ты как вообще? Как себя чувствуешь? Ну, после всего этого...

Он мягко, чуточку устало улыбнулся - совершенно тепло, без тени какой-либо скрытой обиды, упрёка или злости, которых я так сильно боялась. Прежде чем ответить, Егор неторопливо, с мягким любопытством осмотрел меня с ног до головы. Его взгляд скользнул по моей тёмно-голубой трикотажной майке, задержался на серебристом Y2K принте, причудливо переливающемся на свету, оценил плотно затянутый кожаный ремень на чёрных джинсах и, наконец, вернулся к моему лицу. Потрепав воротник своей просторной кофты, он спокойно, размеренно произнёс:

- Да всё нормально, Лан. Голова уже почти не болит, швы не тянут. Врачи там, конечно, перестраховщики те ещё, но подлатали меня на совесть, так что жить буду. Не переживай ты так, всё самое страшное уже позади.

Услышав эти слова, сказанные его обычным, ровным голосом, я почувствовала, как внутри меня наконец-то окончательно отлегло. Огромный, удушающий камень, который я таскала в груди с момента его госпитализации, со свистом рухнул вниз. На лице сама собой, без всяких усилий появилась уже более мягкая, искренняя и облегчённая улыбка.

Повинуясь какому-то внутреннему, абсолютно неосознанному порыву, я сделала шаг вперёд, протянула руку и положила ладонь ему на плечо. Мягко, сочувственно сжав плотную ткань его кофты, я заглянула в его тёмные глаза:

- Слушай... я на самом деле очень хотела перед тобой извиниться, - выдохнула я, на секунду опустив взгляд на свои ноги, а потом снова посмотрев на него. - Извини за то, что устроил этот дурдом в больнице, когда мы к тебе приходили. И вообще... я прошу прощения за эту дикую, абсолютно неадекватную выходку Ильи. Он тогда вообще себя не контролировал, ты же прекрасно знаешь его бешеный характер. Мне правда нереально неловко и стыдно перед тобой за всё это дерьмо.

Услышав мою сбивчивую, эмоциональную тираду, Егор улыбнулся ещё ярче, шире, и в его глазах блеснули тёплые, понимающие искорки. Он на секунду накрыл мою ладонь своей большой, шершавой рукой, слегка сжав мои пальцы, давая понять, что все обиды стёрты.

- Да ладно тебе, Ланка, брось, - легко, даже как-то беспечно ответил он, покачав головой. - Всё нормально, правда. Это же Илья, кто его в нашем городе не знает? Он вспыльчивый, как бочка с порохом, особенно если дело касается тебя или кто-то просто косо в твою сторону посмотрит. У него сразу планку срывает. Я прекрасно всё понимаю и не держу на него никакого зла. Всё хорошо, честно, забудь.

Я искренне, до глубины души удивилась его поразительному великодушию и какому-то взрослому, мудрому пониманию ситуации. Любой другой парень на его месте после таких травм и разборок уже давно бы затаил глухую, ядовитую обиду, перестал общаться или полез в бутылку, требуя мести, но Егор оставался всё тем же парнем с огромным, чистым сердцем. Это восхищало. Благодарно улыбнувшись ему в ответ, я аккуратно убрала руку с его плеча и спрятала озябшие пальцы глубоко в карманы куртки.

Егор чуть наклонил голову набок, убирая со лба налипшую от ветра прядь волос, и с добрым, лукавым прищуром спросил:

- А ты-то сама как? Как вообще справляешься со всем этим вечным дурдомом вокруг Черкаса?

Я независимо сложила руки на груди, слегка поёжившись от очередного резкого порыва сквозняка, между гаражами, и коротко хмыкнула:

- Да как... Обычно, Егор. Живём, существуем, потихоньку разгребаем проблемы по мере их поступления. Скучать, сама видишь, не приходится. Сегодня вот на тусу собираемся идти, кстати. Лис где-то умудрилась пронюхать про масштабный движ в городе, говорит, в полдесятого вечера всё начнётся. - Я с затаённой надеждой и блеском в кошачьих глазах посмотрела на него. - А ты как? Может, всё-таки пойдёшь с нами? Тебе бы не помешало немного развеяться, музыку послушать, со своими пообщаться.

Егор ухмыльнулся своей фирменной, очень доброй, но чуточку грустной ухмылкой и отрицательно покачал головой.

- Не, Лан, я сегодня точно не смогу пойти, даже не подбивай, - со вздохом отказался он. - Меня ведь только-только выписали, дома из-за моего отсутствия дел накопилось просто выше крыши. Да и маме нужно серьёзно помочь по хозяйству, я ей ещё вчера твёрдо обещал, что весь вечер буду дома. Так что я в этот раз пас.

Он сделал короткий шаг ближе ко мне, наклонился чуть ниже и заговорщически, вкрадчивым полушёпотом добавил:

- Вы там это... зажгите за двоих, оторвитесь по полной. И главное - ты давай следи там на этой тусовке за Ильёй и за Лисой. Глаз с них не спускай. А то эти двое, если их оставить без присмотра и дать волю эмоциям, разнесут там к чертям собачьим весь клуб или чью-то хату. Контролируй процесс.

Услышав его окончательный отказ, я невольно сникла. Внутри кольнуло острое чувство сожаления - я понимала, что с Егором на этой непонятной вечерней тусе мне было бы гораздо спокойнее, безопаснее и привычнее, он всегда умел сглаживать углы. Но я изо всех сил постаралась сохранить полное, невозмутимое спокойствие на лице, чтобы не выдавать парню своего эгоистичного разочарования.

Заметив мою мгновенно погрустневшую, надутую мину, Егор тихонько ухмыльнулся. Он быстро, неуловимым движением протянул руку и двумя пальцами шутливо, чисто по-дружески поймал меня за кончик носа, слегка потрепав его из стороны в сторону.

- Эй, ну-ка не кисни, малявка! Кому говорю!

- Эй! - искренне возмутилась я от такой неожиданной наглости.

Мои глаза округлились, и я тут же на полном автомате, с глухим хлопком звонко ударила его ладонью по запястью, сбивая его руку.

Мой молниеносный оборонительный выпад вызвало у него волну искреннего, раскатистого и громкого смеха, который звучным эхом разнёсся между серыми бетонными стенами гаражного кооператива. Глядя на его сощуренные от смеха глаза и широкую улыбку, я тоже не выдержала - вся моя напускная серьёзность растаяла, и я улыбнулась в ответ, но тут же попыталась напустить на себя максимально строгий, командирский вид.

- Так, ладно, хорош ржать на всю улицу, пошли обратно в гараж, - скомандовала я, деловито поправляя кожаную куртку и кивая в сторону открытых ворот нашего гаража. - А то у Лисы там, по ходу, уже все актёрские и физические силы заканчиваются удерживать Илью на привязи. Представляю, какую чушь она ему там несёт про свою оторванную сумку. Черкас сейчас точно начнёт что-то подозревать, сообразит, что мы исчезли одновременно, и тогда нам обоим не поздоровится. Так что погнали обратно, пока не начался шторм.

Я развернулась и быстрым шагом направилась обратно к открытому боксу. Спиной я отчётливо чувствовала, как следом за мной, мерно шурша гравием, вышагивает Егор. Страхи рассеялись, ветер весело гнал по небу редкие облака, а на душе после этого короткого, но такого важного разговора наконец-то воцарился абсолютный, идеальный порядок.

Зайдя обратно под мрачные, пропахшие бензином своды гаража, я на секунду замерла прямо у порога и осторожно обернулась через плечо. Егор не пошёл следом за мной шаг в шаг. Напротив, он намеренно затормозил у входа, неторопливо выудил из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и демонстративно затянулся, выпуская густой сизый дым в июньское небо. Это было сделано настолько естественно и прожжённо, чтобы у Ильи даже тени подозрения не возникло, будто мы только что секретничали за углом. Я невольно улыбнулась такому мужскому пониманию и конспирации - Егор читал ситуацию как открытую книгу.

Развернувшись, я уверенно прошла вглубь гаража. Картина, представшая передо мной, едва не заставила меня прыснуть от смеха. Илья сидел на диване, вальяжно покуривая сигарету, а Лиса стояла прямо перед ним и с невероятно бурной, почти театральной жестикуляцией что-то оживлённо ему доказывала. Наблюдать за тем, какими титаническими усилиями моя подруга удерживает внимание Черкаса на разорванном кожаном ремешке, было чистым аттракционом.

Стоило мне только появиться в её поле зрения, как Лиса мгновенно сориентировалась. Она буквально подлетела ко мне, победно потрясая своей сумочкой, и громко, на весь гараж, запричитала:

- Ланка, глянь сюда! Гляди, что этот гений сотворил! Он мне сумку сделал, прикинь? Ля, какой молодец, ну просто золото, а не парень!

Илья от такой неприкрытой лести лишь довольно рассмеялся, откинув голову назад и выпуская струю дыма. Но пока он отвлекся на свой триумф, Лиса резко сбавила обороты и одним лишь взглядом - цепким, вопрошающим и безумно красноречивым - безмолвно спросила меня: «Ну как? Как всё прошло? Вы поговорили?»

Я едва заметно, буквально на пару миллиметров, кивнула ей в ответ. Подруга моментально считала этот жест, заговорщически подмигнула мне, и на моем лице расцвела ответная благодарная улыбка. Но наш безмолвный девичьих шифр грубо прервал громкий голос Черкаса.

- Лана, сюда дуй! - скомандовал Илья, шутливо нахмурившись и требовательно глядя на меня. - Чё ты стоишь там у порога как не родная? Иди сюда.

