Огонь, который не гаснет

                  От лица Лисы:

Поговорив по телефону с подругой, я раздражённо выдохнула и сунула мобильник в задний карман джинсов. Настроение было смазанное, голова гудела от бесконечных басов, но стоило мне повернуться в сторону зоны отдыха, как я буквально застыла на месте. Мои брови непроизвольно поползли вверх, а лоб прорезала глубокая складка.
Рядом с Черкасом в старом кресле сидела Лана. Точнее, нет - она там не сидела, она уже практически бесформенно лежала, закинув голову и глупо улыбаясь в потолок, где лениво вращался неоновый прожектор. Вспышка фиолетового света выхватила её растрёпанные рыжие волосы и полностью поплывший взгляд.

«Ну пиздец...» - пронеслось у меня в голове. - *«Приплыли. Набухалась в сопли всего за какой-то час, пока я из виду её упустила».

Быстро, насколько позволяла плотная, потная толпа танцующих, я начала пробираться к ним. Меня саму слегка пошатывало - драйв и пара стаканов пунша давали о себе знать, но при всём этом чувствовала я себя абсолютно нормально, соображала чётко и уверенно стояла на ногах. Подойдя вплотную к креслу, я бесцеремонно наклонилась к самому уху Ильи, чтобы перекричать разрывающий колонки трек, и рявкнула:

- Илья, блять, чё это с ней?! Ты куда смотрел вообще?!

Черкас медленно повернул голову, и его лицо мгновенно исказилось такой мрачной гримасой, будто это лично я из шприца заливала в его ненаглядную девчонку алкоголь. В его тёмных глазах вспыхнуло глухое раздражение.

- Блять, а я ебу, что ли?! - злобно отозвался он, повысив голос, чтобы перебить басы. - Она с тобой пить ушла, а не со мной! Пришла уже тёплая и права тут качала.

Он резко развернулся всем корпусом к Лане, которая от наших криков наконец сделала над собой титаническое усилие и еле-как устроилась в относительно сидячем положении, покачиваясь, как маятник. Я со вздохом перевела на неё взгляд, с трудом удерживая равновесие на своих каблуках, и присела перед ней на корточки. Поймав её блуждающий в пространстве взор, я заговорила как можно громче и отчётливее, чеканя каждое слово:

- Лана, какого хера? Зачем ты так жестко набухалась, а? Тебе же утром будет не просто херово, Лан, тебе будет тотально, неизбежно хуево! Ты хоть понимаешь это?

Я всматривалась в её лицо и отчаянно пытаясь уловить хотя бы мимолётную каплю понимания и адекватности. Но куда там. Лана лишь капризно надула и без того пухлые, блестящие от свежего поцелуя губы, демонстративно отвернулась от меня в противоположную сторону и уставилась куда-то в гущу беснующейся толпы, словно я её кровно обидела.

Я с замиранием сердца поднялась в полный рост, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на всю эту ситуацию. Повернувшись к Черкасу, я всплеснула руками:

- Илья, это просто пиздец. Она невменяемая.

Черкас, тяжело вздохнув, тоже поднялся со своего насиженного места во весь свой огромный рост. Он ленивым, привычным жестом поправил чёрную футболку на широких плечах, окинул нас обеих суровым, оценивающим взглядом и заговорил тоном, не терпящим никаких возражений:

- Значит так, марафетчицы. План меняется. Сегодня вы обе ночуете у меня в частном доме. Без вариантов. Она ложится спать со мной в спальне, под моим личным присмотром, а тебе, Лис, я так и быть постелю нормальный диван в гостиной.

Услышав этот приказной тон, я даже слегка пошатнулась от возмущения и удивлённо приподняла одну бровь. Идея ночевать у Черкаса под боком меня вообще не прельщала.

- Слышь, командир, не надо тут свои правила устанавливать, - фыркнула я, упирая руки в бёдра. - Я сама в состоянии довести её до её дома. Тут идти-то понты. Мы справимся.

Илья медленно перевёл взгляд на меня, и от его привычной, ленивой расслабленности не осталось и следа. Сейчас в его зрачках, подсвеченных ядовитым зелёным неоном, полыхала самая настоящая, контролируемая, но от этого ещё более пугающая ярость. Он сделал шаг ко мне, нависая всей своей массой:

- Ты себя-то видела со стороны, Лис? Ты сама еле на ногах стоишь, у тебя штормит вовсю. А она вообще в дрова, - он кивнул на сползающую Лану. - Мало ли что может произойти, если я вас двоих, беззащитных и весёлых, отпущу одних шататься посреди ночи по тёмным переулкам? Жить надоело?

Услышав эти слова, я мгновенно осеклась. Перед глазами невольно пронеслись воспоминания о том диком случае, который произошёл с Ланой совсем недавно, когда Черкасу пришлось кулаками выбивать из неё чужие притязания. По телу пробежал неприятный холодок. Я обречённо закатила глаза, понимая, что в его словах есть железобетонная мужская логика, и нехотя кивнула ему:

- Ладно. Твоя взяла.

Илья, заметив мой согласный кивок, чуть расслабил плечи, поставил мощные руки в пояс своих джинсов и коротко бросил:

- Вот и отлично. Постой с ней пару минут, карауль, чтобы она никуда не уползла. Я сейчас вернусь.

Не дожидаясь ответа, его высокая фигура моментально растворилась в душной, бурлящей толпе танцпола. Я несколько секунд непонимающе уставилась ему вслед, чувствуя, как злость на его командный голос снова поднимает голову.

- Ну и идиот... - раздражённо прошептала я себе под нос.

Обернувшись к креслу, я снова опустилась перед Ланой на корточки. Моё терпение уже было на исходе. Я протянула руку и довольно жёстко перехватила её аккуратный подбородок, заставляя её поднять голову и посмотреть на меня.

- Лана, сука, ты слышишь меня вообще или нет?! - с нажимом спросила я, чуть сильнее сжимая пальцы на её лице.

В ответ на мою агрессивную заботу подруга лишь издала протяжный, раздражённый стон, попыталась выкрутиться из моей хватки, а её взгляд буквально плыл из стороны в сторону, не в силах сфокусироваться на моём носу. Я отпустила её лицо и сокрушённо выдохнула:

- Какого хера ты так нализалась? Я же тебе русским языком у входа говорила: будь со мной рядом, держись за меня, не теряйся! А ты что устроила? Я блять тебя лично убью утром, Лана, как только ты свои зенки продерёшь, клянусь тебе!

Вместо того чтобы испугаться моих угроз, эта рыжая бестия просто бессильно рухнула головой обратно на мягкую спинку кресла и... заливисто, искренне засмеялась, запрокинув лицо. Её этот пьяный, беззаботный смех посреди общего хаоса меня окончательно добил.

Цокнув языком от явного бессилия, я резко встала на ноги. И в этот же момент сквозь толпу обратно к нам протиснулся Илья. В руке он бережно держал пластиковый стакан, до краёв наполненный какой-то шипящей жидкостью.

Нахмурившись ещё сильнее, я с подозрением уставилась на тару и недовольно спросила:

- Это ещё что такое? Ты догнать её решил, чтоб вы вместе прямо в кресле отключились?

- Расслабься, Лис, это энергетик ледяной, - сухо ответил Черкас, даже не глядя на меня.

Моё терпение окончательно лопнуло. Я почувствовала, как кровь в жилах начинает закипать от его непробиваемого, как мне тогда показалось, безразличия и спокойствия, пока наша подруга находится в состоянии овоща.

- Да хватит бухать уже, блять! - сорвалась я на шипящий, полный злости шёпот, активно жестикулируя перед его носом. - Нам её до дома твоего как-то довести надо, ты соображаешь вообще?! Ты посмотри на её состояние, сука, она же вообще ничего не отстреливает! Она на ногах стоять не может, а ты энергетики таскаешь!

В ответ на всю мою эмоциональную тираду Илья лишь лениво, по-хамски ухмыльнулся углами губ. Эта его фирменная ухмылка сейчас бесила меня сильнее, чем стробоскопы. Он медленно повернул голову в сторону беззвучно угарающей в кресле Ланы, окинул её взглядом и язвительно, с явным скрытым подтекстом протянул:

- Да ладно тебе, Лис... Ей в кайф. Хоть где-то девчонка расслабон нормальный получила, пусть покуражится.

И с этими словами он совершенно спокойно сделал большой глоток из своего стакана.

Это стало последней каплей. Разозлившись на его абсолютное, наглое спокойствие до потери пульса, я с размаху, со всей дури стукнула его кулаком прямо по широкой, обтянутой футболкой спине. Удар вышел хлёстким и неожиданным. Илья от такого вероломного нападения в секунду подавился энергетиком, жидкость пошла не в то горло, и он громко, хрипло закашлялся на весь переулок, согнувшись пополам.

Я с кровожадным удовлетворением наблюдала за тем, как на его бычьей шее и висках от сильного кашля и напряжения моментально вздулись толстые, синеватые вены. Он зыркнул на меня из-под лобья взглядом, в котором читалось чёткое желание прибить меня прямо здесь.

- Кусок идиота, - припечатала я ему прямо в лицо, ни капли не испугавшись его грозного вида, и демонстративно шагнула ближе к Лане, загораживая её собой от этого дауна.

Илья кое-как прокашлялся, шумно втянул ртом воздух и медленно выпрямился во весь рост. Если бы взглядом можно было поджигать, от меня бы сейчас осталась только горстка пепла под неоновыми лучами. Его челюсти ходили ходуном, а пальцы так сильно сжали несчастный пластиковый стакан, что он жалобно хрустнул.

- Ты чё, страх потеряла, Лис? - хрипло, с явной угрозой в басу процедил Черкас, делая шаг ко мне. На его шее всё ещё отчётливо проступали вздувшиеся вены, а тёмные глаза полыхали яростью.

- Сбавь обороты, Черкас, - ни на миллиметр не отступая,
огрызнулась я, хотя внутри сердце всё-таки сделало трусливый кувырок. Рядом с этим ошалевшим танком всегда нужно было держать ухо востро. - Вместо того чтобы на меня бычить, лучше хватай свою принцессу в охапку. Мы уходим. Прямо сейчас.

Я снова повернулась к Лане. Подруга, кажется, вообще существовала в какой-то своей параллельной вселенной, где музыка была мягче, а неон - ярче. Она уже окончательно сползла по кожаной спинке кресла, её голова смешно склонилась набок, а растрёпанные огненные волосы закрывали половину лица. Рваные нити её тёмно-синего топа слегка подрагивали от частого дыхания. Она тихонько мурлыкала под нос мотив играющего трека, полностью выпав из реальности. Это состояние тотального неадеквата меня пугало и злило одновременно.

Черкас, переведя взгляд с меня на Лану, тяжело, шумно выдохнул, прочищая горло. Злость в его глазах мгновенно сменилась глухой, собственнической озабоченностью. Он швырнул полупустой стакан с энергетиком на столик неподалёку, даже не заботясь о том, что тот перевернулся, и решительно подошёл к креслу.

- Ладно, Лис, хрен с тобой, потом договорим, - глухо бросил он, бесцеремонно отпихивая меня плечом в сторону.