Он с улыбкой похлопал ладонью по кожаной обивке дивана прямо рядом с собой. Я послушно подошла и опустилась на мягкое сиденье. Илья тут же переложил дымящуюся сигарету в левую руку, а освободившейся правой притянул меня к себе, по-хозяйски закинув тяжёлую ладонь мне на плечо. Не успела я и глазом моргнуть, как он наклонился и нежно, с ощутимым собственническим теплом чмокнул меня прямо в макушку. От этого жеста по телу разлилось приятное тепло, а улыбка стала ещё шире.

Но идиллия длилась недолго. Почувствовав губами, что мои огненно-рыжие волосы ещё чуть влажные после утреннего душа, Илья резко отстранился и нахмурился. Он запустил пальцы в мои пряди, будто пытаясь лично удостовериться в своих подозрениях, и строго спросил:

- Слышь, Лан, а чё они у тебя мокрые? Ты головой ударилась где-то? На улице ветер холодный, простудишься к чертям, а мне тебя потом лечи.

Я со смешком перехватила его руку и успокаивающе погладила по ладони:

- Да голову я мыла, успокойся. И на улице вообще не холодно, нормально там всё. Так что не ворчи, всё хорошо.

Илья лишь недоверчиво усмехнулся, но спорить не стал. В этот момент в гараж наконец зашёл Егор. Все взгляды пацанов тут же синхронно уставились на него - в воздухе на секунду повисла та самая неловкая тишина, которая всегда бывает после долгих разлук или ссор. Но Егор держался молодцом. Он спокойно прошёл вглубь гаража и уселся на свободный стул недалеко от дивана, бросив короткий, спокойный взгляд на Илью.

Понимая, что эта пауза затягивается и пацаны сейчас снова начнут играть в молчанку, я решила взять инициативу в свои руки и громко прервала тишину:

- Ну народ, мы же не будем сидеть здесь в четырёх стенах до самого вечера, правильно? Давайте пойдём погуляем! Скучно же просто так сидеть, тем более сейчас все наконец-то в сборе.

Илья, к моему удивлению, отреагировал мгновенно и горячо поддержал мою идею:

- А реально, - он стряхнул пепел на пол. - До тусы ещё дохуя времени, чё нам тут мазутом дышать? Можно пойти погулять где-нибудь в центре до вечера, посидеть где-нибудь.

Лиса тут же подхватила волну, согласно кивая:

- Ну и чё мы тогда сидим, кого ждём? Подрываем свои ленивые задницы и пошли гулять!

Рома, Богдан и Егор переглянулись и так же дружно закивали в знак согласия. Довольная тем, что план сработал, я с улыбкой поднялась с дивана, эффектным движением поправила куртку и вытянула мобильник из кармана, чтобы проверить время. На экране высветилось ровно 14:20.

- О, время вообще идеальное, - пробормотала я, засовывая телефон обратно.

Лиса тут же встала со мной плечом к плечу, ухмыляющимся и победоносным взглядом окидывая парней. Илья тоже поднялся с дивана. Он сделал последнюю затяжку, ловко кинул окурок на пол и тщательно растоптал его подошвой тяжёлого кроссовка. После этого он привычным движением поправил кожаный ремень на своих широких джинсах и подтянул чёрную футболку. Сделав глубокий вдох, Черкас потянулся в сторону верстака, где лежала его куртка, и в этот самый момент из его спины раздался такой отчётливый, сочный и громкий хруст, что его услышали, наверное, даже в соседнем гараже.

Я не выдержала и громко затыкала пальцем в его сторону, заливаясь звонким смехом:

- Старость - не радость, да, Черкас?! - выдавила я сквозь смех, глядя на него с чистейшей девичьей издёвкой. - Песок ещё не сыплется, дедуля?

Илья на секунду замер в полусогнутом положении, а затем медленно выпрямился, накидывая куртку. На его губах играла хищная, но весёлая ухмылка.

- Ничё-ничё, Ланка, - сощурился он, шутливо грозя мне пальцем. - Смейся-смейся. Скоро это и тебя достигнет, посмотрим тогда, как ты запоёшь.

От его слов я рассмеялась ещё громче, а остальные ребята под этот шумок тоже начали натягивать свои куртки, рассовывать по карманам пачки сигарет, ключи и телефоны. Через минуту вся наша банда шумной толпой вывалилась из гаража на свежий воздух.

Илья, как хозяин гаража, принялся закрывать массивные ворота на замок, крутя в руках тяжёлую связку. Закрыв засов, он резко развернулся и, даже не глядя, с размаху зашвырнул этот увесистый ключ в сторону стоявшего неподалёку Егора. Ключ просвистел в опасной близости от его головы, и Егор едва успел выставить руку, с глухим стуком поймав его в воздухе.

Черкас, увидев, что Егор поймал подачу, с напускной досадой сплюнул на землю и громко произнёс:

- Эх, бля... промахнулся. Почти попал.

Понимая, что эта его очередная дурацкая подколка может сорвать мирные переговоры, я со всей силы ткнула Илью локтем под рёбра:

- Илья, блять! Хорош придуриваться!

В ответ на мой выпад Черкас только шире залыбился, бросив на меня быстрый, искрящийся чертями взгляд, и притянул меня к себе за талию. Мы дружно развернулись прочь от серых гаражных кооперативов и направились в сторону центральных улиц, весело и наперебой болтая обо всём на свете. Погода была идеальной, пацаны снова были вместе, и впереди нас ждал долгий вечер.

Мы весело шагали по разбитому асфальту, который постепенно сменялся ровными тротуарами, ведущими прочь от серых окраинных гаражей к более оживлённым улочкам. Ветер всё ещё вовсю заигрывал с моими волосами, бросая их мне на лицо, но в окружении парней и Лисы этот холод уже совершенно не чувствовался. Наоборот, внутри разливалось то самое пьянящее чувство свободы, которое бывает только в начале лета, когда впереди целый день, а ночью ждёт что-то по-настоящему крутое.

Илья шёл рядом со мной, крепко удерживая меня за талию и периодически притягивая к себе чуть ближе, словно обозначая свои права перед всем миром. Его тяжёлый, уверенный шаг задавал темп всей нашей компании.

- Ну так и чё, Лис, - Илья заговорил первым, повернув голову к шагающей чуть позади подруге. - Ты нам так и не сдала своего информатора. Кто слил инфу про тусу? Если это Валёк с тридцать первого квартала, то я ему уши оборву, он мне ещё за прошлый раз торчит.

Лиса, которая шла в обнимку со своей многострадальной починенной сумкой, лишь гордо вскинула подбородок и победоносно ухмыльнулась:

- Мечтай больше, Черкас! Своих связей я не сдаю. Скажи спасибо, что мы с Ланкой вообще решили вас, тюленей, с собой взять. А то сидели бы сейчас в своём гараже, пыль глотали.

Пацаны сзади дружно заржали. Богдан нагнал нас, пристраиваясь с другого бока от Ильи, и закинул руки в карманы спортивки:

- Да ладно тебе, Илюх, какая разница кто? Главное - повод есть сорваться. Егора вон обмоем после выписки, а то в больничке парень совсем позеленел на казённых харчах.

Егор, который шёл чуть поодаль, спокойно улыбнулся и качнул головой:

- Спасибо, конечно, Бодя, но я же сказал - я пас на вечер. Мне реально дома надо быть. Так что обмывать меня будете без меня, но желательно культурно, без приводов.

- Слышь, культурный, ты нам тут тоску не нагоняй, - хохотнул Рома, подмигивая Егору. - Маме помочь - это святое, базара нет. Но мы за тебя пару стаканов точно опрокинем, не переживай.

Я обернулась и посмотрела на Егора. Он выглядел расслабленным, и та натянутость, которая сковывала его в первые минуты в гараже, окончательно исчезла. На душе стало ещё легче: значит, наш короткий разговор за углом гаража действительно помог ему отпустить ситуацию. Он поймал мой взгляд и едва заметно, ободряюще улыбнулся, показывая, что всё в полном порядке.

- Так, ладно, - я потянула Илью за куртку, заставляя его притормозить у перекрёстка. - Раз уж мы идём гулять, давайте сначала зайдём в круглосуточный или в кофейню какую-нибудь? Я пить хочу не могу, да и ваниль эта моя... - я шумно вдохнула воздух у своего запястья, где всё ещё отчётливо держался сладкий, дурманящий аромат духов, - Уже все рецепторы забила. Мне нужно срочно выпить чего-нибудь холодного.

Илья остановился, сверху вниз посмотрел на меня своим фирменным, собственническим взглядом, в котором сейчас читалась исключительная нежность, и усмехнулся:

- Ваниль, говоришь? А мне нравится, пахнешь как спокойствие. Ладно, погнали в магаз, до тусы ещё куча времени, можем хоть весь проспект обойти.

Лиса тут же подскочила ко мне, хватая под руку и утягивая вперёд, подальше от парней:

- Да, погнали скорее, а то эти пенсионеры пока раскачаются, уже и неделя пройдёт!

Мы прибавили шаг, заливаясь смехом под недовольное ворчание пацанов за спиной, и наша шумная, весёлая банда двинулась дальше по залитой солнцем улице, оставляя все прошлые разборки и страхи позади.

Мы довольно быстро дотопали до небольшого круглосуточного магазинчика на углу, над входом в который уныло мигала старая вывеска. Отсюда уже вовсю тянуло цивилизацией: мимо снували редкие прохожие, а по дороге с шумом проносились легковушки.

Когда мы подошли к крыльцу, я притормозила у невысокого парапета, не желая заходить в душное, прокуренное помещение магазина после свежего уличного воздуха. Лиса, крутанув на пальце ремешок своей многострадальной сумки, молча остановилась рядом со мной, всем своим видом показывая, что внутрь она тоже не горит желанием идти.

Парни уже потянулись к пластиковой двери, но перед тем, как они скрылись внутри, я дёрнула Илью за рукав куртки, привлекая его внимание, и громко сказала:

— Черкас, я внутрь не пойду, тут подышу. Мне колу возьми, только обязательно без сахара! Смотри не перепутай, а то знаю я тебя.

Илья остановился на верхней ступеньке, обернулся и, скользнув по мне ленивым, тёплым взглядом, коротко ухмыльнулся:

— Понял, не дурак. Колу без сахара для рыжей принцессы. Ждите здесь и никуда не сваливайте.

Дверь за пацанами с тихим хлопком закрылась, и мы с Лисой остались на свежем воздухе вдвоём. Ветер тут же подхватил полы моей расстёгнутой кожанки, приятно охлаждая кожу. Я облокотилась спиной о прохладный бетонный парапет, подставив лицо мягким лучам послеполуденного солнца, и наконец-то глубоко, с облегчением выдохнула.

Лиса тут же пододвинулась ближе, резко растеряв всю свою напускную весёлость, и нависла надо мной, заглядывая прямо в глаза. В её зрачках горело бешеное, чисто девичье любопытство, замешанное на искреннем беспокойстве.

— Так, подруга, ну теперь-то колись давай нормально! — приглушённым, но эмоциональным шёпотом потребовала она, хватая меня за плечо. — Мы одни, пацаны в магазе. Рассказывай в деталях, чё там Егор? Как он вообще? Не держит на Илью зла? Вы нормально поговорили? А то я пока эту сумку рвала и перед Черкасом хвостом крутила, чуть инфаркт не схватила от страха, что вы там поубиваете друг друга!

Я невольно улыбнулась, глядя на её запыхавшееся, заговорщицкое лицо, и аккуратно убрала её руку со своего плеча, чтобы она не привлекала лишнего внимания к нашей конспирации.

— Успокойся, паникёрша, — тихо хмыкнула я, поправляя растрепавшиеся на ветру волосы.

— Всё прошло на удивление идеально. Егор вообще золото, серёзно. Я перед ним извинилась за больницу и за всю эту дикую выходку Ильи. Думала, он меня пошлёт или общаться перестанет, а он… Он улыбнулся и сказал, что всё нормально. Говорит, это же Илья, он вспыльчивый как порох, особенно когда дело меня касается. Представляешь? Никакой обиды, вообще ноль злости. У него реально огромное сердце, я прямо поражаюсь его терпению.

Лиса облегчённо выдохнула, прижав ладонь к груди, и её плечи заметно опустились.

— Фу-у-ух, ну слава богу! У меня аж от сердца отлегло, Лан. Я так боялась, что из-за этой драки вся наша банда окончательно развалится. Егор реально мировой парень, другой бы на его месте Илюхе уже стёкла в тачке побил или заяву накатал. Рада, что вы всё замяли.

Она на секунду замолчала, хитро прищурилась и ткнула меня локтем в бок:

— А Черкас-то... Видала, как он у порога заревновал? «Лана, сюда дуй, чё как не родная!» — передразнила она басистый, собственнический голос Ильи, заставив меня прыснуть от смеха.

— У него аж челюсть свело, когда он понял, что мы про тусу без него узнали. Дебил хренов, глаз с тебя не спускает.

— Да уж, в этом весь Илья, — со смешком покачала я головой, чувствуя, как от этих слов по телу разливается привычное, щемящее тепло. — Зато сумку твою вон как профессионально починил. Ты, кстати, актриса погорелого театра, Лис. Порвать вещь за секунду ради отмазки — это надо было додуматься!

— Ой, да ладно тебе, для хорошего дела ничего не жалко! — Лиса махнула рукой и весело рассмеялась, снова принимая свой обычный, безмятежный вид. — Зато как эффектно вышло!

В этот момент пластиковая дверь магазина с шумом распахнулась, прерывая наши шушуканья. На крыльцо один за другим начали вываливаться пацаны, громко споря о чём-то своём. Замыкал шествие Илья — он шёл, лениво зажав под мышкой двухлитровую бутылку минералки для парней, а в правой руке держал заветную запотевшую баночку колы без сахара, на которой крупными каплями блестел конденсат.

Увидев меня, он ухмыльнулся своей фирменной, немного дерзкой ухмылкой и, сбежав по ступенькам, протянул мне ледяную жестянку, аккуратно коснувшись ею моей щеки, отчего я испуганно ойкнула и отшатнулась.

— Держи, лан, твоя микстура, — ласково протянул Черкас, притягивая меня свободной рукой за талию к своему тёплому боку. — Всё точно по рецепту, без сахара. Ну чё, девчонки, секреты свои перетирать закончили? Куда теперь двинем? Весь Левый в нашем распоряжении до самого вечера!

В таком сумасшедшем, блёклом от счастья темпе мы умудрились протусоваться добрую половину дня. Время пролетело не просто быстро — оно пронеслось полноводной, бурлящей рекой, смывая все те крупицы тревоги, которые ещё с утра скребли мне душу.

Временами, когда солнце слепило глаза, отражаясь от стёкол витрин, мне искренне казалось, что всё происходящее — это какой-то затянувшийся, невероятно яркий и тёплый сон. Слишком уж всё было идеально. Мы дурачились как малолетние дети, начисто забыв о том, какими крутыми и взрослыми пытались казаться ещё пару часов назад в гаражах.

Лиса то и дело выхватывала мобильник, снимая нас на видео: вот Илья с каменным лицом пытается изобразить памятник, но ломается и начинает ржать, когда Ромка корчит ему рожи из-за спины; вот Богдан пытается перепрыгнуть через высокое заграждение и едва не теряет кроссовок; вот мы все вместе, сгрудившись в кучу, строим безумные гримасы в объектив фронтальной камеры. Мы фотографировались у кирпичных исписанных граффити стен, играли в дурацкие, спонтанно придуманные игры вроде «правда или действие» прямо на ходу, покупали копеечное мороженое и спорили, чья очередь идти за добавкой.

И всё это время, каждую свободную минуту, я неизменно находилась рядом с Ильёй. Его присутствие ощущалось физически — как надёжный, нерушимый щит. Когда его тяжёлая, тёплая ладонь покоилась на моей талии или плече, или когда он просто шёл на полшага впереди, слегка заслоняя меня от толкучки на проспекте, меня затапливало глухое, абсолютное чувство безопасности. Рядом с ним я знала: пусть хоть весь мир вокруг рухнет, мне ничего не угрожает. Это было то редкое, драгоценное ощущение, которое я не испытывала ни с кем другим в этой жизни. Черкас мог быть резким, грубым с чужаками, бешеным на расправу, но для меня он оставался персональной крепостью.

Ближе к вечеру наши ноги уже гудели от бесконечной ходьбы, и вся компания плавно переместилась в один из тихих, глухих переулков старого центра, зажатый между потрескавшимися сталинскими многоэтажками. Здесь было прохладно и пахло вечерней свежестью. Мы остановились, чтобы перевести дух.

Атмосфера была максимально расслабленной. Илья стоял, прислонившись спиной к шершавой кирпичной стене, лениво держа в зубах тлеющую сигарету. Тонкая струйка серого дыма медленно поднималась вверх, растворяясь в прозрачном воздухе. Лиса устроилась на невысоком бордюре прямо со мной, устало вытянув свои длинные ноги. Другие пацаны — Рома, Богдан и Егор — спокойно беседовали чуть в стороне, обсуждая какие-то технические характеристики тачек, изредка негромко и добродушно посмеиваясь над шутками друг друга.

Мне стало скучно просто стоять, и я вытащила из заднего кармана джинсов телефон. Большим пальцем я лениво листала ленту коротких видео, просто чтобы занять руки. Картинки сменяли друг друга, музыкальные треки обрывались один за другим, и вдруг экран заполнил один популярный тренд. Сюжет видео был простым, но безумно цепляющим: парень должен был дать своей девушке фору в три секунды, а потом догнать её, чего бы ему это ни стоило. Кадры были динамичными, пропитанными каким-то особым азартом и романтикой.

В мою голову мгновенно, как вспышка молнии, пришла безумная, дерзкая идея. На моих губах сама собой заиграла хитрая ухмылка. Я чуть подалась вбок и легонько толкнула Лису локтем в плечо, привлекая её внимание.

— Эй, Лис, глянь, — заговорщически прошептала я.

Подруга оторвалась от созерцания своего новенького маникюра и перевела на меня вопросительный взгляд. Я развернула к ней экран телефона и запустила видео сначала. Лиса вчиталась в суть, её глаза тут же округлились, а на лице расплылась точно такая же шальная, предвкушающая улыбка. Она моментально и горячо поддержала мою авантюру, активно закивав мне головой:

— О да-а-а, Ланка! Это будет эпично! Давай, действуй!

Получив одобрение от главного режиссёра наших дворовых хроник, я решительно поднялась. Сделав пару шагов к Илье, я бесцеремонно дёрнула его за плотный рукав куртки. Черкас медленно опустил голову, вытащил сигарету изо рта и посмотрел на меня своим обычным — спокойным, слегка сонным, но неизменно внимательным взглядом.

— Ну, чего тебе, рыжая? — тихо спросил он, приподнимая одну бровь.

— Посмотри-ка сюда, — загадочно произнесла я, поднося экран смартфона почти к самому его носу.

Илья послушно, со свойственной ему неторопливостью перевёл взгляд на экран. Он внимательно досмотрел короткий ролик до конца, оценивая, как парень на видео срывается с места за бегущей девчонкой. Его губы медленно тронула дерзкая, хищная ухмылка. В тёмных глазах загорелся тот самый опасный, азартный огонёк, который я так любила.

— А давай, — хмыкнул он, принимая вызов без лишних слов.

Одним точным движением Илья щелчком отправил окурок в стоящую неподалёку урну. Я тут же развернулась, подбежала к Лисе и всунула ей в руки свой телефон:

— Снимай! Только попробуй закосячить кадр!