Илья наклонился над Ланой, его огромные руки уверенно и на удивление бережно подхватили её обмякшее тело за талию. Одним мощным движением он поднял её с дивана. Лана от такой внезапной смены положения лишь недовольно заворчала, что-то несвязно пролепетала и уткнулась носом прямо в его обтянутую чёрной футболкой грудь, мгновенно затихая. Её лаковая сумочка и тяжёлая кожаная куртка-косуха уже были надёжно перекинуты через его плечо. На фоне его массивной фигуры вся эта девичья атрибутика смотрелась по-прежнему дико, но сейчас было не до смеха.

- Так, шагай впереди меня, дорогу пробивай, - скомандовал мне Илья, поудобнее перехватывая Лану. - Пацанов на улице свистни, пусть Богдан и Ромка тачку ловят или Егору звякнут. Пешком мы эту недвижимость через весь город не дотащим.

- Поняла, - коротко кивнула я, моментально растеряв всю свою спесь и переходя в режим экстренной эвакуации.

Развернувшись, я рванула напролом через беснующуюся, потную толпу танцпола, активно работая локтями и прокладывая путь для Ильи с его драгоценной ношей. Басы глушили уши, стробоскопы слепили глаза, но мы упорно продвигались к выходу из этого неонового ада, навстречу прохладной ночи.

Мы наконец-то вырвались из этого душного, оглушительного неонового ада на свежий воздух. Ночная прохлада Мариуполя моментально ударила в лицо, немного протрезвляя и заставляя глубоко вдохнуть. Но стоило Илье сделать всего пару шагов от крыльца, как его драгоценная ноша внезапно пришла в себя.

Почувствовав смену обстановки и дуновение ветра, Лана резко задергалась в его руках.

- Отпусти! Пусти меня, Черкас, я сама! - пьяно, но настойчиво закричала она, начиная отчаянно брыкаться и колотить кулаками по его груди.

Илья от такой внезапной волны сопротивления на секунду растерялся, попытался перехватить её поудобнее, но Лана извивалась как вьюн, рискуя просто вывалиться головой на разбитый асфальт. Тяжело вздохнув, Илья аккуратно опустил её на землю, разжимая руки. Он сделал шаг назад, скрестил руки на груди и замер, молча, тяжело и мрачно глядя на неё сверху вниз. Его челюсти снова плотно сжались.

Лана, оказавшись на собственных ногах, тут же смешно пошатнулась. Её ботинки на массивной платформе предательски разъехались, и она едва не растянулась во весь рост прямо у крыльца.

- Лана, блять! - моментально влезла я, подлетая к ней и хватая за локоть, чтобы она окончательно не рухнула. - Куда ты ломишься? Ты же сейчас убьёшься на хрен на этих копытах! Стой ровно, коза ты блять тупая, кому говорят!

На улице перед лофтом народу к этому моменту поубавилось. Большая часть подростков переместилась внутрь, на танцпол, а на пятачке у входа осталась лишь небольшая кучка местных. В полумраке, разрываемом лишь редкими вспышками проезжающих вдалеке машин и тусклым светом одинокого фонаря, тусовались несколько парней. Они лениво курили, пуская серые струйки дыма в прохладный воздух, и о чём-то тихо переговаривались, изредка бросая на наш цирк любопытные взгляды. Неподалёку на невысоком бордюре сидели девчонки, обсуждая тусовку.

Среди этой немногочисленной толпы я сразу же выцепила глазами Ромку и Богдана. Пацаны, заметив наше эпичное и шумное появление, моментально бросили свои дела и на всех парах подбежали к нам.

- Опа, народ, а чё случилось-то? Вы чё так рано свинтили? - на ходу спросил Богдан, переводя шоковый взгляд с шатающейся Ланы на чернее тучи Илью.

Илья, не сводя глаз с Ланы и параллельно делая к ней медленный, осторожный шаг, чтобы снова перехватить её в охапку, если она решит куда-то бежать, коротко и зло бросил пацанам:

- Чё случилось... Нализалась в дрова ваша подруга за час, вот чё. Не соображает ни хера, права тут качает. Короче, Рома, хорош клювом щелкать, доставай мобилу и быстро вызывай такси до моего дома на Левом берегу. Живее!

- Понял, уже ищу, - Рома моментально переключился в деловой режим, выудил из кармана телефон и принялся судорожно вбивать адрес в приложении, то и дело прикладывая трубку к уху.

Пока Ромка вовсю возился с заказом машины, Илья решил сменить тактику штурма на мягкую дипломатию. Он подошёл к Лане вплотную, аккуратно перехватил её за талию, лишая возможности снова пуститься в пляс, и начал тихо, плавно заговаривать ей зубы. Его огромная, тёплая ладонь легла ей на растрёпанные рыжие волосы. Илья стал медленно, успокаивающе гладить её по голове, перебирая пальцами пряди, прямо как маленького, нашкодившего ребёнка.

Этот жест подействовал на бухую Лану магически. Вся её агрессия и желание сопротивляться испарились за секунду. Она обмякла в его руках, уткнулась лбом в его плечо и начала заплетающимся языком, с детской наивностью что-то бурно и сбивчиво ему рассказывать - жаловаться на громкую музыку, на потерявшуюся меня и на то, как у неё кружится мир перед глазами. Илья лишь терпеливо слушал её пьяный бред, продолжая размеренно гладить по волосам и тихонько ухмыляться в темноту, пока мы с Богданом караулили рядом, ожидая вердикта от Ромы.

- Давай, Рома, шевелись там, - негромко поторопил Богдан, нервно переступая с ноги на ногу и поглядывая на дорогу. - Ночью на Левый берег таксистов хрен дождёшься, все спать ложатся или заказы в центре ловят.

- Да ищу я, ищу! - огрызнулся Рома, отчаянно тыкая пальцем в экран телефона. - Щас, диспетчер ответит... О, алло! Девушка, здравствуйте, нам машину на Левый, в частный сектор. Да, от лофта. Давайте побыстрее, пожалуйста, у нас тут... э-э... человеку нехорошо.

Пока Рома висел на трубке, Лана продолжала что-то самозабвенно лепетать Илье в плечо, активно жестикулируя одной рукой. Рваные нити её топа при каждом движении забавно колыхались, а двойной кожаный ремень съехал куда-то набок.

- И вообще, Илюш, они там все такие громкие, - обиженно протянула она, шмыгая носом и надувая губы. - А Лиска меня бросила. Ушла и пропала. Я её искала-искала, чуть в этих ботинках не запуталась...

- Ага, конечно, бросила я тебя, как же, - тихо буркнула я, закатывая глаза, но встревать в их идиллию не решилась. Раз Черкас нашёл к ней подход своим этим поглаживанием по шёрстке, пусть сам и разгребает.

Илья слушал её пьяный бред с таким видом, будто она ему как минимум устройство адронного коллайдера пересказывала. Его суровое лицо окончательно разгладилось, уступая место мягкой, снисходительной улыбке, которую он позволял себе показывать только наедине с ней. Он продолжал медленно, убаюкивающе перебирать пальцами её рыжие пряди, слегка массируя затылок, отчего Лана совсем обмякла и послушно затихла, практически повиснув на его крепком торсе. Её лаковая сумочка-багет всё так же нелепо болталась на его предплечье.

- Так, народ, машина будет через пару минут, - выдохнул Рома, пряча трубку в карман и победно улыбаясь. - Белая девятка, номер шестьдесят один. Сказал, что довезёт без проблем, но если её укачает в салоне - мы замучаемся химчистку оплачивать.

- Не укачает, я проконтролирую, - отрезал Илья, бросив короткий взгляд на дорогу, где в темноте улицы наконец показались тусклые фары приближающегося автомобиля.

Машина медленно подкатила к бордюру, шурша шинами по пыльному асфальту. Из открытого окна донёсся лёгкий шансон, а водитель с прищуром оглядел нашу весёлую компанию.

- Ну всё, девчонки, грузитесь, - Богдан шагнул вперёд, открывая заднюю дверцу машины. - Лис, залезай первая, будешь её там принимать.

Я, тяжело вздохнув и поправив сумку на плече, послушно нырнула в прохладный салон такси, усаживаясь в самый угол. Следом за мной Илья, аккуратно придерживая Лану за талию и спину, буквально посадил её на заднее сиденье, усаживая рядом со мной. Лана при этом что-то недовольно проворчала, попыталась снова ухватиться за воротник его футболки, но Черкас мягко отцепил её пальцы.

- Давай, давай, двигайся, - хрипло произнёс он, забираясь в салон следом и с трудом втискивая свои длинные ноги в узкое пространство между сиденьями. Он с силой хлопнул дверью, отчего машина слегка качнулась, и повернулся к водителю: - Командир, на Левый, адрес в заказе. Погнали.

Пацаны - Ромка и Богдан - остались стоять на обочине, махая нам руками на прощание под тусклым светом фонаря. Машина плавно тронулась с места, увозя нас прочь от шумного лофта, неоновых вспышек и гремящих басов, прямиком в тишину ночных переулков Левобережья.

Уже заезжая в сам проулок, где находился дом Ильи, Черкас коротко бросил водителю:

«Тормозите тут, мы выйдем».

Таксист понимающе кивнул и плавно остановил белую девятку у обочины. Илья первый выбрался из машины, его массивная фигура тут же заблокировала дверной проём, и он аккуратно, но крепко перехватил Лану за локоть, выводя её наружу. Подруга в ответ лишь недовольно замычала что-то бессвязное, качнувшись в его сторону.

Я вылезла следом, вдыхая прохладный ночной воздух Левого берега. Илья на секунду передал мне шатающуюся Лану в руки:

- На, подержи её секунду, только не урони.

Сам он вытащил из кармана джинсов помятые купюры, вновь сунулся в салон такси, отдавая деньги водителю, и хлопнул дверью. Машина с тихим шуршанием шин моментально уехала, оставив нас троих в глухой, давящей тишине частного сектора. Первым делом я поправила на плечах Ланы её куртку, плотнее запахивая воротник, чтобы она окончательно не замёрзла на этом пронизывающем ветру.

Я огляделась по сторонам, и у меня внутри всё невольно сжалось. Вокруг царила кромешная, чернильная темнота. Улица была старой, глухой, зажатой между высокими заборами частных домов, из-за которых кое-где торчали тёмные силуэты деревьев. Ни одного работающего уличного фонаря, ни единого светящегося окна - только густые, зловещие тени и шуршание сухого мусора от ветра. Глядя на всю эту жуткую обстановку, мне до безумия захотелось просто развернуться и убежать отсюда не оглядываясь, лишь бы не стоять посреди этого безмолвного мрака.

Но предаться панике мне не дал Илья. Он бесцеремонно выхватил Лану из моих рук, встал прямо позади неё, надёжно зафиксировав её плечи своими огромными ладонями, и уверенно повёл вперёд, как живой щит. Я поспешила пристроиться рядом, стараясь не отставать.

Вдруг Лана будто резко проснулась от своего алкогольного анабиоза. Она дёрнулась, упрямо сбросила руки Ильи со своих плеч, резко остановилась и, едва удерживая равновесие, развернулась к нам лицом. Уперев руки в пояс, она обвела нас мутным, ничего не понимающим взглядом и громко, с заплетающейся интонацией спросила:

- Так... Стоять. А где мы вообще? И... и кто вы?!