Лиса, хитро сощурившись, решила пойти ва-банк. Назло всей округе и ради пущего пафоса, она выкрутила громкость телефона на максимум. Динамик хрипло забасил, и динамичная, качающая музыка из видео оглушительно заиграла на весь сонный, тихий переулок, отражаясь от бетонных стен эхом.

Эта внезапная музыкальная атака моментально привлекла внимание остальных. Илья посмотрел на Лису с одобрительной, весёлой ухмылкой, оценив её масштаб подготовки. Егор, до этого тихо переговаривавшийся с Богданом, резко обернулся и уставился на нас с немым вопросом на лице. Рома и Богдан тоже замолчали, мгновенно переключая всё внимание на нашу назревающую пантомиму.

— Спорим на сотку, что он её догонит ровно через две секунды? — вдруг громко выдал Рома. Он вальяжно потянулся, хрустнув суставами, и со смешком оглядел нашу парочку. — Илюха у нас, конечно, здоровый, но если притопит — Ланку просто сдует.
Илья кинул на него короткий, выразительный взгляд, в котором читалось явное превосходство, и лениво протянул:

— Посмотрим, Ромчик… Может, она меня обломает. Шансы-то всегда есть, правильно, Лан?

Я вызывающе улыбнулась, подошла к нему вплотную и задорно хлопнула ладонью по его широкому плечу:

— Мечтай, Черкас! Тебе придётся попотеть!

Лиса, почувствовав себя полноценным режиссёром на съёмочной площадке, сделала пару шагов назад, наводя камеру телефона на нас, и звонко скомандовала:

— Так, народ, шагом марш, встали на свои исходные места по видео! Илья, не жульничать!

Илья, входя в кураж, сделал то, чего я от него вообще не ожидала. Он резким, отточенным движением скинул с себя тяжёлую кожаную куртку, оставшись в одной обтягивающей чёрной футболке, которая рельефно обрисовывала его крепкие плечи и торс. Куртку он небрежно зашвырнул в сторону Егора. Тот, коротко усмехнувшись, поймал её на лету и перекинул через руку.

Черкас широко расставил ноги, упёр руки в пояс своих джинсов и, сделав приглашающий жест головой, с издёвкой произнёс:

— Прошу, мадам. Младшим надо уступать, так что пользуйся моей добротой, пока я не передумал.

Я прищурилась, глядя на его самоуверенную физиономию, и шутливо показала ему язык. Сердце в груди уже колотилось от безумного предвкушения — этот дурацкий тренд вдруг превратился в реальное, безумно весёлое состязание.

Лиса подняла свободную руку вверх, ведя отсчёт:

— Так, ребята, правила простые! Лана, у тебя есть ровно три секунды, чтобы убежать как можно дальше. А Илья имеет право сорваться с места только тогда, когда эти три секунды истекут! Всем всё понятно? Купюры приготовили?

Я уверенно кивнула, натягивая на губы дерзкую ухмылку и поудобнее переступая в своих массивных ботинках. Илья тоже коротко, хищно кивнул, слегка подавшись корпусом вперёд, как профессиональный спринтер на старте. Лиса понимающе улыбнулась и заново перезапустила трек на телефоне с самого начала.

Поняв, что момент настал, я резко развернулась спиной к парням, лицом к выходу из переулка, и… побежала.

Я рванула вперёд так быстро, как только могла, выжимая из своих ног максимум, на который вообще были способны мои силы. Ветер тут же свирепо ударил мне в лицо, заставляя зажмуриться, а рыжие волосы взметнулись сзади огненным шлейфом. Моя обувь с глухим, частым стуком вбивались в разбитый асфальт переулка.

Эти три секунды форы, которые дала мне Лиса, в моей голове показались какой-то мимолётной, неосязаемой вспышкой. Ничем! Буквально через мгновение, едва я успела отлететь от нашей компании метров на пятнадцать, я позади себя услышала этот звук.

Это был не просто бег. Позади раздался тяжёлый, оглушительный, стремительно приближающийся топот огромных кроссовок. Звук был настолько мощным и быстрым, что мне на долю секунды показалось, будто за мной гонится вовсе не Илья, а какой-то сумасшедший, озверевший маньяк из фильмов ужасов, готовый снести меня на полной скорости. От этого звука у меня перехватило дыхание, а внутри взорвался дикий, чистый адреналин, смешанный с истерическим смехом.

Я попыталась прибавить ходу, задыхаясь от воздуха и собственного хохота, но всё было тщетно. Я даже опомниться не успела, как тяжёлая, неодолимая тень Ильи накрыла меня со спины.

Уже в следующую секунду его сильные, огромные ладони железной хваткой настигли моих плеч. Илья сработал технично и мягко, но уверенно — он прямо на бегу, гася мою и свою скорость, плавно развернул меня лицом к себе, лишая малейшей возможности сбежать. Наше инерционное движение остановилось, и я застыла в таком положении, тяжело и часто дыша, уткнувшись взглядом прямо в его широкую грудь.

Я медленно подняла голову, заглядывая ему в лицо. Илья ухмыльнулся ещё сильнее — его глаза торжествующе блестели, а на губах играла победная, нереально притягательная усмешка. Он чуть сильнее, собственнически сжал мои плечи своими ладонями, наклонился к самому моему лицу и с превосходством выдохнул:

— Догнал.

Его басистый голос, хриплый от короткого бега, завибрировал где-то у меня в подреберье. Я стояла, глупо улыбаясь, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как его пальцы согревают мои плечи сквозь куртку.

И тут, откуда-то издалека, с самого конца переулка, до нас донёсся громкий, восторженный и победный крик Лисы:

— Да-а-а! Хорош! Мы сняли это! Видео — просто пушка, Ромка, гони сотку, две секунды, я же говорила!

Услышав её вопли, я окончательно заулыбалась, чувствуя, как щёки начинают гореть от смущения и счастья. Илья, довольно хмыкнув, наконец отпустил мои плечи. Но вместо того, чтобы просто отойти, он по-хозяйски перекинул свою длинную, тяжёлую руку через мою шею, укладывая ладонь мне на плечо и прижимая к своему тёплому боку.

— Пошли, рыжая, — усмехнулся он, увлекая меня за собой.

И мы отправились обратно к ребятам медленным, ленивым шагом. Музыка на телефоне Лисы наконец затихла, сменяясь привычным гулом далёкого города. Я шла, подстроившись под его широкий шаг, и смотрела вперёд. Небо над нашими головами уже стремительно меняло цвет, наливаясь густыми, глубокими сумерками и постепенно заполняясь первыми, ещё бледными вечерними звёздами. Этот безумный, длинный день медленно катился к своему завершению, уступая место ночи, которой суждено было стать не менее запоминающейся.

Дойдя до ребят, Илья первым нетерпеливо подлетел к Егору и Лисе, которые всё ещё увлечённо пересматривали свежий дубль, едва не сталкиваясь головами над экраном.

— А ну-ка, покажи чё там вышло! — басом потребовал Черкас, бесцеремонно врезаясь в их круг и вырастая за плечом Егора, чтобы заглянуть в телефон сверху вниз.

Я, заинтригованная не меньше его, поспешила следом. Обойдя парней, я пристроилась прямо рядом с Лисой, утыкаясь носом в заляпанный дисплей. На видео всё выглядело ещё эпичнее, чем в реальности. Камера идеально зафиксировала момент моего старта, а затем — то, как Илья буквально смазанным чёрным силуэтом срывается с места. На кадрах это смотрелось жутковато и круто: секунда — и его руки уже настигают моих плеч, плавно, но мощно разворачивая на ходу. Скорость у него действительно была бешеная, будто он всю жизнь только и делал, что сдавал стометровки на выживание.

— Чё-то ты сильно быстрый, Черкас, — протянула я, качая головой и с улыбкой переводя взгляд с экрана на его довольную физиономию. — Тебе точно в спринтеры надо, а не в гаражах гайки крутить.

Илья лишь победоносно хмыкнул, принимая комплимент как должное. Он обернулся к Егору, легко забрал у него из рук свою тяжёлую кожаную куртку и одним привычным, размашистым движением набросил её на плечи. Застёгивать, конечно же, не стал — так и оставил распахнутой, чтобы ветер трепал полы.

Нашу волну веселья бесцеремонно прервал звонкий, деловой голос Лисы. Она резко заблокировала телефон, убрала его в карман и уставилась на меня с видом строгого продюсера:

— Так, народ, шутки шутками, но, Лана, тебе вообще-то ещё собираться нужно! Ты на часы-то смотрела? Уже пол-девятого, алло! Пока доползём, пока ты там свои стрелки идеальные нарисуешь — как раз к шапочному разбору успеем.

Вспомнив про тусу и осознав, сколько на самом деле времени, я испуганно округлила глаза. Повернувшись к подруге, я на секунду зависла, судорожно соображая в уме, сколько минут у меня уйдёт на то чтобы собрать образ. Задача казалась невыполнимой.

Но в мои панические мысли моментально влез Илья. Он скептически осмотрел мой прикид — джинсы, майку с серебристым принтом, кожанку — и выдал со всей своей мужской простотой:

— Да ладно тебе, Лис, чё ты начинаешь? По-моему, отличный прикид. Лан, почему бы тебе просто не пойти в этом образе? Тебе идёт, и заморачиваться не надо.

Я чуть наклонила голову набок, смерив его самым красноречивым, жалостливым взглядом, на который только была способна, и обречённо вздохнула:

— Черкас, ну ты вообще ничего не понимаешь в женской моде. Идти на масштабный движ в том же, в чём я только что по пыльным гаражам шарилась? Серьёзно?

Илья в ответ лишь демонстративно закатил глаза, мол, «ой, всё, начались ваши девичьи заморочки». Он лениво запустил пальцы содранных в кровь костяшек в свои тёмные, растрёпанные волосы, начиная вальяжно поправлять их и зачёсывать назад. На его губах снова расплылась эта невыносимо самоуверенная, хищная ухмылка, и он пролепетал, откровенно любуясь своим отражением в стекле припаркованной рядом машины:

— Ой, да ладно. Мне вон вообще стоит только волосы рукой поправить — и я уже мистер привлекательность, все девки мои. И без всяких ваших марафетов.

Услышав это нарциссическое заявление, я аж поперхнулась воздухом. Мне до безумия захотелось хорошенько треснуть его по затылку, чисто чтобы не расслаблялся и корона с головы не спадала, но я с трудом сдержала этот порыв. Вместо этого я просто громко, искренне заржала на весь переулок, согнувшись пополам. Богдан с Ромкой тоже прыснули в кулаки от такой самоуверенности Черкаса.

Разрядил обстановку Егор. Он мягко отвлёк нас от взаимных подколов, сделав шаг вперёд и закинув руки в карманы:

— Так, ладно, мистер привлекательность, хорош красоваться. Раз девочкам действительно нужно время, чтобы собраться и навести свой этот… марафет, то идёмте уже к дому. А то правда время поджимает, а опаздывать на начало — такое себе удовольствие.

Лиса одобрительно, благодарно улыбнулась Егору, оценив его мужскую солидарность в вопросах тайм-менеджмента, а я согласно кивнула, бросив быстрый взгляд на Илью. Черкас лишь согласно хмыкнул, соглашаясь с доводами друга.

Не теряя больше ни секунды, Лиса тут же мёртвой хваткой подхватила меня под руку, утягивая за собой. Мы решительно прибавили шаг и пошли впереди пацанов, вовсю обсуждая на ходу, какую помаду мне лучше выбрать под эту тусовку, пока сзади нас мерно нагонял ленивый, басистый бубнёж нашей компании.

В таком бодром, оживлённом темпе мы сами не заметили, как долетели до дома Лисы. Ночной воздух уже вовсю заявлял о своих правах, приятно охлаждая разгорячённую ходьбой кожу.

Уже подходя к массивной металлической калитке лисиного двора, я на полуслове прервала наш щебет и обернулась назад, чтобы оглядеть пацанов. Наша компании всё так же размеренно вышагивала следом, шурша гравием и о чём-то лениво переговариваясь в полумраке улицы.

Пока Лиса, тихо чертыхаясь сквозь зубы, увлечённо возилась с упрямым навесным замком и связкой ключей в кармане, я оперлась спиной о забор, скрестила руки на груди и громко, привлекая общее внимание, произнесла:

— Так, народ, давайте прямо сейчас определимся на берегу: кто точно идёт сегодня на тусу, а кто сливается? Чтобы мы знали, на кого рассчитывать.

Илья, разумеется, среагировал первым. Не говоря ни слова, он по-хозяйски сделал широкий шаг вперёд, притираясь к моему боку, и со свойственной ему собственнической грацией тяжело закинул свою мощную руку мне на плечи, прижимая к себе. Его жест говорил красноречивее любых слов: «Куда она — туда и я».

Я перевела взгляд на остальных. Егор, стоявший чуть поодаль у раскидистого тополя, поймал мой взор, спокойно, чуточку грустно улыбнулся и отрицательно покачал головой, безмолвно напоминая о своём обещании матери. А вот Рома и Богдан, уже вовсю будучи на весёлом, предвкушающем взводе, синхронно и громко хлопнули в ладоши.

— Обижаешь, Ланка! Мы в деле на все сто! — задорно выкрикнул Рома, подмигивая. — Такое пропускать — себя не уважать. Мы до победного!

Увидев этот боевой, бешеный настрой пацанов, я невольно расплылась в широкой улыбке. Всё складывалось как нельзя лучше. Я повернулась к Илье, заглядывая снизу вверх в его тёмные, утопающие в сумерках глаза, и мягко похлопала по его руке, лежащей на моем плече:

— Ну всё, отлично. Тогда мы с Лисой побежали марафет наводить. Скоро будем.

Я уже сделала короткое движение, собираясь нырнуть в приоткрывшуюся калитку, но не тут-то было. Не успела я сделать и шага, как Илья резко, как коршун, преградил мне дорогу своим массивным телом. Его высокая фигура буквально заблокировала проход.

— Слышишь, куда разогналась? — с обманчивой мягкостью в голосе протянул Черкас, ухмыляясь. — Я вообще-то иду во двор с тобой. Контролировать процесс, так сказать.

Я уже набрала в лёгкие воздуха, собираясь выдать ему всю лавину своего праведного возмущения по поводу нарушения личных девичьих границ, но Лиса сделала это первее и намного громче меня. Подруга резко развернулась от открытой двери, уперев руки в бока, и с искренним недоумением уставилась на Илью:

— Черкас, ты вообще адекватный, нет?! Зачем тебе переться к нам в дом? Ты там чё вообще лицезреть собрался, стесняюсь спросить? Как мы стрелки рисуем или как джинсы натягиваем? Посиди на лавочке с пацанами, не растаешь!

Илья ни капли не смутился под её напором. Он медленно повернул голову в сторону Лисы, забавно наклонил её набок с видом умудрённого опытом эксперта и выдал с непоколебимым спокойствием в своем фирменном басу:

— Господи блять, спаси и сохрани. Не ори. Я, между прочим, идеально разбираюсь в женских образах и стилях. Так что я иду исключительно как главный стилист, чтобы помочь Лане выбрать нормальный шмот, в котором она не будет выглядеть как чучело. Понятно тебе? Без меня вы там точно херни наворотите.

Услышав эту порцию чистейшего, неприкрытого мужского пафоса, я только картинно скрестила руки на груди, хотя внутри меня уже вовсю разбирал истерический смех. Я прекрасно, стопроцентно понимала, к чему на самом деле он клонит — ему просто жизненно необходимо было лично проконтролировать, насколько приличным и закрытым будет мой наряд для вечерней тусовки, чтобы ни один лишний сантиметр кожи не остался без его одобрения.

— Так, мистер кутюрье, нам вообще-то не нужна твоя неоценимая помощь, — с вызывающей, дерзкой улыбкой ответила я, заглядывая ему в лицо. — У меня уже есть свой личный проверенный человек, который будет мне помогать, и это Лиса. А ты давай, стой тут, дыши свежим воздухом и жди своей очереди.

Но на лице Ильи отражались совсем другие планы. Мои протесты возымели прямо противоположный эффект. Вместо того чтобы послушаться меня и остаться с пацанами, Черкас лишь нагло, самоуверенно ухмыльнулся. По-хозяйски обойдя меня, он демонстративно, широким шагом пошёл впереди меня и первый, как к себе домой, уверенно зашёл во двор лисиного дома.

Я лишь обречённо закатила глаза к темнеющему небу, понимая, что спорить с этим танком в человеческом обличии абсолютно бесполезно — если Черкас что-то вбил себе в голову, его оттуда только динамитом выковыривать. Повернувшись напоследок к остальным ребятам, я увидела, что Егору, Роме и Богдану было глубоко фиолетово на наши семейные разборки. Они уже стояли тесной кучкой, увлечённо болтая о своём, смеясь и совершенно не обращая на наш цирк никакого внимания. Выдохнув, я поспешила во двор вслед за своим незваным стилистом.

— Слышь, стилист хренов, а ну стой! — крикнула Лиса уже вдогонку, захлопывая за нами калитку, но Илья даже не обернулся. Он уверенно вышагивал по залитой мягким светом фонаря дорожке прямо к крыльцу, насвистывая под нос какой-то незамысловатый мотивчик.

Мы с Лисой переглянулись. Подруга сокрушённо покачала головой, выражая лицом крайнюю степень смирения перед лицом неизбежного, а я лишь виновато развела руками — мол, ты же сама его знаешь, тут проще подчиниться, чем доказать, что он не прав.

Когда мы зашли в дом, Илья уже вовсю обживался в прихожей. Он вальяжно скинул свои кроссовки, бросив их прямо у порога, и без малейшего стеснения прошёл вглубь коридора.

— Так, девчонки, где тут у вас гардеробная или где вы там шмотки прячете? — донёсся его командный бас из гостиной. — Время тикает, пол-девятого уже превращаются в без пятнадцати девять. Живее, живее!

— Черкас, ты в чужом доме, имей совесть! — ворчала Лиса, разуваясь и на ходу стягивая резинку со своих рыжих волос, чтобы перевязать их в более небрежный узел. — Лана, веди своего надзирателя в комнату, пока он мне тут интерьер переставлять не начал.

Я схватила Илью за локоть, увлекая за собой по узкому коридору в комнату Лисы, где обычно и происходили все наши предтусовочные сборы. Стоило нам переступить порог, как Илья сразу же плюхнулся на застеленную мягким пледом кровать, раскинув руки в стороны и закинув ногу на ногу. Его кожаная куртка глухо зашуршала от этого движения. Он выглядел как заправский султан, ожидающий начала представления.

— Ну, — Илья требовательно вскинул брови, устремив на меня свой внимательный, чуть прищуренный взгляд. — Показывай, в чём ты там собиралась идти покорять местную публику. Надеюсь, обойдёмся без этих твоих юбок-поясов, которые ты по ошибке называешь одеждой?

Я фыркнула, открывая массивный шкаф Лисы, где уже висела часть моих вещей, специально принесённых сюда накануне.

— Между прочим, Черкас, те юбки сейчас в тренде. Но специально для твоего спокойствия я приготовила кое-что другое.

Я стояла перед распахнутым шкафом Лисы, перебирая вешалки, пока Илья вальяжно раскинулся на кровати, закинув ногу на ногу и с явным удовольствием наблюдая за каждым моим движением. Его кожаная куртка негромко шуршала при каждом вздохе, а в тёмных глазах плясали хитрые, собственнические искорки. Было очевидно, что уходить он никуда не собирается.