Мы с Ильёй на секунду переглянулись в этой темноте. По его лицу скользнула едва заметная, хищная ухмылка, и я сразу поняла, что этот придурок решил немного поиздеваться над её бухим сознанием. Он сделал шаг к ней, нависая всей своей массой, и выдал самым замогильным, суровым басом, на который был способен:

- Ну всё, девочка, тебе пиздец. Мы тебя похитили. И если ты прямо сейчас не заткнёшься и не пойдёшь нормально, я тебе рот скотчем заклею. Поняла?

Услышав этот бред, я с трудом подавила смешок, прикрыв рот ладонью. Лана же от такой новости смешно нахмурилась, сердито сопя, покачнулась в его сторону, пытаясь заглянуть Илье прямо в глаза, и гордо выпалила:

- Да пошёл ты! Я сама могу идти. Не трогайте меня вообще!

Черкас от такой дерзости картинно скрестил руки на груди, насмешливо качнул головой и кивнул:

- Да неужели? Ну давай, продемонстрируй мне это. Я посмотрю.

Лана победно усмехнулась, крутанулась на месте и сделала пару уверенных шагов вперёд. Но её триумф длился недолго. Буквально через секунду её массивная подошва зацепилась за какую-то невидимую в темноте ветку, она знатно вильнула в сторону и громко, виртуозно заматерилась на всю улицу, едва не пропахав носом землю.

Илья довольно улыбнулся, в два широких шага очутился рядом с ней и снова по-хозяйски перехватил её за плечи, фиксируя корпус.

- Вот так, Ланочка, не можешь ты нормально идти, - проговорил он нарочито спокойным, размеренным голосом, утягивая её за собой. - Так что давай аккуратненько пойдём, вот так, умница...

Я подошла к ним поближе, едва сдерживая рвущийся наружу хохот, потому что Илья продолжал бубнить ей на ухо самым ласковым, воркующим тоном, какой только можно было услышать от этого амбала:

- Вот так, аккуратненько, тюх-тюх-тюх... Ножками перебираем, не спотыкаемся. Молодец, Ланка.

Я прикусила губу, чтобы просто не заржать в голос на всю эту глухую улицу. Примерно в таком комичном темпе мы наконец-то доковыляли до его дома. Илья, не выпуская Лану одной рукой, второй полез в карман своих широких джинсов, с металлическим звоном достал связку ключей и принялся открывать замок огромной, массивной калитки.

Стоило нам войти во двор, как нас встретила абсолютная ночная тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Но идиллия длилась недолго. Лана, сделав неосторожный шаг, умудрилась запнуться об ногу самого же Ильи.

Чуть не потеряв равновесие, она едва с глухим звуком впечаталась ногой прямо в сырую грязь у дорожки, заодно проехавшись по ней краем ноги. Лицо Ильи в ту же секунду изобразило смесь шуточной злости и крайнего утомления. Он раздражённо выдохнул, продолжая крепко держать её за плечо, пока закрывал калитку на засов:

- Ну ты и ходячая катастрофа, Лан. Это пиздец блять а не жизнь.

После этого мы быстро пересекли двор и подошли к массивной входной двери его дома. Илья ловко повернул ключ, открыл дверь и аккуратно впихнул меня в прихожую первой.

Внутри дома нас встретила та же идеальная тишина и просто хирургический, образцовый порядок. В прихожей всё стояло строго на своих местах. Я с облегчением разулась, сбросила обувь и аккуратно поставила свою сумку на комод. В этот момент Илья, которому нужно было разуться самому, буквально передал мне Лану из рук в руки. Подруга, почувствовав смену опоры, тут же обмякла и бессильно уткнулась мне лицом прямо в плечо, тихо сопя.

Илья тем временем быстро скинул свою тяжёлую куртку, небрежно швырнув её на вешалку, скинул кроссовки и в одно мгновение оказался рядом. Он без лишних церемоний забрал у меня Лану и, даже не думая её раздевать или снимать с неё куртку, наводящую марафет, решительно потащил её прямо к лестнице, ведущей на второй этаж.

Я послушно двинулась следом за ними, с любопытством оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку дома. Поднявшись на нужный этаж, мы прошли по небольшому, полутёмному коридору и в самом конце зашли в его спальню. В комнате горела мягкая белая подвеска, отбрасывая приглушённые тени на стены, большой телевизор был выключен, а вокруг царил всё тот же идеальный, чисто мужской порядок. Илья подошёл вплотную к широкой кровати и без лишних слов опустил туда Лану. Подруга тут же раскинула руки в стороны, разлеглась поперёк покрывала и блаженно прикрыла глаза, полностью выключаясь из реальности.

Илья тяжело, измученно выдохнул, отступил на шаг и устало поставил руки в пояс, созерцая эту картину. Я скрестила руки на груди, перевела взгляд с Ланы на него и с иронией спросила:

- Ну и чё мы дальше с ней делать будем? Она же в дрова.

Черкас недовольно, исподлобья зыркнул на меня своими потемневшими глазами и раздражённо буркнул:

- Чё-чё... Утром сдам её в дурку к чёртовой матери, чтобы не выёбывалась больше так на тусовках. Задолбала.

Я лишь закатила глаза, понимая, что это его обычное ворчание от избытка чувств. В этот момент Илья опустился на корточки прямо перед кроватью, схватил Лану за ноги и принялся аккуратно, но ловко расстёгивать её ботинки, один за другим откладывая их в сторону на пол.

Встав в полный рост, он уже потянулся к замку её куртки, собираясь наконец её раздеть, но тут Лана резко, будто от толчка, подорвала голову с кровати. Её лицо побледнело, она судорожно сглотнула и пролепетала:

- Мне... мне плохо. Сейчас вырвет, кажется...

Услышав это, я ни капли не удивилась. Я лишь хмыкнула и язвительно вставила:

- Кто бы сомневался. Меньше бухать надо было, дорогая моя, и шампанское чужое в один глоток не глушить.

Лана в ответ лишь издала жалобный стон и поспешно спрятала лицо в ладонях, заваливаясь обратно на подушки. Илья резко повернулся ко мне, его лицо снова стало сосредоточенным и строгим. Он сделал пару шагов в мою сторону и скомандовал:

- Так, Лис, хорош язвить. Иди быстро спустись на первый этаж, в ванную. Там в шкафчике должна стоять аптечка. Как только найдёшь её, вынуди оттуда какое-нибудь лекарство от похмелья, сорбенты или что-то подобное. Живее.

Я недоверчиво прищурилась, глядя на него, и переспросила:

- Э, тормози, а ты уверен? Точно в ванной? Прям в точку? А то буду я там сейчас твои шкафы личные потрошить.

Илья раздражённо закатил глаза, шумно выдохнул и выдал в каком-то резком, даже грубом тоне:

- Слушай, не притворяйся тупой, а? Можно подумать, ты первый раз у меня дома находишься. За то время, сколько ты у меня в гостях бывала, должна была уже наизусть выучить, где что лежит. Давай, одна нога здесь, другая там!

Раздражённо и громко цокнув языком от его командного тона, я крутанулась и быстро вышла из спальни и быстрым шагом направилась обратно к лестнице, мысленно костеря Черкаса.

                 От лица Ланы:

Сидя на этой огромной, непривычно мягкой кровати, я от слова совсем не понимала, что вообще со мной происходит. Весь мир вокруг раскалывался на тысячи мелких, звенящих осколков. Вокруг больше не было той оглушительной, качающей музыки, к которой я успела привыкнуть за этот безумный вечер, не было неоновых вспышек и кричащей толпы. Вместо музыки внутри моей черепной коробки сейчас пульсировала дикая, невыносимая боль, будто кто-то с силой бил изнутри кувалдой прямо по вискам.

Моё состояние было просто кошмарным: всё тело гудело от дикой усталости, мышцы налились свинцом, а во рту пересохло так, словно я несколько дней блуждала по пустыне. Перед глазами всё плыло, комната Ильи тошнотворно покачивалась, а белый свет от подвески безжалостно резал зрачки. Я отчаянно зажмурилась, обхватив голову руками, и постаралась вспомнить хоть что-то из того, что я сегодня пила или делала. Но память предательски подсовывала лишь рваные, размытые кадры: чьи-то лица, стаканы с ледяным пуншем, лаковая сумка и тот злополучный бокал шампанского, который я глупо осушила в один глоток. Ничего нормального и связного вспомнить не получалось.

Я сидела в таком беспомощном положении совсем недолго, пока прямо передо мной, заставив меня вздрогнуть, на корточки не опустился Илья.

«О, Илья...» - пронеслось в моей затуманенной голове с глупой, пьяной радостью. - «А как он тут оказался, интересно? Мы же вроде только что были на тусе...»

Он посмотрел на меня своим тяжёлым, но сейчас удивительно мягким, встревоженным взглядом. Его огромная, тёплая ладонь легла мне на макушку.

- Сейчас Лиса придёт, принесёт тебе лекарство, Лан. Потерпи немного, - тихо, успокаивающе произнёс он, ласково потрепав меня по растрёпанным волосам.

Я лишь болезненно нахмурилась, недовольно замычав, потому что от любого движения его руки мне казалось, что головная боль только усиливается, взрываясь новой волной пульсации.

Илья, тяжело вздохнув, поднялся во весь свой огромный рост. Отодвинувшись от кровати, он подошёл к большому зеркалу, висевшему на стене, и ленивым, привычным жестом начал поправлять свои тёмно рыжие волосы. Я сидела, не в силах отвести взгляд, и буквально залипла, наблюдая за каждым его мимолётным движением. И почему-то именно в этот момент, сквозь весь этот пьяный туман и раскалывающуюся голову, он выглядел куда соблазнительнее и сексуальнее, чем обычно.

Небрежные пряди волос красиво падали ему на глаза, а рельефные, сильные руки с проступающими венами чётко отражались в холодном белом свете потолочной подвески. От этого зрелища у меня внутри всё сладко сжалось. Его вайб, гранж, эта его вечная опасная уверенность - всё смешалось в один сногсшибательный коктейль.

Видя этот вид, я непроизвольно прикусила нижнюю губу. Внутри партизанским маршем поднялось пьяное, непреодолимое упрямство. Собрав всю оставшуюся волю в кулак и наплевав на тошноту, я медленно поднялась на ноги. Земля качнулась, но я смогла удержаться на ногах.

Услышав шуршание одежды и моё приближение, Илья мгновенно оторвался от своего отражения и резко повернулся в мою сторону. Он удивлённо приподнял одну бровь, смерив меня непонимающим взглядом, и хрипло спросил:

- Лан? Ты куда подорвалась? Сядь обратно.

Услышав его строгий, но такой родной голос, я лишь дразняще усмехнулась углами губ. Не ответив ни слова, я сделала несколько медленных, слегка покачивающихся, но целенаправленных шагов к входной двери спальни. Мои пальцы легли на металлический замок, и в тишине комнаты раздался отчётливый, громкий щелчок - я повернула защёлку, запирая дверь изнутри и отрезая нас от возвращающейся Лисы.