Но наш модный приговор прервался самым бесцеремонным образом. В комнату вихрем влетела Лиса. Оценив диспозицию, она грозно упёрла руки в бока и уставилась на Илью, как строгий завуч на напроказившего школьника.

— Так, Черкас! — звонко скомандовала подруга, указывая пальцем на старое деревянное кресло, стоявшее в углу у письменного стола. — А ну-ка быстро подорвался, пошёл, сел в кресло и отвернулся к стене! Пока мы тут не будем полностью готовы, ты назад даже не косишься. Понял меня?

Илья от такой наглости лишь лениво приподнялся на локтях, нагло ухмыляясь. Он медленно повернул голову в её сторону, выдержал паузу и с чисто мужским апломбом басовито протянул:

— Да чё я там не видел, Лис? Не смеши.

При этих словах его взгляд с намёком скользнул в мою сторону. Заметив этот маневр, я резко развернулась от шкафа и наградила его таким убийственным, леденящим взглядом, что Черкас мгновенно растерял всю свою спесь. Поняв, что шутки кончились и сейчас в него полетит какая-нибудь тяжёлая палетка теней, он пулей подскочил с кровати, картинно вскинув руки вверх, и послушно уселся в кресло у стола, полностью отвернувшись к стене. Лиса тут же заняла стратегическую позицию рядом с ним, скрестив руки на груди и бдительно следя за тем, чтобы этот упрямый танк не вздумал обернуться.

Оказавшись в относительной приватности, я наконец-то смогла вздохнуть спокойно. Первым делом я быстро скинула свою кожаную куртку и лёгким движением стянула через голову тёмно-голубую майку, небрежно бросив её на покрывало кровати. Настало время для главного преображения.

Я нырнула рукой вглубь шкафа и выудила то, что планировала надеть с самого начала. Первым в ход пошёл верх. Это был потрясающий облегающий трикотажный топ глубокого, насыщенного тёмно-синего цвета с полностью открытой линией плеч. Его главной фишкой были декоративные горизонтальные прорези и художественные разрывы, которые создавали бунтарский, дерзкий и слегка небрежный вид. Когда ткань плотно облегала моё тело, выгодно подчёркивая ключицы, я почувствовала, как внутри меня мгновенно просыпается бешеная уверенность в себе. Отражение в зеркале уже начинало мне безумно нравиться.

Не теряя времени, я снова повернулась к вешалкам и достала юбку. Лиса в этот момент продолжала преданно стоять над душой у Ильи, контролируя каждый сантиметр его затылка. Быстро расстегнув и сбросив джинсы, я натянула юбку. Короткая джинсовая мини-юбка была выполнена из плотного, качественного денима в невероятно стильной расцветке «грязный чёрный». Благодаря своему прямому крою, она идеально села по фигуре, выгодно подчёркивая бёдра и визуально удлиняя ноги.

Я аккуратно поправила подол и расправила края тёмно-синего тона, который безупречно очерчивал силуэт. Оценив промежуточный результат, я заговорщически кивнула Лисе. Та в ответ лишь беззвучно поаплодировала мне одними пальцами, продолжая коситься на неподвижного Черкаса.

Я вновь повернулась к шкафу, шурша вещами, и уже через секунду выудила верхнюю одежду — объёмную чёрную кожаную куртку-косуху выраженного оверсайз кроя. Её массивная металлическая фурнитура, обилие серебристых молний, тяжёлые заклёпки и грубый ремень по нижнему краю моментально добавили образу характера, изначальной гранжевой жёсткости и, что немаловажно, должны были защитить меня от капризной вечерней прохлады. Я решила её принципиально не застёгивать, оставив полностью открытой, что придавало всему луку ещё больше скрытой сексуальности и расслабленности.

Чтобы завершить базу, мне нужна была правильная обувь. Я тихонько выскользнула из спальни в коридор, зашла в прихожую и принялась увлечённо рыться на обувных полках. Спустя полминуты поисков мои пальцы наткнулись на заветную коробку. Вот они — совершенно новые, идеальные высокие шнурованные ботинки-берцы глубокого полуночно-синего цвета на массивной, грубой тракторной подошве. Они безупречно перекликались по цвету с моим рваным топом, связывая весь аутфит воедино, а главное — делали его максимально устойчивым, практичным и удобным для диких танцев до самого утра.

Обувшись и натуго затянув шнурки, я на цыпочках вернулась в спальню. Шум моих шагов заставил Лису обернуться. Стоило подруге увидеть меня в этом промежуточном образе, как она буквально потеряла дар речи — её рот смешно приоткрылся от искреннего восхищения. Я лишь победоносно улыбнулась ей, дав понять, что это ещё далеко не финальный аккорд.

Подойдя к шкафу, я достала деталь, которая должна была расставить финальные акценты и ещё сильнее подчеркнуть талию. Это был двойной широкий кожаный ремень, густо усыпанный металлическими люверсами и заклёпками в два ровных ряда. Я небрежно, с лёгким провисом затянула его прямо на бёдрах, поверх мини-юбки, мгновенно добавляя образу того самого культового, дерзкого ретро-вайба конца 90-х и ранних нулевых.

Закончив с ремнём, я грациозно опустилась на корточки перед самой нижней полкой, где у Лисы ровными рядами хранилась её сумочная коллекция. Мой выбор был предопределен заранее — взгляд намертво приковала небольшая чёрная лаковая сумка-багет на коротком ремешке. Она была щедро украшена множеством декоративных ремешков, серебристых пряжек и небольших кармашков в супертрендовом стиле карго.

Схватив именно её, я тут же принялась набивать её самым необходимым для вечера: внутрь полетел мой мобильник и маленькая массажная расчёска, которая до этого сиротливо валялась на кровати. Следом я выудила тюбик с ароматным блеском для губ. Подойдя к зеркалу, я быстрым, точным движением щедро подкрасила губы, придавая им влажный, соблазнительный объём, и закинула тюбик вслед за телефоном. Застегнув змейку, я аккуратно положила готовую сумку на кровать.

Оставался финальный штрих — волосы. Взяв со стола расчёску Лисы, я принялась тщательно, прядь за прядью, распутывать свои огненно-рыжие волосы, которые уже успели высохнуть и теперь пушились красивой, густой волной. Решив не сооружать никаких сложных причёсок, я просто идеально ровно расчесала их по всей длине, разделив на прямой пробор, и большую, самую объёмную часть волос перекинула вперёд, на плечи. Этот нехитрый трюк в сочетании с открытыми плечами топа визуально сузил лицо, делая мой взгляд из-под рыжей челки пронзительным, хищным и полностью кошачьим.

Я замерла перед зеркалом, тяжело дыша от лёгкого волнения. Образ был завершён на все сто процентов. Я была полностью готова предстать перед нашим главным и самым строгим судьёй.

Отложив расчёску в сторону, я в последний раз пристально всмотрелась в зеркало. Из стеклянной глубины на меня глядела совершенно другая я — уверенная, чертовски дерзкая девушка с хищным, кошачьим разрезом глаз, которая сегодня была готова абсолютно на всё. Неважно на что, неважно какими путями — главное поймать этот чистый, пьянящий кайф летней ночи и свободы.

Я резко развернулась, чеканя шаг в своих новых массивных ботинках, подошла к застеленной кровати и уверенным движением подхватила лаковую сумку-багет, небрежно повесив её короткий ремешок на плечо. Уперев руки в бока поверх двойного кожаного ремня, я вызывающе вскинула подбородок и громко, на всю комнату, объявила:

— Я готова.

— Ну наконец-то, — глухо, проворчал Илья из своего угла, и Лиса тут же, словно только этого и ждала, с силой крутанула его деревянное кресло, разворачивая Черкаса лицом к нам.

Его тяжёлый, сканирующий взгляд мгновенно уставился на меня. Он замер, буквально пригвоздив меня к полу, и принялся медленно, дотошно осматривать с ног до головы — от грубой полуночно-синей подошвы берцев до рваных нитей топа, открывавших мои ключицы. А я стояла прямо перед ним, не думая смущаться, и смотрела на него в ответ с дразнящей, торжествующей ухмылкой, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Ебаться в стельку… — потрясённо пролепетал Илья, когда его взгляд наконец остановился на моём лице, а в потемневших глазах промелькнула искра самого настоящего, дикого восторга.

— Что не так? — с притворной невинностью спросила я, приподняв одну бровь и внимательно ловя каждую эмоцию на его лице.

Илья ничего не ответил. Он медленно, словно заворожённый, поднялся со своего кресла и в несколько широких шагов подошёл ко мне почти вплотную, заставляя меня запрокинуть голову. В этот же момент Лиса, довольно хихикнув, скромно отошла к зеркалу и как ни в чём не бывало начала увлечённо поправлять свою рубашку и растрёпанные волосы, давая нам пару секунд.

— Да я просто в ахуе… но мне нравится, — выдохнул Черкас прямо мне в губы, и на его лице снова расплылась та самая фирменная, хищная и безумно довольная ухмылка.

Я тихонько усмехнулась про себя, чувствуя, как внутри разливается сладкое торжество. Мой план сработал на все сто процентов — у меня получилось подействовать на этого непробиваемого танка, подчинить его себе одним только внешним видом. Илья на миг даже крепко прикусил нижнюю губу, снова жадно окинув взглядом мою фигуру, словно всё ещё не верил собственным глазам, а после бережно, но властно положил свою огромную, горячую ладонь мне на спину, мягко выводя из спальни.

Лиса, закинув на плечо свою многострадальную сумку, сразу же последовала за нами, тихонько пританцовывая на ходу. В полумраке коридора Илья начал быстро обуваться, но даже в этот момент он умудрялся не сводить с меня своих горящих глаз, будто боялся, что я исчезну. Я спокойно стояла рядом, прислонившись к косяку, и ждала его, чувствуя себя хозяйкой положения. Лиса, заметив мой победный вид, заговорщически подмигнула мне, а я лишь тепло улыбнулась ей в ответ.