Илья продолжал молча стоять у зеркала, скрестив руки на груди и абсолютно непонимающе, ошарашенно смотреть на меня. В его потемневших глазах читался немой вопрос. Так продолжалось до тех пор, пока я медленно не повернулась к нему всем корпусом, прислонившись спиной к запертой двери и глядя на него своим хищным, кошачьим взглядом.

Смотря на него, я поймала его ошарашенный, абсолютно непонимающий взгляд. Алкогольный драйв смешался с чистой дерзостью, и в эту же секунду я сама сократила расстояние между нами. Схватив Илью за воротник, я с неожиданной для своего состояния силой потянула его на себя, буквально прижимая к запертой двери. Черкас от такой резкой смены диспозиции нахмурился ещё сильнее, его тёмные глаза полыхнули опасным огоньком.

- Лан, ты чё творишь? Че случилось? - хрипло выдохнул он мне прямо в губы.

Но я даже не дала ему договорить. Плевать на раскалывающуюся голову, плевать на Лису, которая где-то там внизу ищет таблетки. Я резко подалась вперёд, приподнялась на носочках и искусно, со всей накопившейся за вечер страстью впилась в его губы. В самом начале Илья откровенно протупил - этот непробиваемый танк просто опешил от моей наглости и даже не сразу сообразил, что я делаю, замерев с приоткрытым ртом. Пока он тупил, я не теряла времени даром: медленно, дразняще провела тонкими пальцами по его груди через плотную ткань чёрной футболки, царапая её ногтями.

Этот жест подействовал мгновенно. Сквозь поцелуй я почувствовала, как его губы тронула та самая родная, хищная ухмылка. Прозрев, Черкас резко перехватил инициативу. Его огромные ладони по своему опустились на мою талию, притягивая вплотную к своему горячему телу, и он начал отвечать на поцелуй - сильнее, глубже, сминая мои губы с какой-то дикой, собственнической жаждой. Я пьяно, победоносно улыбнулась прямо ему в губы, опустила руки к нижнему краю его футболки и принялась нетерпеливо тянуть плотную ткань вверх, оголяя полоску рельефного живота.

И именно в этот неподходящий момент в тишине коридора раздались шаги, а затем в дверь оглушительно, бесцеремонно постучали. Лиса вернулась с аптечкой.

Но этот настойчивый звук нас вообще не остановил. Наоборот, Илья будто ещё больше завёлся: он сам запустил пальцы в мои растрепавшиеся волосы, крепко фиксируя затылок, и ещё сильнее углубил поцелуй, полностью отрезая нас от внешнего мира. Это стало последней каплей для моего пьяного терпения. Я с двойным упорством потянула его футболку вверх, и Илья наконец уловил этот призыв. Он на секунду нехотя отстранился от моих губ, тяжело дыша, перехватил ткань и одним быстрым, широким движением самостоятельно скинул футболку через голову, швырнув её куда-то на пол.

А стуки в дверь между тем не просто не прекращались - они усиливались с каждой секундой. Это были уже не банальные вежливые постукивания, а такое ощущение, будто Лиса сейчас на хрен выбьет эту дубовую дверь вместе с косяком, колотя по ней кулаками и ногами. Но Черкаса это только раззадорило. Оставшись с обнажённым торсом, на котором в белом свете подвески рельефно проступало напряжение, он сам первый коснулся моих губ. Этот поцелуй был ещё более властным и головокружительным; его горячая кожа обжигала мои плечи, а сильные руки намертво вжимали меня в деревянное полотно двери, пока за спиной буквально ходил ходуном замок.

Только через пару минут, когда кислорода в лёгких стало критически не хватать, а перед глазами от нехватки воздуха и алкоголя поплыли окончательные цветные круги, я первая аккуратно отстранилась. С дразнящей, довольной улыбкой на влажных губах я принялась жадно осматривать его раскрасневшееся лицо, а затем мой взгляд медленно, с откровенным восхищением опустился ниже - по его мощной шее к широкой груди.

Илья тихонько усмехнулся моей реакции, напоследок собственнически мазнул губами по моей щеке и нехотя повернулся к двери. Он протянул руку и с громким щелчком повернул замок, распахивая створку.

Первое, что мы увидели - это Лису. О, её выражение лица надо было снимать на камеру. Она стояла на пороге, тяжело дыша, со злым, просто свирепым выражением лица и зажатыми в кулаке таблетками. Но стоило её взгляду наткнуться на полуобнажённого Илью с растрёпанными волосами и на меня, стоящую рядом с максимально довольным видом, как Лиса буквально зависла. Она непонимающе уставилась на нас, захлопала ресницами и даже смешно протёрла свободными пальцами глаза, проверяя, не глючит ли её.

Я же, вообще не смутившись, деловито скрестила руки на груди поверх своего рваного топа и встала прямо плечом к плечу с Черкасом, с вызовом глядя на подругу.

- И чё это за хуйня сейчас была, а?! - наконец обрела дар речи Лиса, злобно и яростно уставившись на Илью. - Ты чё, Черкас, совсем страх потерял? Ты выебать её тут решил, пока я за таблетками бегала?!

Илья, услышав эту тираду, лишь громко, раскатисто рассмеялся, запрокинув голову. Он ни капли не смутился под её гневным взором, расправил свои широкие голые плечи и с наглой ухмылкой выдал:

- Слышь, Лис, а причём тут вообще я? Ты глаза-то разуй. Это она меня раздела, я тут вообще жертва обстоятельств.

Услышав это признание, Лиса со смесью шока и неверия медленно перевела свой испепеляющий взгляд на меня. Я, не думая отпираться, с абсолютно независимым видом коротко кивнула, мол: «Да, подтверждаю, моя работа».

Увидев это безмолвное повреждение от меня, Лиса сокрушённо выдохнула и с размаху хлопнула себя свободной ладонью по лбу.

- Господи, за что мне это... Двое придурков, - пробормотала она.

Но её педагогический гнев быстро вернулся. Недолго думая, она бесцеремонно оттолкнула локтем Илью, освобождая себе проход, ворвалась в спальню и железной хваткой сцапала меня за локоть. Она настойчиво потащила меня вглубь комнаты и с силой усадила на край кровати. Развернувшись обратно к Черкасу, который продолжал с ухмылкой наблюдать за этим цирком, Лиса язвительно выплюнула:

- Так, Черкас. Будь добр, одень свою футболку или вообще свали отсюда на хрен, пока я добрая! Не раздражай меня!

Я сидела на матрасе, поджав под себя ноги, и с огромным удовольствием оценивала всю эту комичную ситуацию. Лису трясло от злости, и это было чертовски весело.

- Опа, новости, - Илья картинно приподнял брови, вальяжно поставив руки на пояс своих широких джинсов и демонстрируя во всей красе свой идеальный торс.

- Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне свалить из моего же собственного дома, дамочка? Ничё там в голове не перепутала, нет?

Лиса аж подпрыгнула на месте от его наглости, её глаза сузились, и она снова рявкнула, буквально источая волны чистой агрессии:

- Я сказала - оденься! Быстро!

Все эти слова были сказаны с такой особой, концентрированной злостью, что воздух в спальне, казалось, можно было резать ножом. Было отчётливо видно, как её до безумия выбешивает вся эта ситуация, наше абсолютно наглое, неадекватное поведение и то, что мы её ни во что не ставим. В этот момент она явно хотела разорвать нас обоих на мелкие кусочки, просто чтобы удовлетворить своё уязвлённое эго и вернуть контроль над ситуацией. Но самое смешное, что мне безумно нравилось бесить её в таком состоянии - алкоголь развязал все тормоза, превращая это в весёлую игру. А Илья так тем более ловил от этой ситуации высшее, ни с чем не сравнимое удовольствие, продолжая нагло ухмыляться ей в лицо. И в эту секунду я понимала этого упрямого придурка как никто другой в этом мире.

Илья не спеша опустил взгляд на пол, где валялась его футболка, ленивым движением подцепил её ногой и, подкинув в воздух, поймал одной рукой. Но натягивать её обратно даже не думал. Вместо этого он просто перекинул её через плечо, продолжая демонстративно щеголять голым торсом прямо перед носом у закипающей Лисы.

- Ладно, Лис, не ори, а то связки порвёшь, - с издевательской заботой в голосе хмыкнул Черкас, делая шаг вглубь комнаты. - На, держи лучше свою добычу, а то уронишь ещё по дороге.

Он протянул руку и аккуратно поставил на тумбочку возле кровати стакан с водой, который, оказывается, успел прихватить, пока я закрывала дверь.

Лиса выглядела так, будто у неё из ушей сейчас повалит белый пар, прямо как в мультяшках. Она судорожно вздохнула, стараясь сдержаться, и со стуком бахнула на тумбочку принесённую из ванной аптечку.

- Ты просто невыносим, Черкас! - процедила она сквозь зубы, резко поворачиваясь ко мне. - А ты, звезда танцпола, рот открывай. Будем твою отбитую голову в чувство приводить.

Она выудила из пластиковой коробки какой-то блистер, с силой выдавила две капсулы и протянула их мне вместе со стаканом воды. Я сидела на краю кровати, всё ещё слегка покачиваясь, и с глупой, пьяной улыбкой наблюдала за этой сценой. Внутри меня всё ещё бурлил тот самый адреналин от нашего поцелуя с Ильёй, и злость Лисы казалась чем-то ужасно далёким и забавным.

Я послушно закинула таблетки в рот, сделала пару жадных глотков воды и блаженно откинулась спиной на подушки, вытягивая ноги прямо.

- Да ладно тебе, Лис, чё ты душная такая, - лениво пробормотала я, прикрывая глаза ладонью от яркого света. Голова всё ещё гудела, но лекарство и прохладная вода постепенно начинали делать своё дело. - Илюха вон не ругается... Ему нравится.

- Ему нравится над моими нервами издеваться, вот чё ему нравится! - рявкнула Лиса, наконец-то стаскивая с моего тела куртку, и с грохотом бросила её на пол.

Илья в это время уселся на широкий подоконник, скрестив ноги и с явным наслаждением наблюдая за тем, как Лиса выполняет роль строгой мамочки. Его тёмные глаза блестели от искреннего веселья. Он перевёл взгляд на меня, подмигнул и негромко произнёс, обращаясь к Лисе:

- Слышь, воспитатель года, ты если закончила тут лекцию о хороших манерах, то давай канай на первый этаж. Там в холодильнике кола была и лёд. Притащи, а то у нашей принцессы на утро голова отвиснет.

Лиса замерла со злым выражением лица, и медленно повернула голову в сторону Ильи и посмотрела на него таким взглядом, словно прикидывала, в какую часть его рельефного тела запустить что-то тяжёлое.

- Я тебе щас такую колу устрою, Черкас, - тихим, обещающим крупные неприятности голосом произнесла она. - Мало не покажется.

Услышав эту очередную порцию угроз, мы с Ильёй одновременно не выдержали и громко, в один голос рассмеялись на всю спальню. Наша общая реакция взбесила Лису ещё сильнее: она стояла посреди комнаты смотря то на меня то на Илью, тяжело дыша от ярости, и, казалось, мысленно сжигала нас дотла.

В эту же секунду Илья, решив, что градус абсурда пора немного снизить, лениво поднялся на ноги со своего подоконника. Сорвав с плеча чёрную ткань, он наконец-то одним плавным движением натянул футболку обратно на себя. Увидев, как скрылся этот идеальный рельеф, я разочарованно надула губы.

Внутри меня всё ещё бушевал хмельной азарт, поэтому я капризно выпрямилась на кровати, ткнула в Илью указательным пальцем и громко заявила:

- Эй! Ну зачем ты оделся? Без футболки тебе вообще-то намного лучше. А ну снимай обратно! Слышишь, Черкас, снимай!

В ответ на мою пьяную дерзость Илья лишь насмешливо фыркнул, подошёл вплотную к кровати и отвесил мне лёгкий, чисто символический щелбан по затылку.

- Рот прикрой, малая, а то муха залетит, - с ухмылкой осадил он меня.

Я смешно ойкнула, потирая место удара, а затем резко повернулась к Лисе, которая уже просто не знала, куда деваться от нашего неадекватного поведения. Уперев руки в бока, я вызывающе выпалила:

- Чё ты так смотришь на меня? Что?! Можно подумать, тебе самой не нравится! Вот мне лично очень даже нравится, красивый вид, грех жаловаться!

С этими словами я демонстративно скрестила ноги по-турецки прямо на покрывале, продолжая улыбаться во весь рот. Илья стоял чуть позади, засунув руки в карманы джинсов, и переводил взгляд с меня на подругу с самой довольной, самодовольной ухмылкой, на которую только был способен.

- Да пошли вы оба нахер, конченые блять! - в сердцах прикрикнула Лиса.

Она с грохотом резко бросила все оставшиеся таблетки обратно на тумбочку и, развернулась стремительно направилась к выходу из спальни. Было очевидно, что её лимит терпения исчерпан под ноль.

Поняв, что дело пахнет керосином, я мгновенно повернулась к Илье и сделала страшные глаза, буквально приказывая ему своим взглядом, чтобы он её ни за что не отпускал. Черкас уловил мой посыл с полуслова. Он коротко кивнул мне, сделал широкий шаг наперерез Лисе и громко, звонко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание:

- Так, девчата, хорош, не ссорьтесь. Лиса, стоять. Ты никуда сейчас не пойдёшь. Ты вообще время видела? Ночь на дворе.

Он подошёл к ней почти вплотную, перекрывая своей массивной фигурой дверной проём. Но Лиса не собиралась так просто сдаваться. Она резко выставила указательный палец прямо перед его лицом, очерчивая между ними границу, и яростно зашипела, срываясь на крик:

- Черкас, клянусь, ты меня сейчас так раздражаешь, что я готова пойти на кухню, взять самый большой нож и воткнуть его прямо в тебя! Ты меня заебал уже, чмо тупорылое! Сил моих на вас нет!

Её голос эхом разнёсся по полутёмному коридору, но Илью этот всплеск эмоций вообще не тронул. Он абсолютно спокойно, даже вальяжно всунул руки поглубже в карманы джинсов, чуть наклонил голову набок и выдал своим фирменным, непробиваемым тоном:

- Лис, расслабься. Твои крики перестали действовать на меня ещё классе в шестом, когда мы за одной партой сидели. Сейчас ты абсолютно бездейственна со своими угрозами, поэтому тебя это так и бесит. Разве не так?

Услышав эти слова, я сквозь пьяный туман чётко осознала: сейчас точно грянет буря. Лиса была на грани того, чтобы действительно перейти к физическому насилию. Нужно было срочно спасать ситуацию, и в мою голову пришла гениальная, как мне тогда казалось, мысль - притвориться, что мне резко стало очень плохо.

- Боже!.. О-о-оу... Как мне плохо-то, мамочки... У меня сейчас голова просто раскалывается на части! - жалобно застонала я, театрально схватившись руками за виски и заваливаясь набок, прямо на подушки.

Мой актёрский перформанс сработал идеально. Вся злость Лисы мгновенно испарилась, уступив место её вечной привычке обо мне заботиться. Она шумно выдохнула, бросила быстрый взгляд на Илью и стремительно подбежала к кровати.

- Так, тихо, не крутись, - запричитала она, опускаясь рядом со мной и аккуратно кладя свою прохладную ладонь мне на лоб. - Температуры у тебя нет, слава Богу... Горишь просто от алкоголя.

Я видела, как Лиса потихоньку начинает успокаиваться, её дыхание выравнивалось. Она аккуратно собрала все разбросанные таблетки, методично сложила их обратно в пластиковую аптечку и плотно закрыла крышку. После этого она взяла стакан с водой, приподняла мою голову за затылок и строго произнесла:

- На, пей. Чтобы весь стакан выпила, до капли. Тебе нужно токсины вымывать, дурочка.

Я капризно надула губы, но стакан послушно приняла. Вода показалась мне самым вкусным напитком на свете - я выпила всё до самого дна, шумно выдохнула и передала пустой стакан обратно Лисе в руки.

Пока мы были заняты этим процессом, Илья молча отошёл к своему огромному шкафу-купе в углу комнаты. Он раздвинул зеркальные дверцы и принялся сосредоточенно рыться на полках в стопках одежды. Лиса демонстративно игнорировала его присутствие, занимаясь мной, а вот я внимательно, не отрывая взгляда, следила за каждым его движением. Уже через пару секунд Черкас выудил из недр шкафа свои чёрные длинные домашние шорты из мягкого трикотажа и просторную, лёгкую белую футболку.

Он развернулся, подошёл к нам и протянул эти вещи Лисе. На его лице больше не было прежней издевательской ухмылки - он говорил спокойно и по делу:

- Держи. Переодень её в нормальное, а то она в этих шмотках с тусовки не уснёт. А я пока пойду вниз, на улицу выскочу, курну.

Илья перевёл взгляд на меня, задержавшись на секунду, а затем снова посмотрел на подругу:

- Как только закончишь с ней - уложи её спать, выключай свет и спускайся в гостиную на первый этаж. Я буду тебе там постель стелить на диване. Договорились?

Лиса молча забрала у него вещи, полностью игнорируя его слова. Илья развернулся и тихими, тяжёлыми шагами вышел из спальни, прикрыв за собой дверь и оставляя нас с Лисой в относительной тишине наедине.

Как только за Ильёй захлопнулась дверь, в комнате повисла тяжелая, осязаемая тишина, нарушаемая только моим неровным дыханием и шуршанием ткани в руках Лисы. Я осталась лежать на подушках, глупо улыбаясь потолку, пока перед глазами всё еще кружились цветные круги. Внутри всё приятно горело после поцелуя с Черкасом, и даже раскалывающаяся голова ушла на второй план.

Лиса повернулась ко мне, держа в руках огромные илюхины шорты и футболку, которая на мне смотрелась бы как платье. Она посмотрела на меня сверху вниз, и вся её недавняя ярость сменилась глубоким, усталым вздохом. Она присела на край кровати, швырнув вещи рядом со мной, и скрестила руки на груди.

- Ну и что это было, Лан? - уже без крика, но с явным укором в голосе спросила она. - Ты вообще соображаешь, что творишь? Напилась до беспамятства, еле на ногах стоишь, так еще и на Черкаса прыгаешь. Ты же знаешь, какой он. Ему только повод дай, он же танк, тормозов вообще не знает.

Я лениво повернула к ней голову, прищурив один глаз от мягкого света подвески, и капризно протянула, растягивая слова:

- Ну Ли-и-с... Ну чего ты опять начинаешь? Черкас нормальный. И вообще, он сам не против был, видела, как ухмылялся? Ему понравилось, я знаю.

- Да ему всегда нравится, когда вокруг него комедия ломается! - Лиса раздраженно потянулась к моей куртке, аккуратно помогая мне высвободить рукава. - Давай, поднимай свою пьяную тушку, переодевать тебя буду, ходячее ты несчастье. Пахнешь этим клубом на километр вокруг.

Я послушно приподнялась, чувствуя, как тело слушается с трудом, словно оно было из ваты. Лиса ловко стянула с меня верхнюю одежду, аккуратно бросив её на стул, а затем развернула белую футболку Ильи. Когда я просунула голову в горловину, ткань мгновенно окутала меня с ног до головы, пахнув чем-то чисто мужским - дорогим парфюмом, лёгким дымом сигарет и тем самым родным запахом Черкаса, от которого у меня до сих пор мурашки бежали по коже. Футболка свисала почти до колен, шорты пришлось затянуть на шнурке до упора, чтобы они просто не свалились с моих бедер.

- Всё, обувь мы с тебя сняли, шмотки поменяли, - Лиса критически осмотрела мой новый прикид и слегка улыбнулась, потрепав меня по плечу. - Настоящий рэпер. Ложись давай, укрывайся.

Я с тихим стоном блаженства завалилась под тяжелое, прохладное одеяло. Постель Ильи была невероятно удобной, и как только моя голова коснулась подушки, меня начало со страшной силой клонить в сон. Алкоголь вперемешку с лекарством наконец-то начал отпускать, сменяясь глухой, непреодолимой слабостью.

Лиса тем временем подошла к выключателю. Она замерла на секунду на пороге, глядя на меня в упор.

- Я спускаюсь вниз, к этому дегенерату, - тихо сказала она, взявшись за ручку двери. - Постарайся уснуть и больше ничего не выкидывай, ладно? Утром поговорим.

- Ладно, Лис... Спасибо, - пробормотала я уже сквозь засыпание, отворачиваясь к стене.

Свет в спальне погас, погружая комнату в приятный, спасительный полумрак. Дверь тихо щелкнула, и Лиса ушла, оставив меня наедине с мыслями о том, что произошло у этой самой двери всего пару минут назад.

Внизу, на первом этаже, послышался глухой стук шагов и негромкие голоса Ильи и Лисы, которые о чем-то начали спорить в гостиной. Под это привычное, убаюкивающее ворчание моих лучших друзей я наконец-то окончательно провалилась в глубокий, беспамятный сон.

                От лица Лисы:

Как только я полностью удостоверилась в том, что Лана наконец-то находится в полной безопасности и крепко спит, уткнувшись носом в подушку, я тихонько выскочила из комнаты. Закрыв за собой дверь с максимальной осторожностью, чтобы не дай бог не разбудить эту спящую красавицу, я направилась к лестнице. По пути на автомате высунула телефон из заднего кармана джинсов, чтобы просто посмотреть на время. Экран мигнул, высветив цифры.

00:20.

«Ну пиздец...» — мысленно выругалась я, устало потирая переносицу. Ночь только началась, а я уже чувствовала себя так, будто по мне проехался грузовик.

Я медленно спустилась на первый этаж, где царил приятный полумрак, разбавляемый лишь мягким светом из кухонной зоны. За большим столом, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел Илья. В его руках была массивная кружка, из которой красивыми кольцами шёл горячий пар — Черкас пил то ли чай, то ли кофе, абсолютно не парясь о позднем времени. Я сразу же перевела требовательный взгляд на диван в гостиной, который до сих пор стоял в первозданном виде, совершенно не застеленный. Ни подушек, ни одеяла, ни простыни.