Наконец, сборы были окончены. Я повернула дверную ручку и первая решительно вышла из прохладного дома, а затем уверенным шагом направилась прямиком за калитку, туда, где на темнеющей улице нас ждала остальная банда.

Пацаны стояли у забора, уже чуть ли не умирая от скуки, лениво переминаясь с ноги на ногу и о чём-то вяло переговариваясь. Но стоило калитке со свистом распахнуться, и стоило мне выйти под тусклый свет уличного фонаря, как их расслабленные взгляды в миг, как по команде, переметнулись ко мне. И тут же наступила немая сцена.

Егор аж рот открыл от изумления, застыв на месте и во все глаза осматривая мой новый, дерзкий прикид. Богдан, который до этого сидел на кортах, опираясь спиной о забор, резко, как на пружинах, поднялся на ноги, оглядывая меня совершенно шоковым, круглым взглядом. А Ромка, который в этот момент как раз что-то увлечённо жевал или пил, от неожиданности вообще поперхнулся, смешно закашлявшись на всю улицу и хватаясь за горло.

Глядя на эту эпичную картину и на их вытянувшиеся лица, я просто не выдержала и громко, искренне рассмеялась, ловя спиной довольный и жутко гордый взгляд вышедшего вслед за мной Ильи. Великая ночь официально начиналась.

Даже не дав пацанам прийти в себя и высказать всё своё скопившееся восхищение, Илья по-хозяйски припечатал ладонь к моей спине, мягко, но настойчиво подталкивая меня вперёд. Мы возглавили шествие, зашагав впереди всей компании под весёлые, подначивающие крики Лисы и Егора, которые вовсю угарали с застывших Богдана и Ромки.

Дорога до этой тусы казалась бесконечной. Ночной воздух Мариуполя приятно обдувал открытые плечи, а тени от деревьев длинными полосами ложились на асфальт под ногами. Поскольку я понятия не имела, куда именно мы держим путь, я просто послушно вышагивала рядом с Ильёй, ловя локтем жёсткую ткань его косухи. Наконец, не выдержав интриги, я чуть повернула голову и спросила:

— Илья, а где вообще всё это будет проходить? Мы далеко мылимся?

Черкас лишь загадочно улыбнулся углами губ и, не сбавляя шага, басовито отозвался:

— Не паникуй, мелкая. Скоро уже будем на месте, потерпи.

Я тихонько усмехнулась, качнув головой, и послушно кивнула. Как оказалось, «скоро» наступило буквально через пару кварталов. Сначала до нас донеслись глухие, вибрирующие басы, от которых, казалось, подрагивал сам воздух, а затем мы вышли к эпицентру движа. Это было небольшое двухэтажное здание, напоминающее то ли заброшенный лофт, то ли бывший районный ДК с узкими вытянутыми окнами, из которых вовсю хлестали лучи ядовито-зелёных и неоново-розовых стробоскопов. Изнутри сокрушительной волной глушил плотный, качающий хип-хоп вперемешку с электроникой, заставляя стены буквально ходить ходуном.

Вокруг здания, заполняя весь пятачок перед входом, тусовались толпы подростков. Атмосфера тут дышала чистой свободой и лёгким безумием нулевых: кто-то с хохотом спорил в стороне, затягиваясь сигаретным дымом, девчонки в коротких топах и блестящих джинсах делали селфи со вспышкой на старые мыльницы и телефоны, а пара парней неподалёку вовсю фристайлила под бит, доносящийся из чьей-то портативной колонки. Всё вокруг двигалось, шумело и искрилось бешеной юношеской энергией.

Стоило нам пройти чуть вглубь этой бурлящей толпы, пробираясь к крыльцу, как дорогу нам преградила шумная компания местных парней. Завидев моего спутника, они тут же оживились и с криками подлетели к нему.

— Здорово, Илюх! — выкрикнул один из них — высокий, спортивного телосложения белобрысый парень с ослепительно-белоснежной улыбкой, которая ярко выделялась в темноте.

Они тут же крепко, по-мужски пожали друг другу руки, а затем обнялись, с силой похлопав друг друга по широким плечам. Илья искренне, открыто улыбнулся приятелю, отвечая на приветствие. Но стоило им отстраниться, как белобрысый тут же замер, переводя свой цепкий, оценивающий взгляд на меня. Его глаза прошлись по моему синему рваному топу и лаковой сумке, а на губах заиграла кокетливая улыбка.

— Опа… А это что за симпатяжка такая с тобой? — пролепетал он с явным интересом, делая шаг ко мне и галантно протягивая ладонь для знакомства.

Я приветливо улыбнулась, ничуть не смутившись, и вложила свои пальцы в его руку:

— Лана.

— Миша, — представился он, заглядывая мне прямо в глаза.

Кивнув ему, я уже собиралась забрать руку, но Миша явно не торопился разрывать контакт, чуть задерживая моё рукопожатие в своей ладони дольше приличного. Я даже опомниться не успела, как благодушная атмосфера испарилась за долю секунды. Илья, продолжая держать на губах дежурную, но уже ледяную улыбку, молниеносным, жёстким движением буквально оторвал руку Миши от моей, бесцеремонно вклиниваясь между нами.

Парни, прочувствовав резко изменившийся вайб Черкаса и поняв, что нарываться на неприятности прямо у входа — плохая идея, быстро свернули разговор, поспешив затеряться в толпе. Стоило им отойти на пару метров, как широкая улыбка Ильи моментально растворилась, будто её там никогда и не было. Лицо его вмиг потемнело, а челюсти плотно сжались от вспыхнувшей ревности.

Решив не доводить его внутреннее чудовище до точки кипения и успокоить, я мягко сделала шаг ближе и нежно положила ладонь ему на напряжённую спину, легонько поглаживая сквозь плотную ткань футболки. Этот жест подействовал — он глубоко выдохнул, и мы молча вошли внутрь здания.

Внутри нас встретил настоящий полумрак, разрываемый лишь бешеными всполохами мощных прожекторов и диско-шаров. Вместо обычного скучного света по всему периметру потолка горели неоновые ленты, а с балок свисали какие-то светящиеся подвески и гирлянды, создавая ощущение футуристичного подземного клуба. Чуть дальше тянулись длинные столы, буквально заваленные всевозможными напитками: от батарей разноцветных газировок до огромных чаш с пуншем, вокруг которых громоздились горы перекусочных — чипсы, пицца в картонных коробках и горы снеков.

Увидев всё это великолепие и чувствуя, как градус веселья вокруг стремительно накаляется, я предвкушающе улыбнулась. Но тут ко мне со спины вихрем подлетела Лиса. Схватив меня мёртвой хваткой под локоть, она притянула меня к себе и, перекрикивая оглушительный грохот музыки, крикнула прямо в ухо:

— Лана! Держись рядом со мной и вообще не теряйся, поняла?! Тут народу тьма, затянет — фиг найдёмся!

Я рассмеялась, кивнула и, наклонившись к её уху, прокричала в ответ:

— Хорошо, не отстану!

А затем я резко повернулась к застывшему рядом Илье. Одним отточенным движением я скинула с плеча свою чёрную лаковую сумочку и без тени сомнения всучила её прямо ему в руки. Черкас от такой наглости аж растерялся, послушно сжав пальцы на коротком ремешке и уставившись на меня с диким, неподдельным удивлением, мол: «Я тебе что, вешалка?».

Но объяснений он не дождался. Не дав ему вставить и слова, мы с Лисой, звонко хохоча, развернулись и на всех парах побежали сквозь танцующую толпу прямиком к столам с ледяными напитками, оставив моего сурового «мистера привлекательность» охранять девичий аксессуар посреди неоновых вспышек.

Илья так и остался стоять посреди этого неонового хаоса, уверенно сжимая в своей огромной татуированной ладони мою миниатюрную лаковую сумочку, которая на фоне его мощной фигуры смотрелась до безумия комично. Я мельком обернулась и успела заметить, как он обречённо вздохнул, закатил глаза и, перекинув ремешок через предплечье, двинулся в сторону Егора и пацанов, сверля мою спину своим фирменным ревнивым взглядом.

Тем временем мы с Лисой, ловко лавируя между танцующими телами, буквально прорвались к длинным столам. Народу здесь было не протолкнуться. Девчонки и парни со смехом перекрикивали басы, звеня пластиковыми стаканчиками и выискивая что-нибудь похолоднее. В нос ударил сладкий запах виноградной газировки, цитрусового пунша и свежей пиццы.

— Так, подруга, нам срочно нужно охладиться, иначе я прямо здесь растаю! — прокричала Лиса, просовывая руку между чьих-то плеч и хватая со стола два прозрачных стакана, до краёв наполненных ярко-красным ледяным пуншем с плавающими кусочками апельсина.

Она с победным видом протянула один стакан мне. Я с благодарностью перехватила его, чувствуя, как приятный холод пластика моментально остужает пальцы.

— За самую лучшую ночь этого месяца! — крикнула я в ответ, приподнимая стакан вверх.

— За нас! — отозвалась Лиса, и мы со звонким стуком ударили стаканчиками друг о друга.

Сделав несколько жадных глотков сладкого, приятно обжигающего горло напитка, я почувствовала, как музыка внутри меня зазвучала ещё громче. Плотный, качающий бит проникал прямо под кожу, заставляя тело само по себе двигаться в такт. Вокруг нас все вовсю отрывались: какая-то девчонка в блестящем топе устроила настоящие грязные танцы со своим парнем прямо у колонки, а чуть левее компания ребят дружно подпевала взрывному треку, вскидывая руки к потолку, откуда то точечно, то широкими полосами лупил фиолетовый неон.