Я недовольно нахмурилась и, подойдя ближе, скрестила руки на груди, всем своим видом выражая крайнюю степень раздражения.

— И почему ты ещё не застелил диван? — сходу спросила я, строго глядя на него сверху вниз.

Черкас даже не вздрогнул. Он молча перевёл на меня свой тяжёлый, ленивый взгляд, медленно опустил кружку на деревянную поверхность стола и с лёгкой наглой усмешкой спросил:

— А что, сама не можешь, Лис? Ручки отвалятся?

Но я не дала ему развить эту тему и резко перебила на полуслове, сузив глаза:

— Представь себе, не могу! И не потому, что мне сложно, а потому, что я не настолько наглая, чтобы без спроса шастать по чужим шкафам и вещам в поисках постельного белья. В отличие от некоторых, у меня есть понятие о личных границах.

Услышав это, Илья демонстративно, с глубинным вздохом закатил глаза, всем своим видом показывая, как сильно я его утомляю.

— Боже, ну ты и зануда, Лиса. Включаешь правильную девочку там, где не надо, — проворчал он, но всё же поднялся со стула, возвышаясь надо мной своей фигурой.

Он вышел из-за стола и направился в сторону лестницы, уходя на второй этаж за текстилем. Я лишь фыркнула ему вслед и с облегчением опустилась на прохладную ткань дивана в ожидании. Делать было нечего, и я изредка осматривалась по сторонам, изучая интерьер его берлоги: этот его вечный гранжевый стиль, тёмные тона, гитары в его комнате. Атмосфера которая так подходила его характеру, сейчас в ночной тишине ощущалась особенно остро.

Уже через пару минут Илья вернулся. В его руках была целая стопка: аккуратно сложенное постельное бельё, а сверху лежали его личные футболка с шортами. Он подошёл и размашистым движением протянул мне одежду.

— На, держи. Иди переоденься в ванной, пока нормальный вид не приняла, а я тут сам всё застелю, — сказал он, кивнув в сторону коридора.

Я молча, с лёгким хлопком выхватила вещи из его рук, даже не став говорить «спасибо» — обойдётся. Повернувшись, я побрела в ванную комнату, которая находилась буквально в паре шагов от гостиной. Зайдя внутрь, я щелкнула выключателем, заперлась и подошла к зеркалу. Вид у меня был тот ещё — уставшая, злая, с растрёпанными волосами. Настоящий день сурка с этими двумя придурками.

Я быстро стянула с себя приталенную чёрную рубашку, в которой ходила на тусовку, и развернула футболку Ильи. Она оказалась просто гигантской — плотный чёрный хлопок мягко лёг на плечи, а подол свисал мне почти до колен, превращая вещь в полноценное оверсайз-платье. Следом я сняла свои джинсы и натянула его домашние трикотажные шорты. Пришлось затянуть шнурок на поясе до самого упора, завязав его на крепкий узел, потому что иначе они бы просто свалились. На мне они сидели скорее как полноценные, широкие шаровары или штаны, смешно волочась по полу.

Взяв свою уличную одежду, я аккуратно и плотно сложила её в аккуратный комок. Выключив в ванной свет, я вышла обратно в гостиную. Илья к этому моменту уже почти всё застелил: простыня была идеально расправлена по матрасу дивана, а сам он как раз возился с огромным пледом.

Услышав мои шаги, Черкас обернулся. Увидев меня в своём шмотье, он замер на секунду, окинул взглядом с ног до головы, а затем насмешливо поднял одну бровь, сдерживая смешок:

— Ну и чучело. Ткани на тебе больше, чем на парашюте. Моя одежда на тебе смотрится, прямо скажем, так себе, Лис. Как на вешалке.

Услышав эту очередную подколку, я не стала взрываться. Вместо этого я сделала глубокий вдох и произнесла с леденящим душу, абсолютно ровным спокойствием:

— Илья.

Я смотрела на него в упор, не мигая. Черкас явно удивился такой непривычной тишине и отсутствию ответных криков. Он замер, перевёл на меня весь свой внимательный взгляд и застыл с пододеяльником в руках, ожидая подвоха.

А я, медленными, размеренными шагами начала подходить к нему ближе. На моём лице сама собой потихоньку проступала зловещая, хищная гримаса искренней злобы.

— Подскажи мне, пожалуйста, — вкрадчиво, почти шепотом спросила я, остановившись в метре от него. — Где у тебя на кухне хранятся самые острые и самые длинные ножи? Ну, знаешь, такие качественные ножи… Чтобы вот так просто взять, с размаху воткнуть в плоть человека, провернуть пару раз, и чтобы он сразу сдох на месте, не успев даже пикнуть?

Илья пару секунд молча переваривал мой монолог, глядя мне прямо в глаза, а затем его губы медленно расползлись в фирменной, совершенно бесстрашной ухмылке. Его эта тирада ни капли не испугала — скорее наоборот, раззадорила.

— На кухне, Лис. В самом первом комоде справа, в верхнем ящике. Там отличный шеф-нож лежит, японский, — спокойно, как ни в чём не бывало, ответил он, возвращаясь к работе.

Я зловеще, приторно-сладко улыбнулась ему в ответ, обнажив зубы:

— Отлично. Я обязательно воспользуюсь этим прекрасным моментом, когда ты ночью уснёшь. Так что спи крепко, Черкас.

Услышав эту прямую угрозу жизни, Илья лишь понимающе кивнул, продолжая с абсолютным хладнокровием вдевать огромную подушку в наволочку.

— Ловлю на слове, — хмыкнул он.

Когда с постелью было окончательно покончено, он аккуратно положил взбитую подушку у изголовья дивана и отошёл в сторону. Я подошла к своему спальному месту и недалеко от себя, на край дивана, аккуратно кинула свои сложенные вещи, готовясь наконец-то закончить этот безумный день.

Я тяжело опустилась на край дивана, чувствуя, как от нахлынувшего изнеможения начинают подкашиваться ноги. Каждый вдох давался с трудом, а внутри всё ещё клокотало недовольство. Даже не поворачивая головы в сторону Ильи, который всё ещё маячил на периферии, я бросила максимально холодным тоном.

— Проваливай уже. Илья, я серьёзно. Иди в свою спальню, на кухню, в гараж — да куда угодно, но исчезни с глаз долой. Иначе я просто не усну. Я буду постоянно чувствовать этот твой давящий надзор, а мне сейчас нужно только одно — прийти в себя и выключить мозг.

Черкас, который всё ещё стоял неподалёку, небрежно вытирая руки полотенцем, на секунду замер. Он медленно приподнял одну бровь, и в полумраке гостиной его взгляд стал острым, как наточенная бритва. Он не спешил подчиняться — он словно смаковал этот момент противостояния.

— Слышь, ты берега-то не путай, дамочка, — его голос прозвучал с пугающим, угрожающим спокойствием, которое было в сотни раз страшнее любого крика.

— Это мой дом. Я здесь хозяин, и только я решаю, в какой комнате мне находиться, сколько мне здесь сидеть и когда мне уходить. Так что свои команды, «командирша», прибереги для кого-нибудь другого. Ты явно ошиблась адресом.

От его высокомерного тона меня прошило током чистого, первобытного раздражения. Я вскочила на ноги, забыв об усталости, и оказалась прямо перед ним. Несмотря на то, что он был на голову выше, я, пылая праведным гневом, уставилась ему прямо в глаза, не отводя взгляда ни на долю секунды.

— Мне плевать, чей это дом! — прошипела я, не сдерживая яда, и отчаянно ткнула пальцем в сторону лестницы. — Мне плевать на твои правила и твой эгоцентризм! Я не сомкну глаз, пока ты будешь тут сидеть, рассеивать чаи, пялиться на меня и ждать, когда я оступлюсь. У меня нервы на пределе после всего этого цирка, который ты устроил! Так что давай, «хозяин», вали-ка ты отсюда в очко, и побыстрее, пока я не начала жалеть о том, что вообще переступила порог твоего дома!

Илья скривился, словно я только что заставила его съесть целый лимон вместе с кожурой. Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума — я почувствовала исходящий от него жар и резкий запах мужского парфюма.

— Значит так, Лиса, — проговорил он низким, вкрадчивым, бархатным голосом, от которого по позвоночнику пробежала ледяная волна. — Сейчас я иду в душ. И если к тому времени, как я выйду, ты не будешь спать… клянусь, я просто возьму подушку и задушу тебя. Просто чтобы ты наконец-то замолчала и дала мне отдохнуть. Это понятно?

Он не стал дожидаться моего ответа, прекрасно понимая, что последнее слово останется за ним. Резко развернувшись, он одним движением щелкнул выключателем, погружая всю гостиную в густую, почти осязаемую темноту. Его уверенные, тяжёлые шаги гулко раздались по паркету, направляясь в сторону ванной.

Я осталась стоять посреди комнаты, вцепившись пальцами в край дивана так, что костяшки побелели. Как только дверь ванной захлопнулась, я тихо, почти беззвучно прошептала в пустоту, обращаясь к Богу:

— Господи, пожалуйста… хоть бы он не вернулся оттуда. Хоть бы просто исчез или провалился сквозь землю… Пусть это всё закончится.

Слова, слетевшие с губ, показались мне почти отчаянной молитвой. Не теряя ни секунды, я поспешно забралась на диван, подтягивая колени к подбородку, стараясь стать меньше. Простыня, которую он застелил, была на удивление прохладной — контраст с моим разгорячённым от злости телом принёс странное, почти наркотическое удовольствие. Этот спасительный холодок пробирал до самых костей, медленно остужая кипящие мысли и снимая тяжёлое напряжение с плеч.

Я начала проваливаться в сон, словно падая в тёмную, но удивительно уютную бездну. Я сильнее укуталась в тяжёлое одеяло, заворачиваясь в него, как в защитный кокон, чтобы ни один звук извне не нарушил этот хрупкий мир. Осторожно, стараясь не скрипнуть пружинами дивана, я отвернулась от стола, где всё ещё стояла его остывающая кружка, лицом к мягкой спинке, и плотно, с силой закрыла глаза.

Тишина в доме стала звенящей. Было слышно лишь, как где-то в недрах стен по трубам шумит вода, и как моё собственное сердце постепенно замедляет свой бешеный, рваный ритм. Усталость брала своё — веки стали тяжёлыми, как свинец, нестерпимо клоня к земле. Я, наконец, позволила себе окончательно отдаться объятиям сна, отпуская реальность, лелея слабую надежду на то, что, когда я проснусь, этот безумный кошмар с Черкасом останется лишь дурным сном где-то в глубоком прошлом.

Не знаю, сколько точно я проспала, но из глубокого, вязкого забытья меня бесцеремонно выдернули чужеродные, раздражающие звуки. Какое-то мерное шуршание, приглушённый стук и едва уловимый скрип половиц. Всё это доносилось со стороны обеденного стола — как раз оттуда, где ранее так вальяжно восседал Илья.

Тяжело вздохнув, я нехотя перевернулась на другой бок и тут же поморщилась: в глаза ударил резкий, неприятный лучик света, рассеивающий ночной полумрак гостиной. Когда зрение наконец адаптировалось, я разглядела Черкаса. Он сидел в той же позе, полностью погружённый в свой телефон, экран которого и подсвечивал его резкие, напряжённые черты лица. Рядом с ним неизменно высилась всё та же массивная кружка, над которой теперь уже с новой силой вился густой, ароматный пар.

Внутри меня мгновенно вспыхнула волна чистой, концентрированной злости. С трудом устроившись в более-менее удобном положении и оперевшись на локоть, я сиплым от сна голосом проворчала:

— Черкас, имей совесть, а? Какого чёрта ты до сих пор здесь торчишь? Пошёл бы уже в любую другую спальню, благо дом позволяет. Дай мне поспать нормально, не маячь перед глазами!

Илья даже не вздрогнул. Он медленно оторвал взгляд от экрана, смерил меня холодным, непроницаемым взглядом и как-то странно, с глухим подтекстом произнёс:

— А ты вовремя проснулась, Лис. Очень вовремя.

Я нахмурилась, уловив в его голосе опасные нотки. Сон как рукой сняло. Откинув одеяло, я резко встала с дивана, на ходу нервно поправила гигантскую футболку, которая смешно болталась на мне, и быстрыми шагами подошла к столу. Сердце испуганно пропустило удар.

— Что случилось? — в упор спросила я, вглядываясь в его лицо. — Что-то с Ланой? Ей плохо?

Илья кратко, едва заметно качнул головой из стороны в сторону.

— С ней всё хорошо. Успокойся. Я только что ходил к ней, проверял — спит как убитая.

Услышав это, я выдохнула, чувствуя, как липкий страх отступает. Но на смену ему вернулось прежнее раздражение. Желая заглушить подступивший к горлу ком, я на автомате потянулась вперед, бесцеремонно схватила его кружку и сделала приличный, жадный глоток. Горло обожгло горькой, крепкой жидкостью. Только тогда до меня дошло, что это был чёрный, адски крепкий кофе без капли сахара. Я невольно поморщилась. Увидев это, Илья лишь издевательски приподнял одну бровь, но никак комментировать мою наглость не стал — просто молча перевёл взгляд обратно в свой светящийся мобильник.

Я уже чувствовала, как кровь буквально закипает в жилах от этого его надменного, демонстративного игнора. Я развернулась, собираясь высказать ему всё, что думаю, и уйти обратно спать, как вдруг его низкий голос заставил меня застыть на месте.

— Помнишь Риту? — неожиданно, без всякого вступления спросил он.

Я замерла, недоверчиво развернувшись к нему всем корпусом. Задумавшись на секунду, я потерла подбородок и с явным удивлением и брезгливостью в голосе протянула:

— Рита?.. А, это та шлюха, с которой ты в последнее время таскался по впискам и клубам? Да, помню. И что?

В ответ Илья лишь хмуро кивнул, подтверждая мою догадку, а затем продолжил, не меняя интонации:

— А помнишь моего бывшего друга Амира? Ну, мы раньше плотно общались, пока я не прекратил с ним общение.

В моей голове была полная каша, и это имя вообще ничего мне не говорило. Я напрягла память, но, так ничего и не вспомнив, отрицательно качнула головой. Илья, заметив мою амнезию, шумно выдохнул сквозь зубы и раздражённо закатил глаза:

— Ну блять, Лис! Пацан, с которым ты в пух и прах не поладила в пятом классе. Ты на него ещё наорала на всю школу, когда он посреди урока к нам в класс ворвался без стука. Вспомнила?

В памяти мгновенно всплыл тот глупый школьный инцидент. Я резко кивнула, скрестив руки на груди.

— Ну-у-у допустим. Вспомнила. И что ты хочешь этим сказать? Они типа мутить там начали за твоей спиной, а тебя бедного-несчастного, на свидание не позвали? В чём драма-то?

Вместо ответа Илья пару раз тяжело похлопал ладонью по стулу рядом со собой, приподняв бровь в немом приглашении. Колеблясь, я всё же обошла стол и неохотно села на соседний стул, правда, тут же демонстративно отодвинулась от него подальше. Черкас молча протянул мне свой телефон, скользнув пальцем по экрану.

— Читай, — коротко бросил он.

Я смерила его подозрительным взглядом, но мобильник из рук выхватила. На экране светились длинные скрины переписок. Пока мои глаза бегали по строчкам, Илья ровным, безэмоциональным голосом начал набрасывать контекст:

— Пока ты тут дрыхла, я попросил Амира кое-что разузнать. Проверить Риту, поспрашивать, что она вообще обо мне трепет в своей компании. А то она в последнее время вела себя слишком подозрительно, крутила хвостом, а мне такие качели вообще не в кайф. Ну вот он мне и переслал её сообщения.

Я параллельно читала текст, и внутри меня росло странное чувство удовлетворения. Рита в переписке не стеснялась в выражениях: она строчила, что Илья — безбашенный на голову, отбитый психопат, которому мать в детстве не уделяла ни капли внимания. Что он круглая сирота, выросший в атмосфере вечных побоев и жестокости, и что эта среда сделала из него точно такого же насильника, который теперь просто отыгрывается на людях и издевается над каждым, кто слабее.

Когда я дошла до строчки про издевательства над людьми, я не выдержала. Оторвав взгляд от экрана, я злорадно усмехнулась прямо ему в лицо:

— Ну, слушай… Вот тут она, кстати, абсолютно права. Хоть в чём-то эта девка не соврала.

Тяжёлый кулак Ильи с оглушительным грохотом опустился на деревянный стол, заставив кружку с кофе жалобно звякнуть. От этого удара веяло такой первобытной, бешеной яростью, что воздух в комнате в секунду стал удушающим.

— Думай, что говоришь, блять! — прорычал он, подавшись вперёд, его глаза налились кровью. — Ты нихуя не знаешь о моём прошлом! Ни-ху-я! Ты думаешь, если мы в одной школе учимся, то ты блять эксперт по моей жизни?!

Этот его выпад стал последней каплей. Моё терпение, копившееся годами, окончательно лопнуло. Я с грохотом вскочила со стула, швырнув его чертов телефон обратно на стол, и в том же бешеном, срывающемся тоне проорала ему в ответ:

— Вот как раз таки я знаю о тебе абсолютно всё, Черкас! Я вижу тебя как свои пять пальцев, насквозь тебя читаю, урода! Я с тобой в одном классе с первого года сижу и каждый божий день наблюдаю за тем, как ты «развиваешься». Я прекрасно вижу, что ты творишь с девчонками, как ты ломаешь жизни невинным парням, которые вообще ни в чём не виноваты! В том числе и в том, что ты рос в какой-то там маргинальной, конченой обстановке!

Я сделала шаг к нему, тяжело дыша, и из меня хлынула вся та затаённая обида, которую я так долго прятала:

— Ты думаешь, если я в последнее время стала нормально, по-человечески к тебе относиться ради Ланы, то я забыла, что ты со мной творил в школе?! Что ты устраивал мне?! Нет уж, Илья, такое я не забужу никогда в жизни! И прощать я тебя не собираюсь! Я проклинать тебя буду всю оставшуюся жизнь, потому что таким жестоким тварям, как ты, в этом мире просто нет места!

Я выпалила это с такой дикой, концентрированной ненавистью, что у меня перехватило дыхание. Грудь высоко вздымалась, я тяжело и рвано дышала, глядя на него. Илья внимательно, не проронив ни слова, выслушал мою тираду. Его лицо на секунду окаменело. А затем он резко, как пружина, вскочил со стула и в один шаг оказался со мной вплотную.

Я замерла, сжав зубы и пристально следя за каждым мимическим мускулом на его лице. И то, чего я подсознательно так яростно добивалась, чего хотела всем своим существом, чтобы доказать его гнилую суть — наконец случилось.

Удар прилетел наотмашь, резкий и оглушительный. Мою голову сильно повело в сторону, в ушах мгновенно зазвенело, а кожу на щеке обожгло невыносимым, пульсирующим пожаром. На секунду в гостиной повисла мёртвая, звенящая тишина.

Я застыла. На моих губах, вопреки боли, сама собой расплылась безумная, торжествующая ухмылка. Я медленно, вызывающе подняла руку, одним резким движением убрала растрепавшиеся волосы с лица и, глядя ему прямо в зрачки, выплюнула с ядовитым торжеством:

— Умничка… Каков герой! Сорвал-таки свои грёбаные нервы на мне? Молодчина, Черкас, так держать! Лишний раз доказал, какое ты животное!

Я сделала шаг назад, а затем начала медленно, размеренно ходить вокруг стола, словно хищник, загнавший жертву в ментальную ловушку.

— Вот знаешь, Илья… Мне сейчас искренне, до боли в сердце жаль Лану. Жаль, что она — такая чистая и наивная — умудрилась по уши влюбиться в такого законченного, бездушного идиота, как ты. Она ведь ещё ни разу не видела твоего истинного, гнилого лица. А вот я его видела. Прекрасно видела. И я тебя уверяю, Черкас… я сделаю всё, чтобы разбить её дурацкие розовые очки в самые мелкие дребезги. Она увидит, кто ты есть на самом деле. Понял меня? — отчеканила я, остановившись прямо за его спиной.

Илья медленно повернулся ко мне. На его лице сейчас застыла пугающе спокойная, почти безразличная гримаса. Но это была иллюзия. Я слишком хорошо его знала — за этим штилем скрывался бушующий ураган чистой злобы, которая вот-вот должна была обрушиться на меня.

И тут мы словно поменялись ролями. Черкас, засунув руки в карманы своих тёмно-синих, свободных пижамных штанов, начал медленно, вальяжно циркулировать вокруг меня, сокращая и без того душное пространство.

— Нет, Лис. Не понял, — тихо, с опасной полуулыбкой отозвался он. — Потому что тебе нихуя не удастся разбить. Знаешь почему? Да потому что Лана, в отличие от тебя, зануды, прекрасно видит моё истинное лицо. Она знает обо мне всё. Она знает, что я ещё в раннем возрасте стал убийцей. Знает, что я домогался до девок… которые, между прочим, сами на меня пачками вешались и тянулись, — выделил он интонацией, опаляя моё ухо своим дыханием.

Я резко отшатнулась от него на пару шагов и снова пошла по кругу, нервно жестикулируя:

— Верно! Да, она всё это знает из твоих сопливых историй, Илья! Но знаешь, в чём разница? Она продолжает слепо романтизировать тебя! Она смотрит на тебя и думает: «О боже, какой же он крутой, опасный парень с тяжёлым прошлым!». Вот это, Черкас, и называется — розовые очки! Она ослепла, она никого вокруг не видит, кроме тебя одного. Она сделала из такого ничтожества единственный смысл своей жизни! А ты? Ты в ответ что делаешь? Продолжаешь шляться по клубам, клеить левых тёлок и сохнуть по своей Ритуле, которой ты, судя по скринам, нахер вообще не сдался!

Мои последние слова про Риту ударили по его самолюбию гораздо сильнее, чем все предыдущие обвинения в жестокости. Я прямо кожей почувствовала, как между нами натянулась невидимая струна, готовая вот-вот лопнуть и разнести эту гостиную к чертям. Упоминание того, что какая-то девка размазала его эго в переписке, заставило Илью остановиться.