Лиса, уже вовсю пританцовывая и качая бёдрами, схватила меня за свободную руку и потянула чуть ближе к центру импровизированного танцпола. Мои ботинки идеально держали сцепление с полом, а рваные нити тёмно-синего топа эффектно двигались при каждом шаге, открывая вид на ключицы под вспышками стробоскопа. Я чувствовала себя чертовски уверенно и сексуально, ловя на себе восхищённые взгляды проходящих мимо парней.

Но стоило одному из местных пацанов в широкой рэперской футболке задержать на мне свой взгляд чуть дольше приличного и сделать шаг в нашу сторону, как над моей головой внезапно выросла огромная, до боли знакомая тень.

Музыка резко сменила ритм на ещё более тяжёлый и басовый, и в этот же миг со спины ко мне вплотную прижалось горячее, массивное тело. Илья, даже не потрудившись снять свою распахнутую куртку, бесцеремонно обнял меня сзади одной рукой за талию, намертво прижимая к своему жесткому торсу и обозначая свои собственнические права перед всем танцполом. Тот парень в широкой футболке, наткнувшись на леденящий, обещающий быстрые неприятности взгляд Черкаса, моментально растерял весь свой запал, поднял ладони вверх в примирительном жесте и поспешил скрыться в толпе.

Я лишь тихонько и торжествующе рассмеялась, откидывая голову назад и утыкаясь затылком в плечо Ильи. Запах его горьковатого парфюма и табака мгновенно перебил все остальные запахи душного лофта.

— Ну и долго ты собирался там стоять в одиночестве, мистер стилист? — дразняще спросила я, повернув к нему лицо и чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мне щеку. Моя лаковая сумочка, кстати, всё ещё аккуратно висела у него на плече, что делало этот момент ещё угарнее.

Илья чуть сильнее сжал пальцы на моей талии, наклоняясь к самому моему уху, чтобы его хриплый, глубокий бас прозвучал отчетливо сквозь грохот колонок:

— Я же сказал, что не спущу с тебя глаз. Ты в этом прикиде сильно привлекаешь внимание, а мне лениво в первый же час тусы ломать кому-то носы. Так что теперь держись рядом со мной.

Его губы тронула та самая хищная, но безумно тёплая ухмылка, от которой у меня внутри всё сладко замирало.

Но вместо того чтобы послушно замереть в его собственнических объятиях, внутри меня взыграл дух чистого, безумного упрямства. В глазах зажёгся дерзкий огонёк. Смерив Илью вызывающим взглядом, я одним резким, грациозным движением скинула с плеч объёмную куртку, оставаясь в одном лишь рваном тёмно-синем топе, и без лишних слов бесцеремонно впихнула её ему прямо в грудь. Черкас от такой наглости едва успел подхватить тяжёлую кожу, а я уже, звонко рассмеявшись, отшагнула от него назад, растворяясь в толпе.

Я целенаправленно рванула к Лисе, которая к тому моменту уже вовсю с кем-то кокетничала, увлечённо разговаривая с каким-то заезжим парнем. Недолго думая, я бесцеремонно схватила подругу под руку, утягивая за собой в самый центр беснующегося танцпола. Мы ворвались в этот неонавый полумрак, полностью отдаваясь ритму. Мы танцевали так, словно это был последний день в нашей жизни: двигались в такт разрывающим колонки басам, срывали голоса, подпевая трекам, громко кричали от переполняющего драйва и то и дело прикладывались к пластиковым стаканам с холодными напитками. Мир вокруг сузился до размеров этой душной, сияющей коробки.

Мельком, сквозь мелькание чужих плеч и вспышки зелёных стробоскопов, я бросала взгляды в сторону зоны отдыха. Там, на старом кожаном кресле недалеко от нас, вальяжно уселся Илья. Он сидел, лениво потягивая что-то из своего стакана, и, словно хищник на охоте, не сводил с нас своего тяжёлого, контролирующего взгляда, пока моя сумка и куртка сиротливо покоились рядом с ним.

От музыки, которая там гремела, просто сносило крышу — казалось, под этот плотный бит можно было танцевать вечно. Но время пролетело незаметно, и уже где-то через час дикого движа я незаметно для себя потерялась в толпе. Лиса, крикнув что-то невнятное, отпустила мою руку и затерялась в направлении туалетов, а я, оставшись одна, так и не смогла её отыскать среди сотен танцующих тел.

В этот момент я отчётливо поняла, что чувствую себя, мягко говоря, крайне не очень. Алкоголь вперемешку с бешеной усталостью и чистым адреналином ударил в голову огромной, убойной волной.

Перед глазами всё плыло до безумия: неоновые ленты двоились, превращаясь в цветные размытые полосы, а тело буквально горело изнутри от усталости, жара и бешеного драйва. Мои идеально уложенные рыжие волосы уже давно растрепались, дикими прядями падая на лицо и липнущие к плечам нити топа, но останавливаться я принципиально не собиралась. Неосторожно, слегка шатаясь и едва удерживая равновесие на своих массивных синих платформах, я подошла к столу с напитками. Взгляд зацепился за чей-то одинокий, до краёв наполненный бокал шампанского. Вообще не раздумывая, я схватила прохладное стекло и одним жадным глотком осушила его до дна, чувствуя, как колкие пузырьки окончательно туманят сознание.

Я была уже откровенно, в стельку бухая. Мысли путались, земля уходила из-под ног, а на губах блуждала глупая, расслабленная улыбка. Лису я так и не нашла — да и чёрт с ней, наверняка где-нибудь шатается в компании очередных пацанов. Но в моей туманной голове яркой вспышкой всплыл образ Ильи. Кое-как ориентируясь по визуальной памяти, сквозь качающуюся толпу я побрела обратно к тому самому креслу. И, на моё удивление, он действительно сидел там, никуда не уходя. Правда, где-то совсем вдали, ближе ко второму аварийному выходу, я мельком заметила макушку Лисы, которая стояла к нам спиной и с кем-то бурно разговаривала по телефону, но мне уже было не до неё.

Едва удерживаясь на ногах и смешно покачиваясь из стороны в сторону, я подошла вплотную к Илье. Он всё так же спокойно сидел в кресле, держа в руке стакан, и с лёгким прищуром наблюдал за моим эпичным возвращением.

— О-о-о… Илья-а-а! — протянула я с детской, абсолютно пьяной наивностью, замирая прямо перед ним и изо всех сил стараясь стоять ровно, чтобы не позорно не рухнуть прямо на его колени. — А ты-ы где был вообще?

Черкас лишь коротко ухмыльнулся, окинув взглядом мой потрёпанный, но от этого ещё более сексуальный вид, и спокойно, с хрипотцой отозвался:

— Да я тут всё время сидел, Лан. Вообще никуда не вставал.

Включив всю свою пьяную фантазию и упрямство, я капризно выпалила ему прямо в лицо:

— Я тебя не видела-а-а… значит, тебя тут не было! Вот так!

Услышав этот бред, Илья не выдержал: его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой, и он забавно отвернулся в сторону, тихо хмыкнув в кулак, чтобы не заржать в голос с моего состояния.

И я решила не терять эту возможность. Стоило ему отвернуться, как я сделала последний шаг, оказываясь к нему практически вплотную. В этот самый миг, сквозь затуманенный шампанским мозг, он показался мне чертовски, просто до безумия сексуальным. Прожектор сзади подсветил его широкие плечи, а эти рельефные, сильные руки с проступающими венами и пальцами просто сносили мне крышу, вызывая внутри дикую дрожь. Наплевав на всё, я встала прямо между его разведённых коленей, резко подалась вперёд и обеими руками намертво вцепилась в плотный воротник его чёрной футболки.

Одним сильным, неожиданным рывком я потянула его на себя, заставляя подняться. От неожиданности Илья подался вперёд и сразу же, без лишних прелюдий, уткнулся своими горячими губами прямо в мои. Я не собиралась скромничать — моментально взяла своё, грубо и требовательно углубив поцелуй, сминая его губы с какой-то отчаянной, пьяной страстью. Даже сквозь этот туман поглотившего меня алкоголя я отчётливо почувствовала, как его губы тронула короткая, довольная ухмылка. Илья не стал сопротивляться: его огромные ладони легли мне на бёдро, и он ответил на поцелуй в точно таком же сумасшедшем, рваном ритме, как и я. В эту секунду весь мир вокруг перестал существовать. Оглушительные басы, неоновые вспышки, крики толпы — всё исчезло. Были только мы двое посреди этой безумной ночи.

Но длилось это недолго. Всего через пару секунд Илья, проявив железную силу воли, первый аккуратно оторвался от моих губ. Его дыхание было сбитым, а взгляд — тёмным и тяжёлым.

— Так, малая, хорош, — тихо, но твёрдо сказал он, удерживая меня за плечи на небольшом расстоянии. — Тебе походу уже очень сильно пора домой. Ты вообще никакая.

— Ну уж нет! — капризно возразила я, насупившись. Я упёрла ладони прямо ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, и упрямо добавила: — Я ещё не закончила!

И чтобы доказать свою правоту, я, не спрашивая разрешения, развернулась и бесцеремонно уселась в кресло прямо рядом с ним, нагло и собственнически положив свою ладонь ему на обтянутое джинсой бедро. Взгляд Ильи в ту же секунду потемнел от опасной смеси вспыхнувшего желания и глухого раздражения. Он медленно перевёл свои чёрные глаза на меня, выдержал показательную паузу, а затем аккуратно, но непоколебимо перехватил мои пальцы, убирая мою руку со своего бедра.

— Всё, Лан, хорош концерты устраивать. Погнали домой и спать, — отрезал он, поднимаясь во весь рост и не оставляя мне шанса на продолжение бунта.

Я лишь недовольно нахмурилась, обиженно скорчила лицо и, демонстративно отвернувшись, уставилась на него исподлобья, всем своим видом показывая, как сильно я несогласна с этим решением но уже мысленно я продумала план который точно растопит его сердце.