Он замер прямо напротив меня, убрав руки из карманов пижамных штанов. Его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что послышался отчетливый треск суставов. Взгляд Ильи, подсвеченный лишь тусклым экраном брошенного на стол телефона, стал абсолютно безумным, черным, без единого проблеска человечности.

— Нахер не сдался, говоришь? — тихо, почти ласково переспросил он, но в этом шёпоте сквозила такая первобытная жуть, что инстинкт самосохранения внутри меня запоздало забил в набат.

Черкас сделал стремительный шаг вперед, хватая меня за воротник его же огромной футболки, и с силой впечатал спиной в ближайшую массивную колонну этого дома. Из моих лёгких вышибло весь воздух, а затылок неприятно звякнул о бетонную поверхность. Он навис надо мной всей своей фигурой, перекрывая любой путь к отступлению. От него пахло адреналином, мятой и тем самым горьким кофе.

— Ты думаешь, ты самая умная, Лис? Думаешь, раскусила меня? — его лицо находилось в считанных сантиметрах от моего, я видела, как бешено расширились его зрачки. — Да мне плевать на Риту. Она для меня — пыль под ногтями, расходный материал на одну ночь, как и десятки других. И её выебоны в скринах задели только тебя, как я вижу.

Он перехватил мою челюсть пальцами, до боли сдавливая щеки, заставляя смотреть только на него. Его пощечина всё ещё горела адским огнем, но я упрямо сцепила зубы, отказываясь ронять хоть одну слезу перед этим чудовищем.

— А насчет Ланы… — Илья злорадно, хрипло усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный азарт.

— Ты так печешься о её розовых очках, будто защищаешь саму себя. Тебе ведь обидно, да? Обидно, что она любит меня такого — конченого, со всеми моими грехами и гнилью. Она принимает меня. А ты… ты ведь до сих пор задыхаешься от ненависти и страха каждый раз, когда я подхожу ближе. Ты помнишь каждый класс, каждую подножку, каждые слезы, которые я из тебя выжимал в школе. И тебя изнутри жрёт то, что твоя лучшая подруга готова ползать предо мной на коленях, пока ты мечтаешь вонзить мне нож в спину.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком. Он бил по самым больным точкам, выворачивая наизнанку мою беспомощность перед этой ситуацией. Но сдаваться вот так, прижатой к бетонной стене в его шмотках, я не собиралась.

Собрав последние силы, я резко дернула головой, вырывая лицо из его стальной хватки, и, наплевав на последствия, со всей силы чуть не закричала на него во весь голос.

— Да, я ненавижу тебя, Черкас! — выкрикнула я прямо в его наглую, ухмыляющуюся рожу, чувствуя, как по телу разливается бешеная дрожь. — Каждой клеткой своего тела ненавижу! И Лану мне жаль именно потому, что она заслуживает человека, а не дефектного биомусора, который самоутверждается за счет чужой боли. Ты можешь бить меня, можешь душить своей подушкой, можешь строить из себя короля этого гребаного города, но для меня ты навсегда останешься тем самым забитым, ущербным мальчиком, который просто научился огрызаться на весь мир!

На секунду мне показалось, что после этих слов он меня убьет. Прямо здесь, в этой темноте. Его лицо исказила судорога такой дикой ярости, что он замахнулся свободной рукой. Я невольно зажмурилась, готовая принять новый удар, сердце замерло на пару секунд.

Но удара не последовало. Вместо этого Илья резко, с каким-то утробным рыком отпустил воротник моей футболки и отступил на шаг, тяжело дыша. Он провел ладонью по своим растрепанным волосам, отворачиваясь к окну, за которым медленно разворачивалась ночь.

Пока Илья неподвижно стоял у огромного окна, вглядываясь в бледнеющее небо, в гостиной воцарилась глухая, осязаемая тишина. Минуты тянулись как резиновые. Моё сбивчивое дыхание постепенно выравнивалось, а пульсирующая боль на щеке сменилась тупым, горячим онемением. Я стояла недалеко от него, и ждала новой вспышки. Но Черкас молчал. Он казался монументальным изваянием на фоне разгорающей ночи, пока наконец сам не разорвал этот удушающий вакуум.

— Я вообще-то не хотел ссориться с тобой, Лис, — тихо, без прежней ярости произнёс он, даже не оборачиваясь. Голос его звучал на удивление устало. — Я просто хотел поговорить. Насчёт Риты. Подумал... не знаю, с какого-то перепугу решил, что могу тебе довериться сейчас. Что с тобой можно нормально поговорить, без этого вечного оскала.

Услышав это, я не выдержала и коротко, хрипло усмехнулась. Защитная броня мгновенно вернулась на место. Я подошла ближе, демонстративно скрестила руки на груди и, вскинув подбородок, бросила в его спину:

— Надо же, какая честь. Довериться мне? Ну давай, Черкас, удиви меня. Очисти душу, если сможешь.

Илья медленно развернулся ко мне всем корпусом. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но в глубине потемневших глаз промелькнуло что-то острое. Он едва заметно кивнул в сторону обеденного стола, где сиротливо поблёскивал экраном брошенный мной мобильник.

— Ты ведь не дочитала, — ровно произнёс он. — Самое интересное там, впереди. На том моменте, где ты швырнула мой телефон, переписка не заканчивается.

Эти слова искренне меня озадачили. Скептически приподняв бровь, я сделала несколько быстрых шагов к столу, схватила гаджет и опустилась на его стул. Пальцы быстро пролистнули экран чуть ниже, вчитываясь в ровные строчки сообщений, которые Рита отправляла Амиру.

И вдруг в тексте замелькало имя Ланы.

Мои глаза округлились, когда я начала вчитываться в эти грязные, сочащиеся неприкрытой желчью фразы. Рита выражалась о моей подруге настолько грубо и мерзко, что у меня перехватило дыхание. Она строчила, что у Черкаса появилась «новая тёлка», которую он поматросит и бросит через пару недель, как и всех остальных. Но хуже всего были следующие строчки: Рита с каким-то извращённым злорадством поливала Лану грязью, открыто называя её шлюхой и во всех подробностях расписывая сплетню о том, что её якобы когда-то изнасиловали, и теперь она строит из себя невинную овечку.

Каждое слово било наотмашь. Шок, смешанный с омерзением, заставил меня резко вскочить со стула. Экран телефона едва не треснул от того, как сильно я сжала его в ладони. Сорвавшись с места, я подлетела к Илье, который всё так же невозмутимо наблюдал за моей реакцией.

— Ты читал это?! — мой голос сорвался на сиплый крик, в котором смешались ужас и ярость.

— Ты видел, что эта тварь про неё пишет?! И почему ты, блять, бездействуешь? Что это за уровень абсолютного, пофигистичного спокойствия у тебя, Черкас?! Ты что, под кайфом? Что ты вообще принимаешь, а? О твоей девушке, о Лане, так выражаются, мешают её с дерьмом, а ты стоишь тут, прохлаждаешься и свой чёртов кофе распиваешь?!

Илья лишь снисходительно усмехнулся углом губ, глядя на мою истерику. Он вальяжно прошёл мимо меня, обдав запахом парфюма, спокойно опустился на свой стул и, по-хозяйски потянув к себе массивную кружку с остывающим кофе, сделал неторопливый глоток.

Меня это взбесило ещё сильнее. Настигнув его в два шага, я с глухим стуком швырнула телефон прямо перед его кружкой.

— Илья! Я с кем, блять, разговариваю?! Что это за спокойствие, я тебя спрашиваю?! — мой тон окончательно перешёл на повышенные, звенящие ноты.

Черкас медленно поставил кружку на стол. Не поднимая глаз, он лениво приставил указательный палец к своим губам, делая мне короткий, безапелляционный знак: тише. В этом жесте было столько ледяной уверенности, что я невольно замолчала.

А затем он поднял на меня взгляд. В его глазах не было безразличия — там горел холодный, расчётливый огонёк хищника.

— Ты правда думаешь, что я это просто так оставлю? — тихо, с вкрадчивой угрозой спросил он. — Ты серьёзно считаешь, что я сделаю вид, будто не заметил, как эта дешёвка открывает свой рот в мою и сторону Ланы?

Моя злость мгновенно испарилась, уступая место совершенно другому чувству. Я медленно улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Обойдя стол, я встала прямо рядом с ним, оперевшись бедром о деревянный край.

— Так продолжай, — протянула я, подавшись чуть вперёд. — Мне уже начинает нравиться этот разговор.

Илья тихо, утробно рассмеялся, оценив мою мгновенную перемену в настроении. Он расслабленно откинулся на спинку стула, положив одну руку себе на колено, и его голос приобрёл металлические нотки:

— Она обязательно ответит за каждое слово. И в мою сторону, и уж тем более — в сторону Ланы. Намотает свои кишки на кулак за этот длинный язык.

Слушая эти слова, я улыбнулась ещё ярче, ещё шире. Любопытство, жгучее и непреодолимое, заполнило меня до самых краёв, заставляя напрочь забыть о ночной ссоре и пощёчине.

— И как же ты это сделаешь? — спросила я, пристально всматриваясь в его резкий профиль и скрестив руки на груди. — Что ты такое весёлое придумал, а, Илья?

Черкас медленно повернул голову ко мне. На его губах заиграла довольная, пугающе сытая ухмылка человека, который уже всё просчитал до мельчайших деталей. Он выдержал паузу, смакуя момент, и произнёс лишь одно короткое слово:

— Стоматология.

Моя улыбка мгновенно сползла с лица. Я нахмурилась, растерянно переваривая услышанное, совершенно не понимая, к чему он клонит.

— Стоматология?.. — переспросила я, выгнув бровь. — Это ещё что за бред? У тебя что, зуб блять, заболел?

Услышав это, Илья слегка наклонил голову набок, глядя на меня так внимательно и глубоко, словно заглядывал в самые потаённые мысли. Ухмылка на его лице стала ещё шире, обнажая ровный ряд зубов.

— Ты первая и единственная, кто вообще об этом узнал, Лис, — тихо, веско произнёс он, и от его тона по коже побежали мурашки. — Так что держи свой язык за зубами. Иначе пожалеешь.

Я на секунду замешкалась, сглотнув подступивший ком, и отвела взгляд в сторону окна, стараясь казаться равнодушной.

— Я-то свой язык держать буду, за меня не переживай, — буркнула я, а затем снова повернулась к нему, не сдержав любопытства: — Но блять, зачем тебе в стоматологию? У тебя реально зубы болят, или это какой-то твой изощрённый шифр?

В ответ на свой вопрос я не услышала ни слова. Илья лишь одарил меня зловещей, леденящей душу ухмылкой, в которой не было ни капли сожаления, раскаяния или намерения что-либо объяснять. В этом выражении лица читалась только чистая, концентрированная злоба, смешанная с абсолютной, железобетонной уверенностью в собственной безнаказанности.

Посмотрев на него, я невольно ухмыльнулась точно так же — зеркально отражая его выражение. Внутри разлилось предвкушение чего-то грандиозного. Я отчётливо поняла: очень скоро мы все станем свидетелями жестокого, кровавого шоу, над сценарием которого Черкас прямо сейчас так тщательно работает. И Рите это шоу точно не понравится.